?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Sunday, May 29th, 2011
3:13p - "Гигантик" реж. Мэтт Аселтон, 2008
Пол Дано - один из самых занятных актеров своего поколения, на него обратили внимание после "Маленькой мисс Счастье", в "Нефти" он работал наравне с Люьисом, но эти картины хотя бы можно было увидеть в кино, "Гигантик" крутят по "ТВ1000" - спасибо и на том, поскольку Дано здесь играет главную роль. Его персонаж Брайан - продавец кроватей и матрасов. Ему 28 лет, он неженат, и поэтому его желание усыновить китайского ребенка органами опеки не воспринимается с должной тщательностью. Его отцу - 80, Брайан - поздний ребенок, братья намного старше, и хотя какие-то связи с семьей сохраняются, для них он тоже чужой. Но однажды появляется толстый-претолстый и наглый-пренаглый клиент (Джон Гудмен) с ассистентом-геем, выбирающий самую дорогую кровать, а затем в магазин приходит, чтобы оплатить покупку, его дочь. Девушку, как полагается в такого рода малобюджетных, безрекламных и независимых от всего, чего только можно, проектах, играет Зое Дешанель. Зовут героиню Хэрри, но все, начиная с отца, страдающего заболеванием спины (в фильме это момент скорее комический, поскольку влечет всякие недоразумения в связи с транспортировкой "туши"), зовут ее Хэппи. Она сама предлагает Брайану заняться сексом на заднем сиденье машины в подземном гараже. Но и после этого Брайан поначалу не уверен, нужно ему продолжение таких отношений или нет. Поскольку "Гигантик" - не боевик и даже не ромком, тут все строится на полутонах, иногда настолько акварельных, что не поймешь, шутит режиссер или нет - Дано в любом случае играет всерьез. За символический план отвечает приятель Брайана, занимающейся в лаборатории изучением поведения крыс, которые, оказавшись в аквариуме, разрываются между желанием побороться за жизнь и покориться судьбе или воле случая. Еще один символический образ - бомж-негр с железной палкой, без видимых причин преследующий и избивающий Брайана.

(comment on this)

3:14p - "Буря" У.Шекспира. реж. Деклан Доннеллан
Наверное, будут и восторги, хотя я слышал отзывы резко-скептические, кто-то просто уходил с середины. Но поскольку мне доводилось видеть Доннеллана и русскоязычного, и, так сказать, "аутентичного" (он так часто ставит по-русски, то в сравнении со всем, что я смотрел раньше, "Буря", пожалуй, симпатичнее всего остального, она, благодаря, впрочем, в значительной мере пьесе и драматургу, не такая занудная, как "Три сестры" или "Двенадцатая ночь" (не говоря уже про англоязычные постановки Шекспира - помню, "Отелло" я еле-еле высидел), и чуть-чуть более осмысленная, при том что и эклектика, и бесвкусная клоунада на пустом месте в ней присутствуют и, в общем, определяют стиль спектакля.

На сцене - песок, ведра и ящики для стеклотары, а также потертая шахматная доска (ближе к финалу Миранда и Фердинанд затеют игру в шахматы): остров Просперо больше смахивает на пожарный чулан, а сам волшебник (Игорь Ясулович) в мешковатых штанах на подтяжках похож на сильно пьющего сторожа. Дочка его Миранда (недавняя выпускница Щепки Анна Халилулина) - совсем не девочка-колокольчик, скорее пацанка, оторва, но отец держит ее до поры в черном теле. Калибан (Александр Феклистов) - припадочный дебил-переросток, едва говорит и чешется. Это - с одной стороны, так сказать, на дне жизни и без солнца. С другой - преуспевшие герцоги, короли и принцы: в костюмах с иголочки - то ли топ-менеджеры, то ли крупные чиновники, неаполитанский король (Михаил Жигалов) - в генеральском мундире с орденской лентой. То есть конфликт, вроде бы, переводится в социальную плоскость. Однако Ариэль и К - явление совсем из другой оперы. В пьесе на помощь Ариэлю другие духи слетаются только в финале, но и тогда остаются персонажами внесценическими. У Доннелана это изначально - слаженная команда "людей в черном", целый кордебалет "ариэлей", они же - инструментальный ансамбль (музыканты ходят в основном по периметру выгородки - поскольку чего-чего, а такого у Доннеллана прежде вроде бы не наблюдалось, есть основание предположить, что ноу-хау он "подсмотрел" в постановках Панкова и его "Саундрамы"), и они же - якобы невидимые, в духе японского театра, "техработники", организующие по заказу мстительного мага всевозможные каверзы для потерпевших кораблекрушение - каверзы, правда, в основном сводятся к тому, что "люди в черном" то и дело плещут на "людей в белом" водой, как в любительском цирке - но, надо признать, выходит смешно, прием работает.

Едва увидев Миранду, Фердинанд, прежде, чем узнал ее имя и кто она такая, спешит с ней совокупиться. Я еще подумал - может, тут ключ к подходу Доннеллана, может, он хочет, чтобы пройдя через организованные Просперо испытания, благополучные персонажи изменились, и для этого надо усугубить контраст между тем, какие они были до бури, и тем, чем стали, побродив по острову? Но у Доннеллана в спектаклях персонажи не развиваются, и развитие характеров этому режиссеру в принципе неинтересно. Зато, припоминаю, вот точно также Соленый пытался походя овладеть Ириной в "Трех сестрах" - то есть этот прием используется скорее по инерции, чем осмысленно. Осмысленности вообще часто не хватает, в том числе на уровне даже не концепции, а элементарной логической последовательности действий. Ну, скажем, раздевается Миранда по пояс и любуется на свои сиськи, отражающиеся в медном тазу - допустим, могла бы и не раздеваться, но почему бы нет, в конце концов. Однако актриса сразу одевается, а после этого начинает умываться - вот ведь странно, если уж разделась, то логичнее было бы сначала помыться голой, а потом одеться, а не наоборот (хотя бы как Фердинанд впоследствии - его обнажают и вовсе полностью, окатывают, пока он стоит задницей к залу, водой из ведра, прежде чем облачить в новенький костюмчик). По ходу и после цирковых по сути интермедий, которые сами по себе очень даже ничего (похождения Тринкуло и Стефано в компании Калибана - самые "живенькие" эпизоды постановки - вот только точно так же Доннеллан "оживлял" в свое время "Двенадцатую ночь", где сэр Тоби с друзьями отплясывали, распевая "По тундре, по железной дороге...") у Доннеллана вдруг снова просыпается идейно-социальный зуд, и когда доходит до разоблачения злодеев, обставлено это в духе московских политически процессов 1930-х годов, приговор оглашает "особая тройка" ариэлей в черном, и тут же под бодрую песню на фоне видеоинсталляции с колосящимися полями и уборочными комбайнами пляшут ряженые в сарафанах.

Подобные "чудеса" с видеопроекциями и клоунадой можно наблюдать и в "Буре" Стуруа, но у Стуруа, спектакль которого мне тоже не показался выдающимся, со вкусом все-таки получше, чем у Доннеллана, и совсем уж до дешевки он не опускается. Пространство с кучками песка и жестяными ведрами чем дальше, тем больше приобретает сходство с "галактикой Кин-дза-дза" из одноименного фильма, но в фильм представлял из себя сатиры на вполне определенный строй жизни. Над чем смеется Доннеллан - понять еще труднее, нежели над чем он печалится, в его "Буре" намешано, а точнее, кучей, как после урагана, навалены все штампы, какие только может предложить современный театр. Вот Тринкуло и Стефано попадают в модный бутик, там принимаются с фанатизмом неофитов примерять тряпье, обзаводятся дорогими мобилами, в общем, устраивают потребительскую оргию. В то же время Доннеллан постоянно напоминает, что все предложенные им чудеса - театральные, в какой-то момент Просперо и вовсе останавливает спектакль, в зал дают свет и Ясулович произносит хрестоматийный монолог. А то включается запоздалый трагизм - по отъезде гостей Калибан вдруг устраивает нешуточную истерику, и Миранда, оказавшаяся неожиданно сердобольной, возвращается, чтобы утешить бедолагу, а Фердинанд старается ее оторвать от чудища.

В сущности, это все, конечно, не катастрофично, а вполне даже смотрибельно и местами мило. Главный упрек, который Доннелану можно предъявить всерьез - предсказуемость любых решений, и общих и частных, от начала до конца спектакля. Но Доннеллан и в своей предсказуемости настолько предсказуем, что ничего другого ожидать не следовало, поэтому я, во всяком случае, не разочарован.

(comment on this)

3:19p - выпускной концерт хореографической академии в Большом
До прошлого года я не ходил на такие концерты - и теперь, со второго раза, окончательно убедился - напрасно, я много потерял. Нынешний понравился мне еще больше, чем прошлогодний - и программой, и уровнем подготовки выпускников. Первое отделение - "Классическая симфония" Лавровского на музыку, соответственно, 1-й симфонии Прокофьева. Второе - дивертисмент, где, правда, снова было мало современного танца и много традиционного, но, может, для выпускного концерта это и правильно. Тем не менее открывалось второе отделение очень симпатичным "Концертом для клавесина № 1 Баха" в хореографии Д.Бомбана - ничего особенно, типичный современный балет (не номер, а все-таки короткая одноактовка), в шортиках и маечках-сеточках. Па де де из 3-го акта "Лебединого озера" танцевали уже принятые в труппу Большого студенты Анжелина Воронцова и Денис Родькин - клака неистовствовала покруче, чем не Бенуа де ла данс, но эта пара мне не понравилась. К псевдо-этническим пляскам покемонов из младших классов я равнодушен, Гопак из "Тараса Бульбы" в исполнении маленького японца Окавы Коя меня скорее повеселил, чем восхитил. Венчала программу премьера сюиты из "Миллионов Арлекина" Дриго в хореографии Петипа, где солировали Ксения Рыжкова и Шайер Гейб Стоун. Последний - маленький чернокожий танцовщик, который, на мой взгляд, выделяется больше цветом, чем танцем, то есть он, безусловно, очень подвижный, эмоциональный, обаятельный, но все равно это большее отношение имеет к цирку, чем к театру. Если говорить о ком-то с восторгом и в превосходным степенях - то об Артемии Белякове. Но я уже год назад, на прошлом выпускном, восторгался:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1739626.html?nc=2

Теперь остается только повторить: Беляков - открытие. Но он тоже в труппе уже, поэтому восторги стоит попридержать в ожидании премьер. И все-таки Па де де из "Жизели", на что я не люблю эту старую жвачку, Артемий Беляков и Маргарита Шрайнер сделали безупречно, и без всяких скидок на "ученический" статус.

(1 comment |comment on this)

3:22p - "Легенда о любви", "Кармен-сюита" и др., Мариинский театр в Крокус-сити холле
Танцующий в полупустом зале Цискаридзе - это, казалось бы, нонсенс, особенно если речь не о "левом" сборнике, а о полноценном спектакле под вывеской Мариинского театра. Редкая птица, однако, долетит до Мякинино, а Мариинка эти спектакли показывала в Крокус-сити холле. На самом деле не все так страшно, то есть ехать, конечно, долго, но, по крайней мере, метро ходит, а бешеным собакам и вовсе сорок верст не крюк - я в Крокусе бывал до этого дважды, на Пласидо Доминго и на "Иванушках" (это если говорить о концертном зале, а еще раньше ездил пару раз на иного рода мероприятия в Крокус-сити молл, тогда и метро не было).

Накануне вроде бы даже Гергиев дирижировал - а вот это уже излишняя роскошь, акустика в Крокусе такая, что вместо Гергиева и я мог бы продирижировать, разницы никто не заметил бы. У нас дирижер был другой, а вместо Лопаткиной, танцевавшей в первый день с Иванченко, партнершей Цискаридзе была Терешкина, и именно она понравилась мне больше других. Осмолкина, впрочем, тоже ничего. И Смекалов в партии Визиря. Да я вообще, против ожидания, был приятно удивлен, что на совершенно неродной и малопригодной для балета сцене спектакль прошел неплохо. Тем более, что в Большом "Легенда..." идет крайне редко, и Цискаридзе в ней, кажется, давно не танцует, а мариинскую версию (в сущности, оригинальную - в Большой постановку Григорович переносил через несколько лет после премьеры в Ленинграде) и подавно не показывают в Москве. Может, кстати, мне примерещилось, но питерский вариант отличается не только хореографией, но и драматургической композицией. Впрочем, это все неважно - надо понимать, что публика, забивающая на балетных спектаклях залы, до Крокуса вряд ли добралась, да еще в день премьеры Дуато в Стасике, а те, кто приехал, шли "на Цискаридзе посмотреть", аплодировали почти исключительно ему, зато уж - каждому появлению, и на поклонах бросились к оркестровой яме - фотографировать поп-звезду на память. Прыжки и вращения он показывал безупречные, однако ножки иногда уже дрожат, а главное, взаимодействия с партнершами на эмоциональном уровне - никакого, голая техника, но посмотреть тем не менее есть на что.

Что в Крокусе, конечно, плохо - опоздавших пускают до последнего. Совершенно невозможно представить, чтобы в Большом, в Стасике, да любом другом музыкальном, и необязательно только музыкальном, театре публика, и не отдельные фигуры, а целыми выводками, до середины действия и позже ходила туда-сюда прямо перед оркестровой ямой у дирижера за спиной. Но и не пускать нельзя - иначе вообще никто в Мякинино не поедет. На "Легенде", которая шла в пятницу, картина была поспокойнее, поскольку, видимо, все, кто встал в пробке, вынуждены были в результате просто развернуться и ехать обратно. А в субботу на "Кармен-сюите" и дивертисменте доехали и они, но ехали все равно долго, так что Хозе уже успел зарезать Кармен, а между рядами все еще продирались бабы с полуведерными сиськами, выискивая уплоченные места и требуя их освободить - места, само собой. были уже заняты, потому что на последний день балкон просто закрыли и все сидели в партере и амфитеатре. По счастью, мы в данной ситуации оказались лишь наблюдателями - нам выделили такие удобные места, что, против обыкновения, лучших искать не пришлось.

Если "Легенда о любви" Григоровича - просто старомодный балет, то "Кармен-сюита" Алонсо - нелепо-старомодный: "ты старомоден - вот расплата за то, что в моде был когда-то". Все, что наверняка казалось для своего времени революционным, сегодня вызывает усмешку, особенно наивный, примитивный символизм. Еще и потому, что все в спектакле заввязано на личности танцовщицы, а Кондаурова - не личность, и хотя из нее сейчас настойчиво, навязчиво лепят мегазвезду на замену Лопаткиной, вряд ли что путное из этого выйдет - она нормальная, хорошая балерина, но внутренней силы в ней нет, есть только внешняя техника. Это и в "Анне Карениной" очевидно, и в "Кармен-сюите". Партнеры были неплохи - и Данила Корсунцев (Хозе), и особенно Константин Зверев (Тореро).

Кондаурова и Зверев заменили в дивертисменте Сомову и Зюзина - после 55-минутного (!) антракта было объявлено, что тех не будет, а эти покажут номер, который мы уже видели в первый день Бенуа. Вообще, признаться, от ощущения потерянного времени отделаться невозможно, при том что объективно все, вроде бы, в порядке. Но "Расставание" Смекалова, которое он сам танцует с Евсеевой (почему-то именно этот полуэстрадный номер снискал особое расположение публики Крокуса - а впрочем, потому и снискал) мы видели в рамках "Пестов-гала" в прошлом году в Стасике, "Гран па" Гзовского - двумя днями ранее на Бенуа де ла данс, Па де де из "Жизели" - и вовсе в тот же день утром на выпускном концерте хореографической академии, а "Тарантеллу" Баланчина - и вовсе третий раз за четыре дня, потому что на Бенуа она тоже была дважды! То есть, конечно, всякий раз - в разном исполнении. И, между прочим, что касается этой разнесчастной "Тарантеллы", то больше всего мне как раз понравилось, как ее танцевали Филипп Степин и Елизавета Чепрасова, оба варианта на Бенуа, включая прекрасную американскую пару, выглядели неестественно-натужными, а в мариинском дивертисменте дуэт получился искренним, живым, эмоциональным и, раз уж пошли такие эстрадные дела, заводным - артисты, кстати, закончили его перед тем, как убежать за кулисы, поцелуем, чего в вариантах, показанных на Бенуа, разумеется, не наблюдалось - хотя провоцировать зрителей на аплодисменты в такт музыке вряд ли следовало, этому народу только дай похлопать - потом придется руки рубить, чтобы успокоились. Евгений Иванченко и Екатерина Осмолкина в Па де де из "Жизели" тоже приятно удивили - я думал, что Иванченко уже отработанный материал, а он еще ничего. "Русская" в хореографии Васильева и исполнении Колеговой оказалась проходным номером, а если ради чего-то стоило тратить время и силы на данное мероприятие - то ради Шклярова. Он танцевал соло "Без кожи" на музыку Верди, дополненную шумовыми эффектами, в малопримечательной хореографии Арины Тростянецкой, но драматургическую концепцию, тоже, в общем, нехитрую (на мотив "одиночества в толпе") отыграл блестяще. И он же вместе с Терешкиной завершал программу Гран-па Гзовского - при том что к этому моменту у меня от четырех дней балета подряд уже просто рябило в глазах, оторвать от них взгляд невозможно, и странно, что театр делает ставку не на Терешкину, а на Кондаурову - у первой-то перспективы, кажется, побольше.

(2 comments |comment on this)

3:24p - "Нетто", реж. Роберт Тальхайм ("Москва, внимание, Берлин!" в "Пионере")
Фестивальные расписания, как я уже давно понял, составляются не для таких, как я - мне в семь вечера или около того смотреть кино ну совсем несподручно, вот и роскошную датскую программу с короткометражками всех тамошних мэтров, включая и злополучного Триера, пришлось целиком пропустить. Тем приятнее, что немецкое кино показывали и на дневных сеансах тоже - по крайней мере два мне удалось посетить: одну программу короткометражек и один полнометражный фильм.

Правда, 25-минутная короткометражка "Волчонок" про - из аннотации - одинокого гея Кристиана, работающего мальчиком по вызову, оказалась в другой программе, которая шла на два часа раньше и на которую я не успел, поэтому в чем заключалась горестная потеря героя, так и не узнал, к сожалению. В программе от киношколы имени Конрада Вольфа первый фильм, "Не хочу танцевать", я уже видел раньше в другом сборнике короткометраже, а с последнего, "Танго Рауля", мне пришлось убежать, я и так опаздывал на спектакль. Среди остального я для себя выделил мультики, причем все три анимационные работы - абсолютно разные, но очень хорошие каждая по-своему. "Герои из тапка" Сюзанне Зайдель (2004) - ироничная неоклассическая, отдающая дань диснеевской традиции вещица про лягушонка, влюбившегося в набитую ватой лягушку, украшающую тапочки фермерши, и спасающуюся от живущего на крыше фермы аиста - прекрасно нарисованная (а вот изобразительный ряд, работа с цветом и т.д. - скорее из другой, японской традиции, вызывает в памяти фильмы Миядзаки) и очень милая безделушка. Ничуть на нее не похожая, графическая, в красно-черно-белом колорите решенная жесткая 10-минутная анимационная "черная комедия" Грегора Дасхубера "Никогда не води машину... Если ты уже умер" (2009) - запоминается не сюжетом, а отдельными образами, в частности, роялем-катафалком (буквально: "гроб с музыкой"!). И 7-минутный "Белый не белый" Анны Бергманн (она же - Само), совсем свежий, 2010 года рисованный фильм - восхитительная, в хорошем смысле эстетская работа, завораживающая именно визуальным решением: антропо- и зооморфные фигуры перетекают друг в друга, темные на белом фоне и белые на темном, соединяясь, персонажи становятся фоном для других персонажей, как бы помогают им проявиться.

Игровые и документальные фильмы не столь однозначны. "Заяц и еж" Себастьяна Вилкса - документалка про школы для изучающих немецкий язык иностранцев, которые по заданию педагога коряво пересказывают, а попутно и переосмысливают, хрестоматийную сказку братьев Гримм. "Мелочь" Марка Андреаса Бохерта - игровая 15-минутка притчевого характера, где банковский служащий, занимающийся оценкой инвестиционных рисков, подает мелочь бомжу, а тот в ответ старается мыть его машину, менеджер просит не делать этого, но только после того, как он перестает давать деньги, бомж успокаивается, однако банкира гложет совесть, он разыскивает бомжа, дает ему купюру в 100 евро - гордый бродяга не берет. "Не хочу танцевать" - зарисовка про трех солдат в военной зоне, преследующих девушку - когда они пытаются ее изнасиловать, оказывается, что у девушки вместо ноги - протез, очевидно, ногу она потеряла, подорвавшись на противопехотной мине. Все фильмы вроде бы на разном материале сделаны, и сделаны все они очень профессионально - но всех объединяет общий комплекс вины: перед туземными девушками, перед безработными бомжами, перед иммигрантами - и, помимо того, что сам по себе этот комплекс отвратителен, а его искусственная культивация неразумна и опасна, все эти затхлые левацкие штучки уже просто до смерти надоели. Единственный в программе формалистский экзерсис "Подделка" Себастьяна Петерсона (1997) тоже не особо порадовал - миниатюра, обыгрывающая штампы классического жанрового кино, уместна была бы в качестве экспоната на выставке видоарта, но не на киноэкране.

"Нетто" Роберта Тальхайма (2006) - дипломная работа режиссера, полнометражный фильм, в котором, если не знать обстоятельств, ничто не указывает на прикладной, ученический статус проекта. Даже совпадение имен персонажей и исполнителей сегодня - распространенный признак арт-кино (см. "Звуки шума"). Главные герои "Нетто" - отец и сын. Папа - разорившийся мелкий бизнесмен, воображающий себя профессионалом и отчасти даже философом "систем безопасности", на деле же - спивающийся безработный. После двух лет отсутствия к нему приходит 15-летний сын Себастьян: мать собралась замуж за своего нового сожителя, уже беременна от него, мужчины обеспеченного, владельца трехэтажного загородного особняка, который и для Себастьяна готов многое сделать. Но подростка тянет к папаше-неудачнику, парень, сам очень успешный в учебе и куда более "правильный", чем отец, пытается помочь с собеседованием - как водится, безуспешно. Своей подружке Себастьян пересказывает отцовские байки про телохранителей и системы безопасности, еще и приукрашивая их - но девушка, которая с детства уводила пьяного отца из пивных, однажды увидев папу Себастьяна в непотребном состоянии, разочарована не столько отцом, сколько сыном - подростку приходится объясняться, извиняться. В общем, история нехитрая, но умело вписанная в исторический контекст: Себастьян - ровесник новой, единой Германии, когда он родился, рушились стены, открывались границы, счастливые родители мечтали о прекрасном будущем; однако отец - обломок прежней ГДР, он сохранил себя как личность, но умеет только мечтать, он готов открыть сыну музыку кантри, но найти работу, даже следуя его толковым советам, не в состоянии. От разрешения социальных вопросов режиссер уклоняется - и не очень умело, оставляя финал не просто открытым, но смазанным - а семейный конфликт просто гасит, потому что при всех своих недостатках папа - неплохой, его бывшая жена - тоже не стерва и многое готова понять, а уж парень - ну просто всем родителям на зависть, и было бы у новой Германии такое будущее - помирать не надо, вот только про новый исторический контекст, про реальную угрозу культурно-этнической катастрофы, про неизбежный коллапс социальной системы, построенной на иждивенчестве прекраснодушных, но недееспособных мечтателей за счет, может, и несимпатичных, но дельных мужиков вроде нового сожителя мамы Себастьяна, режиссер предпочитает даже не заводить разговор.

(comment on this)

3:25p - "Амазония" М.Вальчака в ЦИМе (читка)
Пару месяцев назад в ШДИ была читка другой, более ранней пьесы Михала Вальчака "Песочница":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1950250.html?mode=reply

Хотя, наверное, категории "раннее" и "позднее" в отношении творчества автора, которому едва за тридцать, применимы с трудом, да и разницы в стиле, в подходе, в способе мышления между двумя пьесами я не увидел. Симпатичные, неглупые, ироничные, местами просто по-хорошему смешные пьесы - но ничего особенного. В "Песочнице" Вальчек обыгрывал сходство детских забав и "серьезных" взрослых взаимоотношений. "Амазония" строится по тому же принципу, но чуть сложнее по конструкции.

В центре действия - актерская пара, она снимается в сериале про Амазонию, он, безработный, подвизается в частной пиццерии. Оба недовольны собой и друг другом. Недовольны, впрочем, и все остальные персонажи, все страдают от нереализованных творческих амбиций, включая хозяина пиццерии и его жену, которая в результате сбегает с поваром в Ирландию. Режиссер сериала жалуется, что его звал к себе Вайда снимать продолжение "Пана Тадеуша" (наверное, только поляки способны в данном случае оценить всю глубину иронии драматурга), а он занят мыльной оперой про жизнь в джунглях, где, кстати, занят настоящий (якобы) индейский вождь. Роль вождя читал Ильяс Тамеев, и он же - за хозяина пиццерии. Актер, жене рассказывающий, будто репетирует в независимом арт-проекте, связанном с пиццерией, разыгрывает для жены хозяина и поклонницы сериала, в котором играет его собственная супруга, целый спектакль - обещая ей устроить кастинг, пробы, роль в проекте.

Актриса, которая в какой-то момент готова из сериала сбежать, поддается на шантаж после того, как однажды просыпается в доме своего партнера по проекту - а тот впоследствии влюбляется в нее не на шутку и вовсе перестает различать грань между "мыльным" сюжетом и собственной жизнью. К чему, собственно, и ведет драматург - если в "Песочнице" он отождествлял игры детские и взрослые, то в "Амазонии" демонстрирует, пусть не без иронии, что грань между "высокими" и "низкими" жанрами, между артхаусом и телепопсой, а шире - между виртуальной реальностью и реальной действительностью, между выдуманными страстями и настоящими - достаточно условна, и в сериале больше жизни, чем может показаться придирчивым эстетам, а жизнь и подавно всегда похожа на дурацкую мыльную оперу. Поэтому в финале "вождь" обещает продолжение сюжета в следующих сериях.

(comment on this)

3:26p - "Леонид Агутин. Музыкальное путешествие на Кубу", телеверсия на ТВЦ
Почти случайно, поздно заметив в телепрограмме мелким шрифтом эту строчку, обнаружил этот весьма неординарный, особенно для метровых каналов, концерт: Агутин - без Варум, но с большим коллективом кубинских музыкантов - выступает на площади Гаваны, на фоне роскошного барочного фасада, поет в основном свои старые песни: "Остров", "Оле-оле", "Не унывай"... С певицей-аборигенкой дуэтом исполнил "Темную ночь" Богословского на испанском - уж не знаю, как они перевели для кубинцев "только пули свистят по степи, только ветер гудит в проводах" - поди, на кастровской Кубе отродясь не слыхали ни о степях, ни о проводах. И если отвлечься от факта, что снова еврей обслуживает интересы православных империалистов - смотрел от начала до конца не переключаясь с удовольствием. Только публика гаванская мне показалась странной - кучка унылых аборигенов, за небольшую плату размахивающих новорусскими триколорами (Кастро их довел до того, что любой кубинец, говорят, за 20 долларов все что хочешь сделает, а чтобы флажком помахать - должно быть, русские резиденты еще и сэкономили, но тогда уж надо было красными флагами запасаться, все-таки на Советах кастровцы паразитировали куда более успешно). Режиссерам монтажа кое-как удалось создать иллюзию, что кто-то в толпе танцевал, кто-то хотя бы раскачивался в такт - но иллюзия убогая. А вот сам Агутин - все-таки молодец, и песни у него были замечательные. Помнится, накануне предпоследней свадьбы molly00 мы так под Агутина отрывались... - меня бы на тот концерт в Гавану.

(comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com