June 24th, 2011

маски

"Пиковая дама" П.Чайковского в "Геликон-опере", реж. Дмитрий Бертман

Задолго до того, как Черняков усадил героев Пушкина-Чайковского за стол в "Евгение Онегине", Бертман поставил "застольный" вариант "Пиковой дамы". Правда, несравнимо более камерный, не говоря уже о чисто внешней скромности сценического оформления - эти лирические сцены вообще можно было бы назвать "криминальный квартет", но сам режиссер обозначил жанр спектакля, идущего даже не каждый сезон (я смотрел постановку впервые, дирижировал Владимир Понькин) как "игра в карты".
При этом ради "камерности" пришлось пожертвовать некоторыми номерами, в том числе шлягерными - например, "Как в ненастные дни собирались они...", хитовый дуэт Лиза поет вместе с графиней, причем начинается он как воспроизведение грамзаписи (девушки ставят пластинку, звучит фонограмма с характерными скрипами, и уже затем они как бы "подхватывают" мотив), а пасторальная вставка, и без того напрямую к сюжету не привязанная, в таком контексте выглядит ну совсем лишней (хотя сама по себе решена симпатично - хор на сцене, персонажи - в правой ложе изображают стилизованный "домашний театр") и именно ей приходится обрывать первое действие. Главным героям, и не только старой графине, присвоены достоинства карт из игральной колоды. Графиня, кстати, вовсе и не старая (Лариса Костюк) - в сцене убийства она, погруженная в куртуазный мир призраков своего прошлого, пьяна, возбуждена, и истеричный Германн только на словах угрожает ей, а не деле льнет с поцелуями, и до поры графиня принимает их весьма благосклонно. К тому же графиня ассоциируется еще и с Екатериной Великой (образ для "Геликон-оперы", как показала репертуарная практика, чуть ли не тотемный). Сцены следуют практически в режиме нон-стоп, основные действующие лица не выходят или не отходят далеко от игрального стола, в последнем эпизоде Германн, напялив на себя шутовской колпак Джокера, сам запевает "Что наша жизнь?", а в финале после трагической развязки за стол задятся новые игроки и игра продолжается.
маски

согласны голодать за еду

Ушел на спектакль из "Октября", где по традиции смотрел трансляцию так называемой "красной дорожки" открытия ММКФ. До самой церемонии не досидел, потому что "традиции" с годами выродлись, уже с прошлого закрытия не дают пива, а только спонсорский химический чай (в этом году даже не в жестянках, а в пластиковых бутылках), а теперь еще и вместо нормальных пирогов с мясом и капустой - маковые плюшки, стало быть, стариков и бабок, подвизающихся на фестивале, решили пересадить на сдобно-сладкую диету, чтоб уже загнулись наконец и перестали объедать барина (расчет ошибочный - эти твари живучие, они и Никиту Сергеевича с Леонидом Эмильевичем переживут). Плюшки, впрочем, были прикольные - сдобные, свежие, и, как ни удивительно, их нанесли вдоволь, после первоначальной толкучки, в которую я не полез, можно было спокойно подойти и набрать в миску, но все-таки это не еда, а так, баловство одно. Побаловавшись плюшками и несколько раз кряду прослушав "импровизированное" мини-интервью Малковича (его перед этим пытались репетировать, но все равно получилось пошло и скучно, как и все остальное, а Матвееву и Боярской придумали такой имидж, что я их и в паре не смог опознать, пока не назвали имена), не дожидаясь второго транша плюшек, побежал по Новому Арбату в "Геликон".

Церемонию открытия ММКФ смотрел уже по телевизору вместе с репортажем с зеленой "красной дорожки", куда, кстати, фрагмент с Джоном Малковичем так и не вошел - напрасно дяденьку пытали, а ведь он успел признаться, что "давно хотел приехать в Москву и наконец-то удалось" (вообще-то Малкович приезжал в Москву месяц назад, давал пресс-конференцию и два вечера играл спектакль - но то ли забыл об этом, то ли так с тех пор и не уезжал, а прятался по кустам в Химкинском лесу). Если наблюдать за этим зрелищем с непривычки, можно прийти в ужас, в отчаяние, испытать негодование, отвращение, но с оглядкой на опыт, чувствуешь только утомление - все привычно и предсказуемо, нелепо и непристойно, как бантик Татьяны Евгеньевны. В качестве ведущих нельзя было и представить никого лучше Боярской и Александровой, двух самых бездарных и косноязычных туземных звездочек - Боярская по бумажке едва смогла зачитать список своих "любимых", согласно сценарию, испанских режиссеров, а Александрова ни одной иностранной фамилии не произнесла без запинки (и хорошо еще, что преобладали испанские и итальянские - а если бы проходил перекрестный год с Таиландом или с Кенией?). Бедная Джеральдин Чаплин, в последние годы играющая эпизоды во второразрядных испанских фильмах, кажется, не понимает, куда и зачем ее привезли - а ей ведь еще святых трансформеров-победоносцев по итогам конкурса раздавать. Впрочем, в качестве эксперта по вопросам кино Джеральдин Чаплин предпочтительнее, чем Всеволод Чаплин.

Все же кое-что новое для себя я узнал: оказывается, волонтеры, которых нанимают на время кинофестиваля из числа студентов "профильных" вузов, работают за еду, причем те, что колбасятся в "Октябре", имеют преимущество перед теми, что в "Художественном" - первые, помимо обеда, получают еще и полдник.