June 15th, 2011

маски

"Древо жизни" реж. Теренс Малик

Православное кино ко всякому приучило, но такой концентрации "духовности" я все-таки не ожидал - чтоб ходили по воде и со свечками под "Реквием". Мне казалось, что такого рода "метафорические мышление" хотя и пользуется спросом у определенного сорта публики, но по крайней мере в ретроспекции, им довольно бывает в сто пятидесятый раз пересмотреть Тарковского. Впрочем, "Древо жизни" - кино по изобразительному языку современное, и в этом смысле не столько вызывает ассоциации с Тарковским (и уж тем более, конечно, не с Бергманом), сколько представляет собой нечто среднее между Аронофски и Звягинцевым. При том что драматургические принципы Малика во всех его фильмах, начиная с самых ранних, довольно сходная, различия именно в подходе к изображению: раньше он рисовал тонкими линиями, а теперь плещет краской прямо из ведра. Мама показывает сыну пальцем на небо: "Там живет Бог!" - и звучит 4-я симфония Брамса. Ну так даже Сокуров не делает!

Любопытно, конечно, что Брэд Питт играет отца Шона Пенна, то есть, конечно, в разных временных планах: когда сын выглядит как Шон Пенн, отец уже умер и появляется только в его воспоминаниях, которые и составляют основной, если можно так сказать, "сюжет" фильма: симпатичный, но без претензий, особнячок, обычная семья, муж - бывший морской офицер, инженер-изобретатель, консервативный не только в вопросах веры, но и в быту, иногда жесткий, но все же любящий жену и сыновей. Линейной последовательности событий нет - есть всплывающие из памяти эпизоды прошлого, простые семейные радости и горести, нелепые, а иногда жестокие детские забавы (лягушку привязали к ракетке и "в космос" запустили), а в центре внимания - взаимоотношения отца и сына.

Но "Древо жизни" - не семейная драма, жизнь конкретной семьи вписана не просто в человеческую, но и в геологическую историю, от самого сотворения мира: космические пейзажи, извержение вулкана, подводный мир, меняющий климат планеты астероид... А с другой стороны - визуальный контраст древней природы и городских ландшафтов, противопоставление провинциальной идиллии и офисных небоскребов, по которым вверх-вниз ездит на лифте Шон Пенн, глядя в небо, и где во внутреннем дворике среди стекла и металла растет скромное деревце. Как говорил когда-то один мой знакомый, желая подчеркнуть широкий разброс тем - "от хуя до динозавров". Так вот у Малика и динозавры присутствуют. А концептуальным лейтмотивом служит библейская книга Иова - из нее взят эпиграф к фильму, на ней же строится проповедь, которую персонажи слушают примерно в середине картины. Проповедь о назначении человека в мире, о смысле страдания, о любви Бога-отца к своим детям, которая порой проявляется не самым понятным для детей образом.

Нарочитая "духовность" неизбежно оборачивается банальностью на содержательном уровне и претенциозностью на уровне изобразительном. Тексты, которые звучат в картине (типа "свет моей жизни, я иду к тебе") у меня лично вызывают физическое отторжение. Что касается роскошных кадров с извергающейся лавой, низвергающимися водопадами, медузами и птеродактилями - то, наверное, если к "Подводной Одиссее команды Кусто" присобачить эпиграф из Ветхого завета и нашпиговать ее вместо научной информации абстрактной религиозной эзотерикой - то и получится не документалка про обитателей моря, а философская притча о смысле жизни.
маски

Прокофьев и Стравинский, "Романтик-квартет" в Музее им. Глинки

На сайте музея программа концерта была раза в два больше - а в итоге концерт длился меньше часа и уместился в одно скромное отделение, но, по крайней мере, состоял из интересных и нечасто исполняемых с эстрады произведений. Девять пьес из цикла "Мимолетности" Прокофьева (в переложении Баршая) я вообще слышал впервые - они чудесные, жалко только, что в соответствии с заглавием цикла очень уж коротенькие. Не намного длиннее пьесы Стравинского для струнного квартета - "Танец", "ЭксцентриК" и "Псалом". Великолепный Второй струнный квартет Прокофьева фа мажор на кабардинские темы, сочинение 1941 года - главное "блюдо", а на десерт для бабулек - переложение Григория Варламова для квартета Марша из "Трех апельсинов" - на мой вкус не слишком удачное, грубоватое, теряющее в изяществе по сравнению с оркестровым оригиналом за счет партий альта и виолончели.
маски

"Oldboyfriends (Бывшие)", РАТИ и Калифорнийский университет, режиссер-хореограф Олег Глушков

Поставленный Глушковым на том же курсе Каменьковича-Крымова "Урок французского" мне показался небезынтересным, но все-таки менее удачным в сравнении с другими опусами Глушкова:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1935052.html?mode=reply

Новая работа строится по тому же принципу, но сравнения напрашиваются скорее с "Печальной историей одной пары" и "Историями, подслушанными в чужом ай-под", диптихом, на мой взгляд, гениальным - но он, правда, ставился на совсем другой актерский курс:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1655211.html?nc=8

Здесь же вместе с курсом Крымова-Каменьковича участвуют иностранные студенты, разных кож, и вер, и стран (по такому случаю на втором из премьерной серии представлений присутствовал Швыдкой) - спектаклю это идет на пользу, но отличие от "Урока французского" не только в этом. Тут чисто танцевальные эпизоды перебиваются текстовыми монологами на тему первой влюбленности. Впрочем, чистого танца, как и чистой драмы, здесь нет: хореография при этом - сложная, с рискованными поддержками (девушка на руках у парня на руках у другого парня - это уже цирковая акробатика практически, а не хореография), все по-взрослому, и все-таки танец, текст, пантомима, даже клоунада - неразделимы, одно сосуществует с другим, одно в другое перетекает и непрестанно взаимодействует, взаимообогащая.

При необычайно богатой хореографической фантазии Глушков интересно и точно мыслит как режиссер, да и как драматург, поскольку (вероятно, в содружестве с исполнителями) является полноправным автором спектакля. Даже если рассказ того или иного участника-персонажа не слишком радостный, он непременно сопровождается ироническими "ремарками", текстовым или пластическим. Но и сами истории - по большей части веселые, а то и анекдотические, некоторые из них нуждаются в переводе - в том числе с португальского, другие предлагается понимать непосредственно по-английски, третьи рассказываются по-русски. Понятно, что при делении спектакля номера все они не могут быть ровными, и какие-то неизбежно выделяются, запоминаются сильнее остальных. Например, "застольный", кухонный эпизод, где готовится что-то вроде теста для выпечки, при исполнении трио сыплется мука и бьются, в том числе о голову партнерши, сырые яйца - реально крутой замес! С другой стороны - вокальный дуэт двух чернокожих девиц, исполняющих "Я встретил вас, и все былое" - уморительный, но в то же самое время отлично исполненный с точки зрения собственно певческой. Музыкальный материал Глушков использовал, как это у него часто бывает, разноплановый - от барочной оперы до жестокого романса. Один из самых эффектных номеров - ансамблевый танец с глянцевыми обложками на лицах под обработку "Белой акации гроздья душистые". А в качестве лейтмотива проходит Перселл - под него на сцене появляется самый эксцентричный персонаж действа, одинокий парень, но к финалу находит пару и он.
маски

"Храбрец" реж. Джонни Депп, 1997

Больше ради успокоения, чем из конкретных соображений, проверил в интернете, что за фильм под названием "Храбрый" стоит в сетке канала "Столица" - и вместо того, чтобы успокоиться, пришлось срочно бежать к телевизору, еле успел: режиссерская работа Джонни Деппа с Джонни Деппом в главной роли! Да еще и с Марлоном Брандо в роли второго плана - хотя персонаж Брандо в каком-то смысле ключевой.

В переводе, который предлагался непосредственно в дублированной версии, картина называлась "Храбрец" (хотя, по-моему, "Храбрый" - точнее, во всяком случае, буквальнее, зато "Храбрец" рифмуется с "Мертвец" и провоцирует ассоциации с Джармушем). Главный герой, которого играет сам режиссер, то есть Джонни Депп, - Рафаэль, которого все кличут индейцем, хотя он, кажется, все-таки метис. С женой и двумя детьми, девочкой и мальчиком, он живет в самострое на помойке, которую вот-вот снесут, и после нескольких отсидок в тюрьме не может найти никакой работы, чтобы прокормить к семью, да еще и пьет, как водится. Неожиданно его приглашают для своего рода "собеседования" в одну сомнительную контору, а там, за несколькими железными дверями в своего рода бункере знакомят со стариком, сидящим в инвалидном кресле и играющем на губной гармошке. Старика, само собой, играет Брандо, используя при этом совершенно бессовестно и без всякого энтузиазма штампы, наработанные за предыдущие десятилетия, в частности, на роли полковника Курца в "Апокалипсисе" Копполы. Этот персонаж Брандо, кинорежиссер-садист, тоже рассуждает о смерти, и храбрость Рафаэля заключается в том, что он должен позволить себя убить, поскольку старик считает и говорит: "Наблюдать за чужой мучительной смертью может быть очень вдохновляющим - это помогает понять, насколько мы можем быть храбрыми, когда придет наш час". Рафаэль соглашается, получает в задаток треть суммы, и у него в запасе - неделя жизни, а по пятам уже идут подручные жуткого старика.

Фильм снят по произведениям некоего Грегори МакДональда - не знаю такого. Знаю Игги Попа, сочинившего для картины музыку. Еще "Храбрый", он же "Храбрец", отчасти напоминает "Сердце ангела" Алана Паркера - в нем нет откровенного мистицизма, но финал с закрывающимися за Рафаэлем дверьми (собственно, имя Рафаэль - вполне ангельское) напоминает финал истории Энджела, сыгранного Микки Рурком и почти напрямую к нему отсылает. Драма Рафаэля - в большей степени экзистенциальная, нежели мистическая, а отчасти и социальная, этот аспект реализован подробно и детально, вплоть до того, что самострой в результате сносят при поддержке сил полиции - но для семьи Рафаэля это уже неактуально, а для него самого и подавно.
маски

Мерс Каннингем на сцене и экране

Между пресс-показом "Тропического леса" и вечером одноактовок в трех отделениях успел смотаться (помимо пресс-конференции Серебренникова и Синайского в Большом) в "Пионер" на кинопрограмму из трех видеоверсий постановок Каннингема. Две из них - самые ранние, 1950-х годов: "Summerspace" (1958) и "Suit for five" (1953), и еще один - из числа позднейших: "Interscape". В гастрольной программе - тоже работы разных лет: "Тропический лет", который я в результате увидел два раза за один день - 1968 года, "Хоver" - 2007, едва ли не последний, и "Biped" - 1997.

Пластический язык Каннингема, какой бы он там ни был "революционер" для своего времени, мне показался скудным и однообразным - от артистов требуется при этом много, но прежде всего - отличная техническая и в еще большей степени общая физическая подготовка: поди постой в абсолютной неподвижности на одной ноге, а у Каннингема это едва ли не основное "па" (я вон на двух еле стою - но, правда, и на революцию в современном танце не претендую).

Концептуальным содержанием спектакли тоже, мягко говоря, не поражают воображение. "Тропический лес", правда, визуально выигрывает за счет оформления Энди Уорхола - накачанных газом "подушек" серебристого цвета: на вечернем спектакле некоторые из них перекачали, и одна улетела в зал, а другая лопнула и сдулась, утром на прогоне этого не было, но зато по сцене они были разбросаны в совершенно другой конфигурации, при том что считается - движения у Каннингема выверены до секунды, однако подушки, надо полагать, все же вносят некоторые коррективы. В геометрии тел артистов в пространстве можно при желании выделить зоо- и фитоморфные образы - а можно и не разглядеть.

То, что я смотрел в записи, очень похоже на то, что увидел на сцене: "Summerspace" - движения в разноцветно-пятнистых трико на фоне такого же задника в духе абстрактного экспрессионизма, "Interscape" - на фоне задника, представляющем собой коллаж из фотоизображений афинского Пантеона, римского Колизея, голов медной лошади и живой, кажется, гусыни (Роберт Раушенберг), "Suit for five" - вовсе без всякого сценографического оформления, не считая вспомогательных полосок, которыми расчерчена сцена. В "Хоver" задник очень похож на "Interscape" - тоже коллаж, но из каких-то "строительных пейзажей", музыкальное же сопровождение (Джон Кейдж - постоянный соавтор Каннингема) интереснее - на партитуру искусственных шумов накладывается живой вокал солистки, которая попутно использует в качестве погремушек подручные предметы - от колокольчика до не совсем понятной игрушки.

Осмыслять увиденное я при всем желании не готов, а если вести разговор на уровне "нравится-не нравится", то по-настоящему понравился единственный из "живых" спектаклей, самый продолжительный и завершающий программу гастролей - 45-минутный "Biped". В нем, как я понимаю, использованы наработки последних лет Каннингема, когда он экспериментировал с виртуальной хореографией, моделируя движения тел на компьютере: танцовщики работают на сцене в сопровождении видеопроекции на полупрозрачный занавес-экран, и хотя пластический язык здесь мало отличается от того, что Каннингем придумывал в 1950-е, "Biped" смотрится эффектнее прочих балетов (если это понятие тут уместно) и, в отличие от 21-минутного "Тропического леса", не кажется затянутым.
маски

"Царь-девица" В.Одоевского в театре кукол им. С.Образцова, реж. Николай Шишкин, Владимир Беркун

Как только увидел репортаж с премьеры - загорелся желанием посмотреть, хотя неплохо общаясь с людьми из образцовского театра, на спектакли практически не хожу - не рискую. Если не считать фестиваля, который проводится раз в два года, был дважды, один раз удачно - на замечательной "Истории Алоиса" по Майринку (увы, как раз эта постановка из репертуара исчезла очень быстро), один раз - не очень, на "Странной миссис Сэвидж", но все-таки и "Миссис Сэвидж" была до некоторой степени трогательна - благодаря Вере Васильевой, приглашенной на главную роль. На роль Царь-девицы тоже позвали драматическую актрису, но не народную звезду, а молодую - чудесную Надежду Лумпову, поразительно сыгравшую Нелли в дипломных "Униженных и оскорбленных". Первое разочарование - вместо Лумповой мы увидели какую-то местную актрису. Разочарование второе - пьеса. Привлекало, что "Царь-девица" Одоевского никогда раньше не ставилась. Понятно, что раз двести лет ее не брали - значит, и пьеса не шедевр, но все-таки интересно. Оказалось совсем неинтересно, во всяком случае в такой интерпретации. С точки зрения кукольной техники постановка невыразительная - куколки маленькие, издалека не разглядишь, и "неживые", с точки зрения работы с материалом - откровенно беспомощная. Актеры как будто тянут время, не зная, что делать - то загадки загадывают, то прибаутки рассказывают. По сюжету Царь-девица живет в тереме, она добрая и мудрая правительница. Трех претендентов на одно наследство рассудила как Соломон, китайского богдыхана посрамила - он хотел русским запретить китайский чай употреблять, а она: не бывать тому, пили чай и пить будем, в общем, еще и патриотка, в кокошнике. Потом к ней еще должны были являться Одиссей, рыцарь-крестоносец - предполагалось такое культурологическое путешествие по разным эпохам. Но я ушел в антракте - скука невыносимая. На сайте пишут - для детей после 7 лет, но в зале были трехлетки, и может, их перебранки Петрушки со старухой-мамкой под цитирование притчей соломоновых могли позабавить, а меня - как-то не очень.