June 1st, 2011

маски

32 мая

В ресторане "Кабинет" наши с безумной феей пути на следующие несколько часов разошлись - она, не попробовав поначалу даже своих любимых пирожных, пошла на балетный вечер Лопаткиной. У меня после всего, что было на прошлой неделе, интоксикация балетом, так что я остался посмотреть выставку Александра Айзенштата, которая, собственно, и была поводом для похода в "Кабинет". На выставке давали буклет, по которому составить представление о творчестве художника, родившегося в СССР, но вовремя уехавшего в Израиль, было гораздо проще, чем по более чем скромной экспозиции: судя по репродукциям, художник интересный, с мрачным взглядом на жизнь - серия "Психбольница", иллюстрации к прозе Кафки, полотно с характерным названием "Сумерки и вороны" могло бы послужить заглавием к персональной выставке - но на стенах ресторана, к сожалению, висели другие работы, узнаваемые по почерку, но содержательно куда менее интересные. Так что попив белого вина и что-то быстро проглотив из закусок, я отправился в ГУМ, где Настя после короткой официальной презентации книги "Все о моем отце" уже ожидала начала вечера, посвященного вручению премии Олега Янковского.

На "Черешневый лес" я в этом году почти не ходил - видел один никчемный испанский фильм из кинопрограммы в "Художественном", ну и спектакль с Малковичем - тоже, в общем, необязательный. Закрытие и премия изначально должны были проводить в ГМИИ, но почти в последний момент их перенесли в ГУМ и практически совместили с книжной презентацией. Книжка, кстати, сама по себе прелюбопытная - о своих отцах рассказывают Эдуард Лимонов и Захар Прилепин, Людмила Петрушевская и Федор Павлов-Андреевич, Ингеборга Дапкунайте и Илзе Лиепа, Дмитрий Крымов и Антон Климов - всего несколько десятков новелл, включая и "драматический монолог" Петрушевской, что-то печаталось в "Снобе" (редактор проекта - Сергей Николаевич), что-то публикуется впервые, насколько я успел полистать - заслуживающая внимания вещь. Но с книгой разобрались быстро - Филипп Янковский сбивчиво прочитал отрывок и все. А вот с музыкальной программой не рассчитали - сначала около получаса играл пианист Филипп Копачевский, которого мне давно хвалили, но в демзале ГУМа хоть бы и Рихтер играл - звук плывет, оценить исполнение по достоинству невозможно, а играл он ну очень долго. И потом еще после каждого награждения, коих было более десятка, тоже шли музыкальные номера - в какой-то момент показалось, что выйдем мы из ГУМа уже не 32-го, а 33-го мая. Под конец вдруг вспомнили, что Анастасия Кобекина - дочь композитора, и позволили ей сыграть еще и сочинение отца, хотя она и до того играла уже немало. Тем временем безумная фея посмотрела первое отделение балета, сбегала снова в "Кабинет", благо он рядом с театром Оперетты, поела там, вернулась на "Империал" Баланчина, и после него засела в "Кабинете" надолго, пока мы с Настей под музицирование молодых талантов (объявили, что "Черешневый лес" выдвинул Копачевского на конкурс Чайковского - жалко, не объяснили, в чем состоит технология "выдвижения" конкурсанта от фестиваля) пробавлялись креветками, сырами, пирожными и эскимо - таким же, какое мы с феей ели в прошлый раз в "Художественном", только на этот раз я не удержался и съел три порции. А в спину мне еще и дул кондиционер, так что рискую после этого мероприятия слечь. Из ГУМа вывалились на Красную площадь уже в первом часу ночи - безумная фея к этому времени насиделась в кабинете и выдвинулась к нам с Настей навстречу, тут, между Боско-кафе и мавзолеем Ленина, наши дороги снова пересеклись.

Из собственно церемонии награждения выделялся, конечно, момент, когда здоровую и тяжелую "черешню" Маковецкому вручала Инна Чурикова - они на два голоса принялись вспоминать совместную работу в "Матери" Панфилова по Горькому (Глеб Анатольевич тоже, разумеется, присутствовал), это было увлекательно, трогательно и от души. Награждали Машкова и Райкина - тоже прошло неплохо. Шампанское подливали, пирожные подносили, по отдельной просьбе делали чай, сидели мы удобно - в общем, жаловаться особо не на что, хотя пропущенного балета по факту жалко - можно было совместить и выставку, и спектакль, и церемонию, а шампанское давали только сухое, я люблю послаще.