?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Thursday, May 19th, 2011
3:25p - мы, нижезаседавшиеся
Когда в числе десяти персонажей проекта "Человек.док" я обнаружил имя Александра Гельмана, то очень удивился. Когда меня пригласили на спектакль, сказал, что вряд ли мне это будет интересно. При том что Александр Гельман как персона не вызывает у меня неприязни - к его недавнему юбилею показывали документальные фильмы о нем, он производил впечатление человека здравомыслящего, адекватного, в своем роде достойного - но все-таки ужасно жалкого. И фильмы по его пьесам производят такое же впечатление - а ведь это небездарные фильмы, с участием выдающихся актеров, "Мы, нижеподписавшиеся" и вовсе снимала Татьяна Лиознова, один из самых крупных мастеров русскоязычного кино послевоенных десятилетий. Легко сказать, что дело в том, что устарел сам материал его пьес - какие-то разборки вокруг социалистических строек с выходом на обобщения нравственно-философского характера. И действительно - все это курам на смех. А то, что для своего времени это были произведения важные и смелые, на непосредственное восприятие уже не работает.

Мало ли было авторов, для своего времени значительных, и более значительных, чем Гельман. "Оптимистическая трагедия" Вишневского - грандиозное в своем роде произведение, но представить его на сцене сегодня, во всяком случае пока - невозможно, хотя еще 25 лет назад гремел спектакль Марка Захарова с Инной Чуриковой в роли Комиссара. Как невозможно представить грамотные, неглупые, и весьма смелые - опять-таки по стандартам определенного времени - пьесы Михаила Шатрова. В последние годы жизни и Шатров своими попытками вписаться в новую театральную реальность вызывал сочувствие - еще и потому, что его по инерции уважали, отдавали должное его заслугам, но жизнь его драматургии - кончилась, и он кончился как драматург. Иногда я пробую представить, что должны были бы думать такие, как Шатров и Гельман, например, про Леонида Зорина, который и живой, и активный (сам недавно видел его в вахтанговском театре на премьере у Иванова), и пьесы его идут на сценах - не все, конечно, немногие, зато, и это тоже очень важно, в разных постановках: и "Варшавская мелодия", и "Царская охота". Не говоря уже об Арбузове, с которым чуть проще, потому что его уже нет. То есть его нет, а пьесы его - есть, и нет никаких сомнений - будут. В годы, когда Шатров и Гельман гремели повсеместно, надо Арбузовым посмеивались: мол, "сказки старого арбуза"... Сегодня Арбузов - самый репертуарный из русскоязычных драматургов 20 века после Чехова и Горького, с ним даже Булгаков не может соперничать: помимо "Старомодной комедии", "Моего бедного Марата", "Сказок старого Арбата", "Тани" и "Шестеро любимых", оказалась востребована, к моему удивлению, даже "Иркутская история" - спектакль не видел, но заметил название в афише Учебного театра ГИТИСа, и это ведь тоже показатель жизнеспособности драматургии - пьесу играют студенты. А ведь вроде бы - тоже как будто"производственная драма". Только там на сцене - хор, а в финале появляется персонаж, обозначенный как актер, игравший роль погибшего по сюжету героя - ничего себе "соцреализм", античная трагедия, да и только!

Вот о чем, собствено, и речь - не только в тематике и проблематике дело. В сущности, Гельман писал, разумеется, про человека в системе, а не систему описывал, и проблемы поднимал как бы универсальные, общечеловеческие. То, что он делал это на материале и, сегодняшним языком говоря, в "формате" сугубо советском - беда небольшая, Арбузов тоже писал про соцсоревнования политотделов тракторных бригад и про комсомольские стройки - поразительным образом это не мешает восприятию его пьес в наши дни. Но персонажей Арбузова, даже комсомольцев-стротелей, совершенно невозможно представить заседающими сутки напролет, решающими свои мировоззренческие вопросы на партсобрании и для протокола.

Но кстати вспомнив про античную трагедию, я вдруг подумал: а ведь Гельман, по-быковски говоря - советский Эсхил! Театр Гельмана - ритуальный театр, просто ритуал, который лежит в основе его драматургии - это советский ритуал, ритуал собрания, заседания. И сама конструкция всегда выстроена по законам трагедии - с поправкой, правда, на детектив. То есть Гельман - это еще и советская Агата Кристи, и параллели с "Мышеловкой", "Незванным гостем" и в особенности со "Свидетелем обвинения" тоже прослеживаются без труда. Ну так ведь и "Эдип-царь" - тоже детектив в своем роде, с уликами, дознанием, расплатой, только у Кристи речь идет об убийстве, у Эсхила и вовсе - об убийстве отца или матери, а у Гельмана - о нарушениях трудовой дисцплины при социалистическом хозяйствовании. Соцреализма, впрочем, и тут близко нет - подумать только, сознательные рабочие по идейным соображениям отказываются от премии, какой уж тут "реализм", над этим и в свое время посмеивались. С другой стороны, Эсхила, несмотря на давность лет все-таки иногда ставят, не так часто, как Арбузова, но все-таки. И, видимо, не столько "несмотря на давность лет", сколько благодаря этой давности. Через две тысячи лет, а лучше - через двести тысяч лет, если только тогда еще будет существовать театр, возможно, снова возникнет практический интерес к гельмановским "протоколам одного подписания" - но это будет после того, как через длинный, длинный ряд тысячелетий стройки коммунизма окажутся от зрителя на расстоянии примерно таком же, как луна и светлый Сириус, как события фиванского цикла или война греков с персами. А до тех пор Гельману с его "протоколами партийных мудрецов" оставаться в одном ряду с пьесами Софронова, Сурова - тоже ведь знаковыми на свой лад для определенной эпохи, и собственно качество драматургии тут, в общем, ни при чем.

Между прочим, я сначала Гельмана прочитал, а потом уже увидел (фильмы, конечно - спектаклей уже не застал). Я так увлеченно интересовался драматургией, что читал все пьесы, какие только мог найти, и мама принесла мне из заводской библиотеки два сборника советских пьес из серии "Школьная библиотека", один из них венчал как раз "Протокол одного заседания". Время было перестроечное, и пьеса, сочиненная и многократно поставленная, а также экранизированнаязадолго до того, прекрасно вписывалась в контекст трансляций съезда народных депутатов, сессий верховного совета, 27 и 28-го партъсъездов, 19-й партконференции и т.п. Сегодня, когда никому, по счастью, не приходит в голову транслировать по Первому (или по любому другому) каналу съезды Единой России или заседания Государственной Думы (в чем интеллигенты склонны усматривать грубое нарушение прав человека), и пьесы Гельмана никуда не вписываются - ни в общественный контекст, ни в сугубо театральный.

Если уж на то пошло, то сегодняшняя публика скорее готова увидеть в театре "Стряпуху замужем", чем "Протокол одного заседания", и, пожалуй, согласна принять ее без иронии, за чистую монету. Даже фильм по этой, конечно, уродливой и насквозь фальшивой пьесе сегодня смотрится лучше, и не только благодаря великолепным артистам - сама история вызывает смех, желание поржать, поглумиться над ней, над автором. Но "Мы, нижеподписавшиеся" и глумливого смеха не вызывают - одно только недоумение. А сколько таких драматургов, чье творчество порождало сразу за появлением пьесы волну постановок и бурю спорой, а теперь имена их неизвестны даже абитуриентам театроведческих факультетов - потом тем, кто поступит, может быть, объяснят (а может и нет - смотря что за преподаватель попадется), кто такие Дворецкий, Арро, Разумовская. Последняя оказалась в статусе "культового автора" уже на моей памяти, "Дорогая Елена Сергеевна" шла везде, где были сцены и куда ходили зрители, пьесу моментально экранизировал не кто-нибудь, а сам Эльдар Рязанов. Теперь и фильм Рязанова стараются не показывать, а про пьесу почти забыли (тут, правда, ее поставили, я хотел пойти посмотреть в начале мая - да спектакль отменили). Есть еще совершенно особый случай - Вампилов. С Вампиловым пока не разобрались - действует сила инерции, но раз за разом, провал за провалом все яснее: и его туда же, на свалку, в лучшем случае - в историю театра, пусть специалисты дают оценку, а живому театру тут искать нечего. Гельману же, похоже, нечего искать в сегодняшней жизни. Последней, если не ошибаюсь, его попыткой такого рода была пьеса, навеянная событиями августа 1991 года. Ее моментально поставили, недолго поиграли, сняли с репертуара - и забыли навсегда.

У Гельмана, впрочем, есть вещица, не привязанная к социальной тематике. В ней главные герои встречаются не на партсобрании, а на скамейке, в неформальной, так сказать, обстановке, и без протокола. Подобные пьесы во времена моды на "протокольную" драматургию тоже существовали, и тоже экранизировались, однако не вызывали такого же резонанса. Теперь же оказалось, что только они и пережили социальный контекст эпохи, только они и ценны вне этого контекста - когда герои не заседают в кабинете, где ведется протокол, но выясняют отношения без свидетелей. "Скамейка" - единственная пьеса Гельмана, которая сегодня идет на сцене, в Театре на Покровке. Но остаться в репертуарной афише "Скамейкой" для автора "Мы, нижеподписавшиеся" и "Протокола одного заседания", наверное, еще обиднее, чем не остаться вовсе.

(4 comments |comment on this)

3:33p - "Форсаж 5" реж. Джастин Лин
Со спокойной душой решил фильм пропустить - а он все идет и идет в прокате, и "Пираты Карибского моря" его не вытесняют, многим нравится, и меня убедили. Первый час я проскучал, пока криминально-семейная мелодрама (брат и сестра, муж и жена, побег из тюрьмы, предательство подельников, незапланированная беременность в неподходящий момент - и все вертится вокруг похищения машины с чипом, где хранится база данных главного преступного босса Рио де Жанейро) не вырулила на привычный хай-вей боевика. Потом, когда герои сколотили банду и решили грабануть злодея, для чего им понадобилось вытащить бронированный сейф аж из участка военной полиции (у бразильской мафии там все схвачено), дело пошло повеселее, хотя, опять-таки, пока они сейф, привязанный к машинам, таскали за собой по улицам, сшибая все на своем пути, пока они его подменяли - я снова успел заскучить, фильм-то идет два часа с лишним. Проблема, впрочем, не в содержании - оно стандартное, типовое - а в том, что между делом снявшись в некоторых других картинах, Вин Дизель показал себя весьма незаурядным актером, и теперь ему самому этот "Форсаж" явно поперек души. Вот Дуэйн Джонсон в роли неподкупного американского полицейского-громилы - на своем месте, и тут он хорош. Но в остальном - не знаю, что меня отталкивало больше, сиропный мелодраматизм (одна парочка ждет ребенка, другая, потеряв своих любимых, находит утешение друг в друге) или зацикленность на автомобилях. Последнее мне вовсе ни к чему. Я ведь даже не знаю, что означает слово "форсаж". Честно.

(comment on this)

3:36p - Григорий Лепс в "На ночь глядя"
- Как соотносятся возраст и талант?
- А чего у меня больше, как вы думаете?

(4 comments |comment on this)

3:41p - "На бойком месте" А.Островского, институт им. Б.Щукина, реж. Ирина Пахомова ("Твой шанс")
Все-таки решил, перебрав по многу раз все варианты, пойти на спектакль с участием Ивана Добронравова - очень все хвалят персонально его. Играет он роль характерную, впрочем, у Островского почти все роли такие - Петра Мартыновича Непутевого, купеческого сынка, много бегает с оторванным локтем, имитирует пьянки и драки, все это ему удается без видимого труда, хотя в спектакле в целом таких красок с "перебором", и если Добронравову почти всегда удается не перехлестывать через край, то у Федора Воронцова в роли Вукола Бессудного, содержателя постоялого двора, с этим проблемы. Спектакль же, несмотря на массивную "двухэтажную" декорацию с воротами, которые постоянно открываются и закрываются, стопроцентно студенческий - никакой попытки посмотреть на пьесу в неожиданно, свежо. Как это было хотя бы у Юрия Иоффе в неприметной, но занятной постановке в филиале Маяковки, где "святая" в бандитской семейке Аннушка оказалась главной паскудой и переплюнула по хитрости всю свою родню. В щукинской версии Мария Пирогова пытается играть Аннушку без всяких подтекстов, чуть ли не блаженной - это и неубедительно (в пьесах Островского молодые девушки обычно фальшивы), и скучновато. Сопровождается действо музицированием на балалайке, пением песен и почему-то городских романсов (насколько "Ах, боже мой, что делает привычка" органично звучало в "Униженных и оскорбленных" прошлогоднего выпуска "кудряшей", настолько ни к селу ни к городу - в "На бойком месте"), залихватскими плясками - студенты показывают, на что способны, Воронцов, возвращаясь с "дела" или собираясь на него, еще и мускулатуру демонстрирует, посмотреть в целом и в данном конкретном случае есть на что, но как самодостаточное театральное высказывание постановка совсем неинтересная.

(comment on this)

3:45p - "Руки-ноги за любовь" реж. Джон Лэндис
Компания "Люксор" последовательно продолжает линию фильмов некрофильско-патологоанатомической тематики, но "Руки-ноги", в отличие от "Заложников смерти" и "Жизнью за гранью" - это комедия. Как и мой любимый "Красный отель", тоже "люксоровский" фильм. Не знаю, римейк ли это или оригинальная стилизация под ретро, но с "Красным отелем" "Руки-ноги" роднит обаятельный черный юмор (в отличие от тарантиновского, совсем не агрессивный) и прекрасные исполнители абсолютно всех ролей, вплоть до физиономий из массовки. Ничего особенно выдающегося в картине нет, но в ситуации, когда словосочетание "смешная комедия" никак нельзя признать лексически избыточным, появление таких фильмов в прокате (еще, впрочем, нескорое - выход в конце июня) - повод для радости. Мы с Олей Галицкой на пресс-показе, во всяком случае, нахохотались надолго вперед.

Эдинбург, 1828 год. Два шаромыжника (Саймон Пегг и Энди Серкис) после неудачи с продажей шарлатанского снадобья не знают, где разжиться деньгами, а жена-алкоголичка одного из них лютует, но на удачу приятелей в городе, славном медицинскими традициями, возникает острый дефицит трупов для анатомирования: все поставки с эшафота благодаря связям в мэрии идут одному из конкурирующих медицинских светил, а другое светило (прекрасная работа Тома Уилкинсона) готово щедро платить за каждое свежее тело. Первый труп - умерший своей смертью квартиросъемщик, второму уже помогли, а дальше, когда гробокопательство себя не оправдало, пришлось убивать - с переменным успехом. С ростом благосостояния меняется образ жизни героев, и в ночном клубе, куда они попадают, представившись "Вордсворт плюс один" (настоящего Вордсворта вместе с Кольриджом после этого в клуб пускать отказываются), неженатый партнер знакомится с проституткой, мечтающей ни много ни мало о собственной постановке "Макбета", чисто женским составом таких же проституток и с собой в главной роли. Таким образом в историю эдинбургских серийных убийц вплетается травестированный шекспировский мотив.

Помимо прочих достоинств этой, в общем, бесхитростной киношки, приятно то, что жанр выдержан в чистом виде до самого конца - преступления раскрываются, но чтобы не нанести урон медицине, влюбленного героя отправляют на виселицу, а остальные живут себе дальше припеваючи. Ассистент же главного конкурента врача-убийцы становится в дальнейшем ученым и публикует труд "Происхождение видов".

(comment on this)

3:50p - "Старший сын" А.Вампилова, реж. Григорий Козлов ("Твой шанс")
Курс Козлова в СПБГАТИ, давно уже выпустившийся, существующий как театр и имеющий в своем репертуаре около полудюжины названий, приезжает на "Твой шанс" каждый год уже практически как почетный гость, всякий раз с огромным успехом - хорошо еще, мне стульчик подставили дополнительный, а многие стояли по стенкам. Они и в самом деле очень хорошие ребята, Гозлов - прекрасный педагог и талантливый режиссер, и если их "Старший сын" у меня вызвал отторжение, то это мои сугубо личные проблемы. Но не мог не вызвать.

По поему убеждению, "Старший сын" - единственная из пьес Вампилова, пригодная к постановке сегодня, остальные - никуда не годятся, только для истории, эта - крепко сколоченная бродвейская мелодрама, и если не перегружать ее смыслами, в качестве таковой вполне может быть употреблена к делу. Козлов не перегружает, но идет в обратном направлении и рассматривает ее в сентиментально-ностальгическом контексте. Он сам выходит перед началом на сцену, завешанной простынями и пододеяльниками со старыми фотографиями, чтобы поведать о своем престарелом отце. Далее каждый из артистов рассказывает истории из жизни собственных родителей или дедушек-бабушек, недвусмысленно намекающие на то, что середина 40-х годов была таким временем, когда романы и в самом деле вспыхивали с особенной яркостью, и появлялись дети, а отношения могли потом длиться всю жизнь, а могли и обрываться, да и в более поздние периоды случалось всякое.

Конечно, случалось - но если всерьез воспринимать "Старшего сына" как пьесу о том, что, цитируя название незавершенной сарафановской партитуры, "все люди братья", то от приторной сентиментальной сладоссти сведет зубы - вот у меня и свело. через сцену перекинута деревяшка-мостик на кирпиче - то есть между обиталищами персонажей грязная лужа, ее просто так не перейти. Во дворе сушится неизвестно чье тряпье. Обстановка убогая. Какие два два чудика с нечистыми намерениями вторгаются в дома обывателей и кормят их своими баснями. Зато все братья и всем, видите ли, весело, все знай только летку-енку пляшут, играют на гитаре Окуджаву и поют "Радионяня, радионяня, есть такая передача". Кстати, безумная фея тоже все время про "радионяню" поет, так что, может, эта песенка в спектакле и стала той последней каплей, которая сделала его для меня лично неприемлемым и нестерпимым.

(comment on this)

3:51p - выставка к 120-летию со дня рождения Сергея Прокофьева
Полгода назад, когда я впервые пришел в музей-квартиру Прокофьева в Камергерском (филиал музея имени Глинки), там был готов только мемориальный кабинет и отделан концертный зал с кафе:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1857783.html?mode=reply

За последующие месяцы я неоднократно бывал там на концертах, но только теперь, к 120-летию (уже, в общем, прошедшему) со дня рождения композитора, которого лично я считаю крупнейшим в истории мировой музыки, отрылась экспозиция обзорно-биографическая характера. Я от подобных экспозиций много не жду, а тут еще и пристрастен, но выставка очень меня порадовала. Она сравнительно небольшая, но хорошо продумана и очень удачно организована.

Материалы концептуально объединены в своего рода "стенды", каждый из которых посвящен тому или иному периоду, этапу, событию: детство, молодость и Дягилев, 1930-е годы, работа с Эйзенштейном (выставлены три рисунка самого Эйзенштейна - эскизы к "Ивану Грозному"), постановление 1948 года, трудности последних лет жизни. Компактно и содержательно. Очень интересны портреты ("Прокофьева за роялем" Верейского, 1927), и особенно шаржи - на карикатуре в газете "Музыка" от 16 февраля 1937 года Прокофьев изображен с пальцами-щупальцами - и это очень точно, не в смысле портретного сходства, конечно, но по ощущению от фортепианных партий в его произведениях, которые для достойного исполнения требуют техники нечеловеческой. Есть фарфоровая статуэтка Кукрыниксов 1935 года и их же двойной шарж на Прокофьева и Шостаковича, где Шостакович на голову ниже Прокофьева, Прокофьев делает буквально "ход конем", Шостакович отвечает ему карточной семеркой червей. Шахматная тема на выставка раскрыта в полной мере и может быть даже сверх того - в витрине имеется членский билет московского клуба шахматного и шашечного мастерства, есть шахматные фигуры и игральные карты, впрочем, для композитора, в творчестве которого мотив азартной игры занимал столь большое место, это вряд ли перебор.

Что касается личных вещей - вероятно, они более уместны были бы в мемориальной экспозиции, чем на полке в отдельной витрине за стеклом - но раз уж таковой нет, то бритвенный прибор, эспандер, трубку, кофемолку, молочник, кружки и прочие причиндалы из обихода, принадлежавшие Прокофьеву, приходится рассматривать в том контексте, который предлагается. А в центре зала - мемориальный рояль на "супрематистском", в стиле абстрактной живописи расписанном подиуме, который на вернисаже зазвучал - испонялась 2-я часть Седьмой сонаты. Но рояль - это высокое искусство, а помимо этого к юбилею Прокофьев в его квартире-музее наконец-то вроде бы подлкючили электричество и в туалет больше не надо ходить с ручным фонариком. Правда, сотрудники говорят об этой радости с опаской, потому что не все вопросы окончательно разрешены.

(comment on this)

3:53p - "Парк культуры и отдыха" реж. Грег Моттола
- Девственность - не самый значимый признак.
- Надо же - он слушает курс семиотики!
Не только Джесси Айзенберг, но и качество диалогов выделяют фильм из множества подобных молодежных картин, в том числе качественных. При том что сюжет совсем нехитрый. В отличие от персонажей стишка Самуила Маршака, которые собирались на урок, а попали на каток, потому что были лодыри, герой Айзенберга собирался на каникулы в Европу, а оказался в захолустном "Луна-парке" в должности смотрителя, с жесткой инструкцией: никто не должен выиграть гигантскую панду - их мало осталось. Но панду выигрывают и ее приходится отдать. В парке много всяких других чудес и помимо панды - шляпы, которые предлагается сбивать посетителям, приклеены к головам манекенов, а баскетбольное кольцо для призового броска неприметно сплющено в овал. Авторитет среди новых друзей Джеймс завоевывает легко, имея большой запас травки. Романтическая интрига, несмотря на многоугольную конфигурацию, ничего особенного из себя не представляет: главный герой, которому разбила сердце одноклассница, слишком романтичен, чтобы заниматься сексом иначе как по любви (однажды он был близок к тому, но читал Шекспира и подумал, что случай не тот), а влюбляется в коллегу по парку аттракционов, но она встречается с женатиком из того же парка (его играет Райан Рейнольдс), а на Джеймса имеет виды неожиданно вернувшаяся к работе местечковая секс-бомба. Намного занятнее второстепенные персонажи, например, очкарик-укурок с замашками интеллектуала. Или детали вроде трогательной истории о том, как кошку лишили девственности с помощью шариковой ручки. Еврей-филолог, почитатель Гоголя, неудачник и пофигист, пожалуй, в чем-то интереснее главного героя - трогательного, но стандартного. Ему же принадлежат самые ударные реплики.
- У тебя какая специальность?
- Русская литература и славянские языки.
- А карьера?
- Таксист, продавец сосисок, разносчик марихуаны - весь мир у моих ног.

(2 comments |comment on this)

3:54p - Выставка "Олег Даль. Мания совершенства" в доме Щепкина (филиал Бахрушинского музея)
Логично, что посвященная актеру выставка проходит в доме-музее актера. Любопытно, как вписалась часть экспозиции, касающаяся "Звезды пленительного счастья", в обстановку 19 века. Там же, на первом этаже, "внутри" основной и постоянной экспозиции, представлены дневники и записки Даля. А в помещении на втором этаже - все остальные. Но прежде всего - фотографии, и не только из спектаклей, но и из фильмов. Что уже не очень интересно, поскольку фильмы эти и без того постоянно можно увидеть по ТВ. Вообще самое интересное здесь - несколько снимков, посвященных семье, родителям и детству Даля, а также рисунки - его собственные (автопортрет, портрет кота Кеньки, принца Флоризеля - фломастером по бумаге) и Юрия Богатырева (Даля он изображал в разных его образах - в роли Матиаша из "Принцессы и дровосека", Зилова, Гнома Четверга из "Белоснежки...").

(comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com