June 21st, 2011

маски

"Анна Каренина" реж. Сергей Соловьев

Вторую "Ассу" я посмотрел почти два года назад, на первом ее показе в "Москве" в "Доме кино":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1426703.html?nc=2

Чуть позже их с "Анной Карениной" в комплекте показали на "Московской премьере", но на "Ассу" я второй раз не пошел, хотел только на "Анну Каренину", опоздал, пока ехал из "Эльдара" с "Николиной горы" Манского, и меня не пустили - не только меня, сказали, что зал переполнен. Ну ладно, думаю, выйдет в прокат или по ТВ покажут, все-таки при участии Первого канала снимали - посмотрю. Проходит год, за ним второй - одни только разговоры. На исходе второго появилась информация, что дилогия пошла единственным экраном в Петербурге. Чуть позже - в Москве, но тоже в одном только месте, и опять-таки в "Эльдаре", и на одном вечернем сеансе. И вот теперь - "короткий прокат" в "Пионере": оба фильма идут несколько дней по одному разу в день. С чем это связано - с происками ли продюсеров или с замыслом режиссера - не знаю, но при случае спрошу, потому что уже интересно, правда. Как дела обстоят в "Эльдаре" - не слыхал, но в "Пионере" ситуация с ажиотажем повторяется: зал переполнен, сидят на подушках. Вот как можно устроить все так, чтобы вместо провала в прокате был запрограммирован локальный, но триумф - Михалкову следовало бы у своего старого друга поучиться.

Сам же фильм оставляет ощущение набора киноиллюстраций - весьма, надо признать, занимательных, и настолько занимательных, что почти два с половиной часа разглядываешь их без скуки, но именно разглядываешь картинки, а не смотришь кино: художники поработали на совесть. Соловьев тем временем последовательно пересказывает сюжетную канву, и не только линию Карениной, но и Левина тоже - но я так и не понял, зачем он это делает. Его картина лишена как сатирического заряда (при том что сатира у Толстого в "Анне Карениной" присутствует), так и мелодраматического (никаких страстей, все очень сдержанно, даже сухо). Главное концептуальное решение связано с образом Каренина - Олег Янковский сыграл его не сухарем-реакционером, как предполагалось в советской традиции, а любящим хранителем семейных устоев (это тоже уже штамп, только более новый, постперестроечный - в том же духе, например, Яновская ставила "Грозу" с Зиганшиной-Кабанихой), страдающим, нередко пускающим слезу. Ярослав Бойко - средний актер, и его Вронский - тоже средний, но непонятно, это ход такой режиссерский или побочный эффект неудачного кастинга. Забавный Стива-Александр Абдулов (пока фильм шел к экрану, половина исполнителей главных ролей уже умерли), невнятный и, похоже, совершенно неинтересный режиссеру Левин-Сергей Гармаш. Любовь Казарновская, поющая за Патти (слишком громко Патти поет - это кто-то из толстовских персонажей говорит, кстати), и Юрий Башмет, дирижирующий на балу. Татьяна Друбич в своем роде безупречна - но именно как картинка, ее Анна - не живой человек, да таких и нет в этом фильме.

Режиссер тоже как будто неживой - он устраняется от всяких оценок, нельзя сказать, что сочувствует кому-то, но и не осуждает, а единственный заметный штрих к портрету Анны - пятно света от настольной лампы падает на ее лицо, когда она лежит в постели с мужем, образуя что-то вроде нимба - неясно как понимать, все-таки Соловьев - не Михалков и не Хотиненко и в воинствующем православии пока не замечен, да и на святую Каренина при всем желании не тянет, но ход с пятном-нимбом навязчивый и очевидно неслучайный. Еще один показательный в связи с главной героиней момент - ее пристрастие к наркотикам: этот мотив тоже в последние годы в инсценировках, в трактовках романа вышел на первый план, но у Соловьева героиня в последней части картины только и делает, что глотает, запивая, порошок, постоянно увеличивая дозу, и под поезд бросается уже в бреду - а дальше, как водится, следует расчлененка на рельсах, впрочем, не менее стильная, чем шляпки и меблировка на протяжении всего фильма. Деление на части с подзаголовками, титры, написанные в старой орфографии, закадровый текст Гармаша - все это характерные моменты для кинематографа Соловьева, но можно воспринимать их и как элемент стилизации.