June 6th, 2011

маски

неделя французского кино в "Пионере"

Не считая фильма открытия, неделю удалось уложить в один день, проведя в "Пионере" субботу и ночь на воскресенье - как раз те семь фильмов, которые меня интересовали, точнее, семь с половиной, вместе с документальным о Жюльет Бинош.

"Ослиную шкуру" Жака Деми (1970) часто показывают по телевизору и я ее уже видел, но как-то между делом и смотрел не особенно внимательно - Деми я не люблю:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/794313.html?mode=reply

И не сказал бы, что фестивальный показ мое отношение к нему и к этому конкретно фильму переломил, но все-таки я рад, что посмотрел его более внимательно. Конечно, на памяти советская версия "Ослиной шкуры" Надежды Кошеверовой (1982), но сравнивать ее с фильмом Деми невозможно, кошеверовская "Шкура" - интеллигентская притча с горьковатым привкусом, волшебный антураж носит в ней прикладной, условный характер, по духу она ближе к снятым в то же время фильмам Марка Захарова, нежели к чистым киносказкам Александра Роу. А вот картина Деми в чем-то сходна именно с фильмами Роу, по крайней мере, внешне. Сказочная условность у Деми совсем иного рода - она наивная, чаще всего нарочито аляповатая (очень забавный у сказочного короля трон - диван в виде белого кота), но в то же время отец-король читает дочери "стихи из будущего" - Аполлинера и Кокто: у феи-крестной в будущем "солидные связи", а учитывая, что отца играет Жан Марэ, то есть читает он стихи своего бывшего любовника, это обстоятельство придает сказочке совсем уж специфический привкус. Впрочем, как ни странно, Деми в куда большей степени отталкивается от оригинала Шарля Перро, чем это может показаться. В советском кинофильме полностью смещены мотивировки персонажей, это современные люди в условно-чудесных обстоятельствах, а у Деми король-отец, потерявший любимую жену и давший ей клятву жениться только на той, что будет лучше ее, собирается взять в жены родную дочь (и мать, и дочь играет Катрин Денев) - мотивы инцеста, а также зоофилии, некромантии и т.п. для аутентичных фольклорных сюжетов вполне естественны, что до сих пор пугает благонамеренных мамаш, которые по недомыслию вдруг берутся читать своим отпрыскам неотредактированные сказки Шарля Перро, следующего фольклорной традиции. Золотоносный осел в фильме Деми особой роли и вовсе не играет, его судьба никого не волнует - сняли шкуру и сняли: фея-крестная дала принцессе совет потребовать шкуру осла как условие согласия на брак с отцом - думала, что отец откажется, а он пожертвовал ослом, так хотел жениться на дочери. В результате же оказывается, что фея сама видела себя королевой, и когда принцессу нашел принц, добилась своего - король женился на фее и вместе они на вертолете прилетели на принцессину свадьбы, совсем как в песенке из другого советского фильма: прилетит к нам волшебник в голубом вертолете и бесплатно покажет кино. В то же время традиция подобного "сказочного" кино - с фрейдистским подтекстом, с налетом абсурда, и в то же время отчасти наивного и с вниманием к фольклорной первооснове, продолжается, в частности, совсем недавней "Синей бордой" Катрин Брейя, которую в прошлом году показали на летнем фестивале в "35 мм" и с тех пор про нее нет никаких вестей:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1794792.html?nc=1

Но в главном мое прежнее мнение об "Ослиной шкуре" Деми подтвердилось, лучшее в нем - это нехитрые, но симпатичные песенки Мишеля Леграна, а дуэт принца и принцессы "Что там делать с таким счастьем" при соответствующей раскрутке мог бы в свое время встать таким же шлягером, как дуэт из "Шербурских зонтиков".

Зато Андре Тешине я очень люблю и, собственно, ради его фильмов в первую очередь решил потратить не только день и ночь, но и вечер (не только я, кстати, - сумасшедший профессор тоже торчал в "Пионере" целую вахту, только на ночь не остался, а вечером никуда так и не пошел). Предыдущий фильм Тешине "Свидетели" хотя бы один раз показали на ММКФ, после чего его нигде больше не было:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/912693.html?mode=reply

Хотя вообще фильмы Тешине по телевизору показывают часто, так я посмотрел и "Сестер Бронте", а "Повернуть время вспять" вообще повторяют несколько раз за год. По ТВ я смотрел в свое время и "Свидание" - его тоже крутят нередко:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/524397.html?mode=reply

Но пересмотрел без сожалений, даже с еще большим интересом. Если в первый раз персонаж Ламбера Вильсона, Квентин, вызывал ассоциации с ролью, сыгранной Брандо в "Последнем танго в Париже", то теперь он мне напомнил чем-то еще и Збигнева Цыбульского. Во всяком случае, тот надлом, что играет Вильсон в "Свидании" Тешине, не идет ни в какое сравнение с пресным, выхолощенным образом, какой он примеривает на себя в открывшем Неделю французского кино "Как все" Венсана Гаранка.

А вот "Девушка из электрички" Тешине, выпущенная еще в 2008 году, до сих пор у нас нигде не всплывала - для меня это однозначно "гвоздь программы". Как это часто у Тешине бывает, картина разбита на главки с подзаголовками, в "Девушке..." их две - "Обстоятельства" и "Последствия" (в основе сценария - пьеса Жан-Мари Бесе "Пригородный поезд", но ни про пьесу, ни про автора я прежде слыхом не слыхал). Главная героиня - молодая девушка Жанна (Эмили Дюкенн), дипломированная секретарша, бегающая в поисках работы по собеседованиям, но без особого успеха, да и без особого энтузиазма. Случайно в магазине она знакомится с нагловатым и хамоватым студентом-спортсменом Франком. Вместе с ним они устраиваются сторожить склад бытовой техники, под который замаскирован перевалочный пункт наркотрафика - и один из курьеров нападает на Франка с ножом. Это становится для Жанны поводом сочинить целую историю: она наносит себе ножом порезы на лице и шее, а затем заявляет, будто на нее напали в электричке группа антисемитов после того, как в ее сумочке обнаружили визитку адвоката Блейштейна. Самуюэль Блейштейн (Мишель Блан) - давний друг матери Жанны (Катрин Денев), когда-то был в нее влюблен, но та не решилась уйти от мужа, отца Жанны, который вскоре, когда Жанне было только пять, погиб в Афганистане при разгроме гуманитарной миссии. Между ними и собственные-то отношения выяснены не до конца, а выдумка дочери заставляет женщину обратиться за помощью к давнему другу - все понимают, что она врет, но не давят на девушку, а хотят ей помочь самой признаться во всем. А тем временем вокруг вымышленной антисемитской акции поднимается шумиха в прессе, с сочувствием Жанне звонят аж из президентского дворца... При большом желании Тешине можно упрекнуть если уж не в антисемитизме, то как минимум в недостаточной политкорректности (правозащитникам всегда мало, а дуракам и ничтожествам ничего другого не остается, как только навешивать ярлыки). На самом деле кино вообще не про то. Жанне нужна ее выдумка, чтобы привлечь к себе внимание, чтобы к ней проявили сочувственный интерес. С другой стороны, параллельно с ее историей раскрываются взаимоотношения в семье Блейштейнов - адвокат давно овдовел, его сын разведен, 13-летнему внуку Натану предстоит бар-мицва, он уже не ребенок, хотя еще не взрослый, и между ним и Жанной, когда мать привозит ее к старому приятелю разобраться в ситуации, возникают самые интересные, тонкие и неуловимые отношения - они вместе проводят дождливую ночь в убежище Натана, где о сексе, конечно, речи нет, но и для Натана, и для Жанны эта ночь имеет принципиальное значение.

В комплекте к "Свиданию" прилагался 52-минутный документальный фильм "В глазах Жюльет Бинош", снятый сестрой актрисы на уровне хоум-видео, однако с большими претензиями. Говорит Бинош банальности, в том числе высокоидейные (с левацким, разумеется, уклоном), смотреть, как она моет листья салата, не слишком увлекательно, о работе с Тешине, Ханеке, Караксом, Кесьлевским она рассказывает поверхностно (про Каракса - чуть поинтереснее, чем про остальных), про Киаростами - только в планах ("В глазах Жюльет Бинош" - 2009 года, а "Копия верна" уже вышла в прошлом году). Что действительно интересно - рассказ о репетициях танцевального дуэтного спектакля с чернокожим хореографом из Лондона Ахрамом Каном, этот проект становится для документального фильма "рамочным" сюжетом.

От "Другой" Патрика Марио Бернара и Пьера Тривидика я не ожидал многого, репутация Тривидика как сценариста "Леди Чаттерлей" доверия не внушала, а других фильмов этого дуэта ("Другая" - уже третья их совместная работа) я либо не видел, либо не помню. На удивление кино (экранизация романа Анны Эрно - и тоже никогда раньше не слышал про такую) мне понравилось очень, и не только благодаря образу, созданному актрисой Доминик Блан. У 47-летней Анны-Мари - любовник-негр Алекс, который стремится к более устойчивым отношениям, но считая, что она к ним не готова, женщина начинает ревновать, когда тот находит себе другую. И ревновать в полном смысле безумно - она тоже совсем не моногамна, но незримое присутствие другой не дает ей покоя, хотя она ее не видит, не слышит, не знает ее имени - для Анны-Марии это только лишний повод для преследований фантомной "разлучницы". Выпытав у Алекса, что той, другой, тоже 47, Анне-Марии становится и вовсе не по себе, а узнав, что та якобы ученый-археолог, специалист по халдеям, она вычисляет ее личность, и не будучи уверенной, все-таки начинает преследовать "соперницу". Все это могло бы превратиться в банальную жвачку для второсортных кинофестивалей, но сделано кино на уровне, близком к похожим по духу и отчасти по сюжету шедеврам Романа Полански "Жилец" и "Отвращение": героиню "Другой" преследует воображаемый двойник, она обрушивается с молотком сначала на компьютер, управляющий техническим оборудованием и системой безопасности квартиры, показывающий, среди прочего, присутствие людей в доме, затем разбивает зеркало, не довольствуясь тем, что завесила и заклеила его, и наконец, бьет саму себя по голове молотком. После чего, выйдя из больницы, отпускает-таки своего вожделенного негра восвояси. Жалко, что как большинству современных французских фильмов, "Другой" не хватает юмора - в сущности, это ведь довольно забавная развязка: героиня так страдала, так мучалась, а чтобы прийти в чувство, тетке всего-то и надо было - получить по башке молотком.

Про "Капитана Ахава" Филиппа Рамо не могу однозначно сказать, насколько оправдались ожидания, но бесспорно - ради него стоило оставаться на "пионерскую ночь". Последний раз я ходил на ночной киносеанс после закрытия метро в 2002-м году - смотрел в "Романс" Катрин Брейя в "35 мм", но тогда меня на машине привезли и отвезли. Теперь, конечно, никто не повезет - ну ничего, тем более, что программа идет долго, спешить некуда. В прошлом году я уже записывался на ночь предпремьерных показов в "Пионере", но тогда не собрался с силами, а теперь решился, и если бы пропустил "Ахава" - очень обидно было бы, вряд ли стоит ожидать, что фильм, а он довольно свежий, 2009 года, всплывет где-то, разве что по телевизору случайно. Название справедливо вызывает ассоциации с "Моби Диком", однако к роману Мелвилла фильм Рамо имеет еще меньшее отношение, чем, к примеру, "Остров сокровищ" Рауля Руиса - к книжке Стивенсона. "Капитан Ахав" состоит из пяти "главок", в каждой повествование ведется от лица разных рассказчиков, среди которых, что совсем уж удивительно, нет Измаила (а я, признаться, ждал его появления до последнего!), но есть старпом Старбак, он появляется в последней части. До этого рассказывается предыстория Ахава, на которую, если я не ошибаюсь, у Мелвилла нет и намека. После смерти матери маленький Ахав остался с отцом, которого вскоре зарезал залетный художник, любовник отцовской юной сожительницы Луизы - она же была первой детской любовью будущего капитана-китобоя и ее подарок, медальон, он хранил всю оставшуюся жизнь. От тетки, взявшей Ахава на воспитание, и ее мужа мальчик сбежал, отправившись в одиночное плавание на лодке по реке Коннектикут. На него напала пара бандитов и в бессознательном состоянии он попал к священнику Маллигану. Отец, тетка, Маллиган - рассказчики первых трех глав, в них Ахав - ребенок. Следующая и предпоследняя (последний - старпом) рассказчица - немолодая вдова Анна, которая привечает Ахава уже после его первого столкновения с белым китом - одноногого и одноглазого. Анна рассчитывает, что с ней он начнет мирную жизнь джентльмена, но даже местный умелец отказывается делать Ахаву деревянный протез - знаменитому китобою нужна нога из кости кашалота. Эта костяная нога - едва ли не единственное, помимо собственно охоты Ахава на Моби Дика, что у Рамо осталось от Мелвилла, но это скорее достоинства фильма - кому нужны унылые "экранизации классики"? Кстати, весь фильм - сугубо камерный, единственный экшн-эпизод охоты на китов - черно-белая вставка кинохроники (я только не понял - подлинной или стилизованной). Анну играет Доминик Блан, исполнительница главной роли в "Другой", взрослого Ахава - Дени Лаван.

"Любовников с Нового моста" Лео Каракса (1991) я не только смотрел в свое время по ТВ (в середине 90-х, когда кинопоказом на Первой кнопке заведовал К.Л.Эрнст, французская "новая новая волна" была в большом почете, Блие и Каракса гнали потоком), но и записал на кассету, вот только или мой видеомагнитофон сломался, или я разучился им пользоваться (специфика технического кретинизма еще и в том, что навыки приобретаются трудно, а утрачиваются без практики моментально) - так что в последнее время я фильм не пересматривал, а в кино с пленки и подавно не видел раньше ни разу. При том что к поэтизации маргиналов я отношусь, мягко говоря, с предубеждением, "Любовники" Каракса - кино, во многом мне близкое, в нем, во-первых, нет социально-критического заряда, Каракс здесь не противопоставляет бомжей благополучным буржуа (такого плана персонажам в фильме практически не находится места), не "бичует язвы капитализма", а во-вторых, при натурализме деталей стилистика картины в целом - вовсе не реалистическая, это кино построено на поэтичских метафорах, история отношений хромого бродяги и одноглазой художницы разворачивается под музыкальное сопровождение от вальсов Штрауса (ударный, кульминационный эпизод - вальсирующие на мосту под вспышками салютов в честь 200-летия взятия Бастилии персонажи) до Бриттена, Шостаковича и даже Пярта, на фоне стихов и живописных полотен (героине, например, до смерти важно увидеть картину не при электрическом освещении, а при свече, и ей в этом помогает недоброжелательный поначалу старый бомж, в прошлом - начальник музейной охраны). Теряя зрение, девушка оставляет привычный образ жизни, но отец-полковник разыскивает ее, поскольку есть средство ее излечить - чтобы удержать художницу, бродяга (Дени Лаван в "Любовниках с Нового моста" почти на двадцать лет моложе, чем в "Капитане Ахаве") уничтожает объявления о розыске и, поджигая машину с листовками, становится причиной смерти расклейщика. Когда он выходит из тюрьмы, Новый мост, закрытый на реконструкцию с 1989 года, когда герои встретились, по 1991 (интересно - его действительно в это время ремонтировали или это фантазия?) уже снова полон автомобилей и пешеходов, но финалов в картине как бы два: встреча парочки в рождественской обстановке под порхающим снежком заканчивается трагически - после отказа девушки она летит с моста в реку и оба идут ко дну - но всплывают, ловят попутную баржу, перевозящую песок, и на ней отправляются в Гавр.

К пятому часу утра добрались до 47-минутного мультика Борислава Сажтиняка "Убийца с Монмартра", 2007. Я ожидал большего - во-первых, анимационная техника Сажтиняка годится для короткометражек, а 47 минут хотя и не полный метр формально, но все-таки "крупная форма", во-вторых, фильм распадается на отдельные сценки-скетчи, некоторые из которых очень забавные. Незадачливый художник Франсуа ножом, доставшимся в наследство от отца, совершает серийные убийства, но встречает в своих похождениях саму Смерть, которая здесь, конечно, персонаж фарсовый. С ней он беседует и даже играет, причем в какой-то момент, казалось, выигрывает. Смерть рассказывает ему свою историю, которая, на самом деле, куда интереснее истории Франсуа, и уж точно повеселее: оказывается, Смерть побывала замужем и за капитаном нацистской подводной лодки, от которой родила маленького скелетика, и за русским Никитой в шапке-ушанке, которого лично товарищ Сталин отправил в ГУЛАГ, где тот и умер от заворота кишок, объевшись черной икры - а как Смерть жует червячка-жвачку, надувая шарики - это просто песня. Но для Франсуа, и без того невнятного персонажа, общение со Смертью заканчивается не лучшим образом - выиграть бесповоротно у нее невозможно.

Поскольку между фильмами "пионерской ночи" делались еще и небольшие перерывы (оправиться и закурить), закончилась программа в начале шестого, то есть еще рано - если на метро. А идти к Киевскому вокзалу, да еще слоняться там, ну совсем не хотелось, так что я у Дорогомиловской заставы сел на 17-й троллейбус, мчавшийся из парка, не заезжая к вокзалу, на противоположный конец своего маршрута, прокатился без остановок и попутчиков по пустому, но уже светлому городу, вышел у поворота с Мосфильмовский, там пересел и к без четверти шесть уже запрыгнул в поезд метро на "Университете", чтобы ехать по прямой.
маски

"Севильский цирюльник" Дж.Россини, Метрополитен-опера, реж. Бартлетт Шер, запись 2007

В "Ромео и Джульетте" у Бартлетта Шера трагические страсти смотрелись в нелепо-комическом свете:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1823066.html?mode=reply

Но в "Севильском цирюльнике" комизм органичен, и хотя Шер даже осла живого на сцену выходит для пущего веселья, а скотина в театре - верный признак режиссерского скудоумия, постановка, концептуально ничего нового не предлагающая, изобилует остроумными и по-своему точными деталями. Оркестровая яма обнесена помостом по периметру, основная сценографическая конструкция постоянно трансформируется, складываясь из легко перемещающихся дверных створок на колесиках и переносных кадок с муляжами апельсиновых деревьев - это все очень просто и достаточно наивно. Но на уровне мизансцен, жестов, интонаций - есть на что посмотреть: Бартоло, когда его во втором действии уже проводили, уронив монетку, несмотря на разыгранную болезнь, здоровый как бык, раздвигает решетку забора (веревочную), пролезает обратно и подбирает потерянную денежку - такие замечательные моменты в спектакле на каждом шагу. Граф Альмавива - Хуан Диего Флорес, с которым все так носятся, Розина в исполнении Джойс ДиДонато выглядит как прихорошившаяся пенсионерка, но вокально все, конечно, хорошо, дирижер Маурицио Бенинини, насколько можно судить по телеверсии, безупречен, а Фигаро и Бартоло еще и актерски особенно удались. Фигаро-Петер Маттеи - в кожаной куртке, красной шапке и полосатых штанах - что-то среднее между персонажем комедии масок и Казановой (впрочем, специфически итальянского колорита в спектакле нет, как и испанского), он въезжает на крыше своего фургона в обнимку с веселой бабенкой, женщины же впряжены в повозку вместо лошадей. Прекрасный, уморительный напудренный старик-толстяк Бартоло-Джон Дель Карло - персонаж чисто фарсовый, но без скоморошества. В финале Фигаро раздает публике из первого ряда партера визитки - на случай, если кому-то еще понадобятся его интриги.
маски

"Любимая девушка" реж. Иван Пырьев, 1940

Товарищ Лугина беременна от товарища Добрякова, но Добряков ревнует ее к товарищу Симакову, бригада которого вот-вот обойдет добряковскую в социалистическом соревновании. Товарищ Добряков из-за сломанного токарного резца поднимает шум - беременная товарищ Лугина решительно осуждает Добрякова и требует поставить вопрос на комсомольском бюро. Это не мешает товарищу Лугину переселиться к отцу своего будущего ребенка, но в первую же ночь разговаривая в постели о своих комсомольских делах, товарищ Лугина называет товарища Добрякова феодалом и возвращается в родительский дом.

Снятый по сценарию не самого позорного из благонамеренных советских писателей Павла Нилина, фильм даже с поправкой на время производит впечатление редкостной нелепицы. Героиня Ладыниной тут и в колыбельной новорожденному сыну поет:
"Вот что хотела я тебе, товарищ мой, сказать". Если Александров с Орловой переводили всю обязательную советскую риторику в опереточную, в сказочную плоскость,отчего и сегодня "Светлый путь", "Цирк" и "Весна" смотрятся без всяких оглядок. Фильмы Пырьева, даже лучшие, без оглядок смотреть невозможно, а "Любимая девушка" - явно не из лучших, а из тех, где секретари райкомов с партийными билетами строят и воюют, а между делом рожают и поют. Хотя в "Любимой девушке", помимо неизменной Ладыниной в главной роли (а также Всеволода Санаева и Леонида Кмита в ролях товарищей Добрякова и Симакова) снималась Фаина Раневская, играет старорежимную одинокую тетку Добрякова, фельдшерицу в роддоме, где рожает Варвара, как зовут товарища Лунгину "в миру". Раневская годом раньше играла в совсем уж идиотической шпиономанской "Ошибке инженера Кочина", которую даже тогдашняя кинокритика высмеяла, в роли старой еврейки, помогающей раскрыть антисоветских агентов, и, возможно, фраза "Шпиен, факт - шпиен" - привет оттуда, поскольку в "Любимой девушке" по крайней мере обошлось без шпионов, передовики производства выясняют отношения сами. Но тут она "шпиеном" называет Симакова, когда тот приходит навестить Варвару в роддоме. Но не спасает и Раневская.

На помощь влюбленным приходит трудовой коллектив - в отличие от фильмов Райзмана и Авербаха, у Пырьева не считается зазорным не только читать чужие письма (на обратной стороне покаянной записке Варе вконец расстроенный Добряков по недосмотру пишет заявку на новые токарные резцы, и таким образом дело становится достоянием бригады), но и отправлять их, и потом еще подглядывать в окно, контролируя реакцию адресата. Оттого хеппи-энд с примирением передовиков-комсомольцев на общем кульке из пеленок (в фильме, кстати, ребенок ни разу ни кричит - это настолько странно, что и сами персонажи удивляются, Варвара недоумевает: весь мокрый - а молчит) выглядит исключительно фальшиво.

Но при всем том пафос фильма не принадлежит исключительно сталинскому кинематографу. С одной стороны, феминистский запал, с которым товарищ Лугина отстаивает свое право на самостоятельность, называя любимого мужчину "феодалом" через слово, по инерции идет с 1920-х годов, и прямо по ходу фильма сходит на нет, так что диалог "Мне просто неприятно, когда ты с чужими"-"Какие же они чужие - они комсомольцы!" и в 1940-м году вряд ли звучали безусловно убедительно, "феодализм" ведь в результате побеждает, пусть это и "феодализм с человеческим лицом". С другой, аналогичным пафосом сегодня полны голливудские мелодрамы - только там персонажи в постели не про комсомол говорят, а решительно осуждают происки американской военщины и сочувствуют безвинно страдающим мирным жителям Африки и Ближнего Востока.

И еще одна мелочь, которая меня покоробила: у товарища Лугиной есть родители, и старик, играющий в самодеятельности, ссылается якобы на Шекспира: "мавр сделал свое дело, мавр может уходить" - хотя Шекспир тут определенно ни при чем, а редакторы на советских киностудиях сидели вроде бы внимательные и грамотные, если только к 1940 году их уже всех не выбили, а новые еще не успели народиться.
маски

Олег Табаков у Познера

Мне хочется думать, что я немножко знаю про технологию интервью, поэтому не могу спокойно смотреть, как имея возможность даже не слишком формально благодаря личному знакомству беседовать с Табаковым, Познер использует ее не просто не в полной мере, но, откровенно говоря, непрофессионально. Да если бы Табаков свои хрестоматийные байки в формате моноспектакля нон-стоп разыгрывал - и то вышло бы убедительнее, а Познер ему еще и мешает, перебивает наводящими вопросами, не особенно настаивая на ответе - а Табаков все равно говорит то, что хочет, то, что привык. Табакова, понятно, трудно сбить с наезженной колее - но Серебренникову в его документальном фильме это хотя бы отчасти удалось, а Познер даже и не старался. В результате Табаков предстал куда большим лицемером, чем, надеюсь, является на самом деле.

Хотя Табаков - из числа таких актеров, которых интересно слушать, даже если они одно и то же повторяют много раз. А иной раз не только слушать, но и прислушаться хочется. Как минимум дважды на протяжении программы: первый - в самом начале, когда по поводу пережитого в 29 лет инфаркба Табаков заметил, что еще с тех пор решил: "Я ничем, что меня не интересует, заниматься не буду", и второй - в конце, когда потвердил: "Любую хандру преодолеваю с помощью стакана беленькой и двенадцати часов здорового сна".

Я только не понял, про какого "известного режиссера в известном театре" зашла речь, когда Познер как старая бабка с лавки стал причитать, что, мол, как это можно - Сирано де Бержерака играть в пижаме... Что-то я не соображу навскидку - где это у нас был Сирано в пижаме? Вот в кимоно помню - но это не "у нас", это "у них", У Сузуки (на Чеховфест в 2003-м привозили), а в пижаме - где?
маски

"То, что мы потеряли" реж. Сюзанна Биер, 2007

Только на финальных титрах я понял, что это предыдущая картина режиссерши, получившей в этом году "Оскар" за "Месть". Но несмотря на серость Дэвида Духовны и однообразие Халли Берри с первых кадров стало ясно, что фильм стоит хотя бы вполглаза, а посмотреть. Да и Бенисио дель Торо, хоть я и не особенно его люблю, хорош - играет наркомана, который после смерти лучшего друга пытается завязать. В роли лучшего друга как раз Духовны - его персонаж, Брайан, просто человеческий идеал: прекрасный семьянин, жена, дочка 10 и сын 6 лет, успешный бизнес, но Брайан, несмотря на скепсис супруги, не забывает и про друга детства, который был юристом, но опустился и живет в меблирашке, а из Брайана только тянет деньги. Брайан и погибает героически, как подобает идеальному мужчине - помогая избитой женщине и застреленный ее невменяемым мужем. Потеряв супруга-мечту, его вдова Одри (Халли Берри) вспоминает про мужниного приятеля Джерри (дель Торо) и обращает на него внимание, предлагает ему жилье, а их сосед - еще и работу в риэлторской конторе, но путь к выздоровлению непрост, Джерри срывается, потом возвращается, привязывается к детишкам друга, а дети - к нему... Ничего особенного, одна из многих драм про наркомана в завязке, слегка нудноватая в своем дидактизме, но в отличие от большинства аналогов, не раздражает.