May 17th, 2011

маски

"Дома вдовца" Б.Шоу, реж. Леонид Галлис, 1975

Хотя в последнее время и любят повздыхать, среди прочего, об утраченном жанре телеспектакля, большинство телеспектаклей 197-80-х годов - откровенная халтура, да еще и с претензиями. Леонид Галлис сам играет в "Домах вдовца" роль Сарториуса, явно подражая Ростиславу Плятту, но несмотря на достойных актеров в остальных ролях, зрелище все равно унылое. Впрочем, унылая и пьеса Шоу - помнится, именно она открывала его 6-томное собрание сочинений под редакцией Аникста. Сам Шоу включил ее в цикл т.н. "неприятных пьес", поскольку в ней поднимались острые по меркам конца 19 века вопросы: во время путешествия по Рейну английский джентльмен Тренч знакомится с девушкой Бланш, дочерью богатого отца мистера Сарториуса, который совсем не против выдать дочь замуж за родственника влиятельных аристократов; но когда дело с помолвкой улажено, Тренч вдруг выясняет, что Сарториус сколотил состояние на домах для бедняков, выжимая из них все соки, и брезгливо отказывается от денег, в ответ на что Сарториус ему объясняет, что выжатые деньги идут именно ему в счет процентов закладной, поскольку семья Тренча владеет землей, на которой стоят дома.

От драматургии Шоу в современном театральном активе вообще мало что осталось, в лучшем случае - "Пигмалион" и "Дом, где разбиваются сердца", а эта ранняя пьеса выглядит просто смехотворной, поскольку водевильный сюжет (с почти фарсовой развязкой: прекраснодушный джентльмен принимает правила игры и оказывается выжигой пострашнее любого дельца) служит основой для социальной драмы с обличительным посылом. Местами Шоу спасается своей фирменной иронией - на мой вкус, вымученной, но все-таки диалоги в духе: "Надо же человеку как-то жить" - "Не вижу в том необходимости" - несколько облегчают тяжеловесный пафос, в любой момент готовый обрушить шаткую водевильную конструкцию пьесы. В том, как выстроены роли друга доктора Тренча мистера Кокэйна, повернутого на хорошем тоне, вкусе и такте (Валентин Гафт) и Бланш (Анастасия Вертинская) присутствует самоирония, и если бы вся постановка оказалась выдержана в том же духе, она смотрелась бы лучше. Но Галлис-Сарториус, Олег Шкловский-Тренч и Всеволод Шиловский в роли помощника Сарториуса, сделавшего после увольнения карьеру на, как сказали бы сейчас, торговле инсайдерской информацией, играют всерьез, "со значением", и тяжеловесную пьесу это окончательно топит в пафосе, который хотя и остается модным (как и сто с лишним лет назад, прекраснодушные джентльмены демонстративно печалятся о судьбах бедного люда, предпочитая делать это за чужой счет), но по результатам экспериментов 20 века по части исправления несправедливого социального порядка звучит совсем неубедительно.
маски

"Пер Гюнт" Г.Ибсена, Пражская академия сценических искусств и театр "Диск", реж. Адам Рут

Вдогонку к двум подряд премьерам по "Пер Гюнту" в разных театрах Москвы еще одного привезли на фестиваль "Твой шанс" из Праги. Чешская постановка на многое не претендует, молодой режиссер звезд с неба не хватает, исполнители - тоже, хотя ребята они очень симпатичные и без заморочек, не в пример участникам гамбургской "Бури" или испанской "Йермы" (последняя, хоть и студенческая работа, показывалась в те же дни не на "Твоем шансе", а в рамках года Испании). И тем не менее в спектакле многое, помимо собственно артистов, подкупает. Простая сценография - меблировка и ящики-коробки, сколоченные из некрашеных досок, пианистка, играющая не вариации на темы Грига, а оригинальную, в минималистском духе, музыку Яна Држизала, очень остроумные костюмы, точнее, аксессуары, из предметов нижнего белья: корона из лифчика, шапки из вывернутых наизнанку трусов, хвосты троллей - носки, цепляющиеся к поясу: просто, дешево, весело - и функционально! Вообще элементы эстрадного шоу и капустника в постановке присутствуют, но используются разумно, экономно, по делу. Главный герой (Ян Гушек) - не философствующий романтик, но обычный раздолбай, простой парень, какие, по словам мультяшного попугая Кеши, у нас на каждом шагу. И какие бы гадости он не творил, он остается обаятельным, поскольку и сам не ведает, что творит. Отсюда главным сюжетным стержнем спектакля становится линия Пера и Сольвейг - девушка не просто появляется в начале и в конце, она постоянно возникает по ходу представления, в том числе второго акта. Еще один сквозной персонаж - Пуговичник, только в отличие от спектакля Марка Захарова, где эта роль в исполнении Сергея Степанченко расширена и текстуально, и сюжетно, у Адама Рута он, задолго до появления в сцене на корабле в бурю (играет Пуговичника здесь Адам Краус) в течение всего первого действия в качестве "постороннего" молчаливо присутствует на сцене, он сидит в черном кожаном пальто спиной к публике и "отбивает" одну сцену от другой, раз за разом закидывая удочку. Неплохо, современно сделан открывающий второе действие эпизод, где Пер демонстрирует свое благополучие и преуспеяние - он и его компаньоны в фраках и котелках на фешенебельном курорте, обозначенном дырявым пляжным зонтиком, попивают абсент. В жанре наивного фарса решена встреча с Анитрой - здесь персонажи "конструируют" из тех же деревянных досок и ящиков коня, в качестве конской головы используя плетеную корзину. Деревянная лестница служит коню шеей, а в следующей сцене шторма она превращается в мачту корабля. Все очень просто, по-студенчески, но продуманно, осмысленно и совсем недурно для постдипломного спектакля исполнено.
маски

Петр Налич в "Школе злословия"

Странно все-таки вышло: ведущие, во всяком случае задававшая тон Смирнова, то и дело подчеркивали, что при всем уважении к Наличу не являются поклонницами направления, в котором он работает, а между тем передача по форме представляла собой "концерт по заявкам". Но это по-своему логично, поскольку из диалогов между музыкальными номерами (на эти моменты я переключался - слушать пение Налича мне физически не по силам) с первых минут стало ясно - говорить тетушкам с гостем не о чем. Хотя он толково отвечал на все вопросы, развернуто, грамотно (вот бы он так интервью давал, когда просили - мне не требовалось, по счастью, но многие мои коллеги-приятели жаловались) - вот только ведущих мало что в связи с Наличем интересовало. Примечательно, что помимо песенок под гитарку, передачу оживляли либо перепалки тетушек при пассивном соучастии гостя, либо переключение темы на третьих лиц - разговор сразу оживлялся, едва заходила речь о Пелагее, о Шнуре, о "Битлз" и "Роллинг стоунз", но главным образом - об Олеге Погудине, этом, как изысканно выразилась Смирнова (если я правильно записал - мне показалось важным точно зафиксировать формулировку), "абсолютном конфетно-галантерейном воплощении высокодуховной пошлости". Ну вот и пригласили бы Погудина, нагнули б его себе и зрителям на радость - куда как веселее было бы, чем Налича слушать да между собой для виду цапаться. Я бы передачу с Погудиным тоже посмотрел с большей охотой - мое восприятие Погудина сходно со смирновским, но кроме того, мне регулярно приходится выдерживать дискуссии на уровне, в сравнении с которым "Школа злословия" - детский сад, с курьером нашей редакции Эльвирой. Она женщина очень даже замечательная, и ко мне весьма расположена, а я к ней - взаимно, но любит Погудина - и все тут. Я ей говорю - да он же... А она сразу меня затыкает, не хочет слушать, и любит его дальше, еще пуще прежнего. Пошел бы Погудин к тетушкам - вопрос второй, но сомневаюсь, что они его позвали бы. А Налича вот позвали - зачем? Чтобы пел под гитару? Так вроде ведущие, во всяком случае опять-таки Смирнова, признается, что не понимает, как половозрелый мужчина может под гитарку петь, и бардовскую песню как субкультуру тоже, по собственному признанию, не любит. "Мне будет 75 лет - я буду слушать Вас" - говорит Смирнова, ну так и подождала бы немного, пригласила бы Налича в свой срок (мне-то все равно, я до 75-летия Авдотьи Андреевны не доживу). Зачем же теперь? Тем более, что к самопиару он как будто бы не стремится, и занят чрезвычайно. Год назад на Евровидении от него ничего не возможно было добиться - по счастью, я не добивался, но кровью обливалось сердце мое, когда наблюдал я страдания коллег, недоумевавших справедливо: если Наличу Евровидение похуй - нахуй он на Евровидение приехал, не в цепях же его туда привезли, в самом деле? По поводу "Школы злословия" ощущения сходные. В результате студия "ШЗ" в присутствии Налича являла собой ожившее полотно Кустодиева - благодушие в гротескных формах, стилизованный лубок, производные от слова "интеллигент" срывались с горячих губ Авдотьи Андреевны поминутно, а вот необходимость "песни протеста" так и осталась в декларации - потому что при обозначенном неприятии бардов, полулюбительского гитарного музицирования и прочей интеллигентской шняги гордо называющая себя (со ссылкой на любимого Шнура) "старой рокершей" Смирнова - одной крови с Наличем. И ее вопрос: "Вы не боитесь превратиться в Гришковца" - не к месту и не ко времени, коль скоро и Налич, и Смирнова - такой многоголовый и бессмертный, как персонаж-интеллигент из толстовской "Кыси", коллективный Гришковец.