?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Thursday, May 5th, 2011
12:14p - "Герой нашего времени" М.Лермонтова, Школа-студия МХАТ, курс К.Серебренникова ("весна на Винзаводе")
Я видел "Героя нашего времени" в набросках почти полтора года назад, и тоже на "Винзаводе" - тогда Серебренников впервые показал своих студентов, еще второкурсников на тот момент (третий семестр), публике:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1607893.html?nc=6

Год спустя, в доработанном виде, четырехчасовой опус с двумя антрактами по мотивам "Героя нашего времени" играли в репзале Школы-студии, но исходя из того, что, как говорит бывший министр культуры Н.Л.Дементьева, "я "Гамлета" уже видела", мне показалось - спешить смотреть новую, дополненную версию не стоит. Теперь в рамках большого проекта, фестиваля, не знаю как правильно назвать, "Героя" четыре дня подряд снова играли на Винзаводе, но уже в другом корпусе - в подвале главного винохранилища. Я приходил в третий день, и несмотря на некоторые чисто бытовые неудобства (помимо обстановки непосредственно в помещении, к которой я был морально готов, еще и на улице погода не радовала, а ждать начала каждой части приходилось наверху, во дворе), рад, что дошел - к тому, что я смотрел в декабре 2009-го, нынешний "Герой" не имеет отношения практически никакого.

Возможностями, которые предоставляет пространство бывшего винохранилища, режиссерская группа курса воспользовалась в полной мере, иногда даже кажется, что и сверх того. Каждый из пяти эпизодов играется в отдельном помещении. Первый, "Максим Максимыч", и последний, "Фаталист" - в одном и том же. Главы романа переставлены - в книге они следуют порядку, в котором автор знакомится с героем, в спектакле предпринята попытка восстановить хронологию жизни самого Печорина. Об этом филологическом изыскании сообщает "экскурсовод" с мегафоном, который проводит группу зрителей после "Максим Максимыча" в соседний зал, где разыгрывается "Тамань".

Между прочим, крупнейшие филологи порой посвящали свои исследования именно отдельным главам "Героя нашего времени", а не только роману в целом: Лотман - "Фаталисту", Жолковский - "Тамани". Поскольку полтора года назад зрителям была представлена именно "Тамань", по этому эпизоду и легче всего сравнить того "Героя" и этого. Правда, сравнивать трудно, настолько они разные, хотя уже тогда в "Тамани" Печорина играл Харальд Розенстрем. За прошедшее время он уже успел сыграть небольшую, но заметную роль в "Отморозках", только что на фестивале норвежского кино в "35 мм" прошел фильм "Апельсиновая девушка" с ним в главной роли, но на тот момент Розенстрем просто казался еще одним (что не такая уж редкость в последние годы) иностранным студентом Школы-студии МХАТ, а его персонаж - интуристом, заехавшим на окраину русской империи, где его благополучно обвела вокруг пальца туземка. Мне тогда показалось, что это на своем уровне очень точно попадает в суть повести, как ее в своей "Семиотике "Тамани" охарактеризовал А.К.Жолковский, называя "Тамань" "самым загадочным образчиком прозаического искусства Лермонтова". Жолковский пишет о "снижении" романтической фабулы, которая строится автором на литературных клише (и прослеживает их генезис в повести довольно подробно). В этюде 2009 года "странствующий столичный аристократ" (как описывает героя Жолковский) превращался в современного туриста, и соответствующие изменения претерпевала "местная, простонародна, дикая, преступная и поэтичная героиня", но сохранялась исходная формула "вторжения", адекватным первоисточнику оставался и характер героя, провоцирующего авантюрную коллизию не в силу увлечения девушкой, но просто от скуки - и этот путь приводил к заложенному в оригинале "развенчанию романтических масок". В спектакле образца 2011 года "Тамань" (она следует за "Максмим Максимычем" без антракта, но с переходом в другое отделение подвала) - экшн-кульминация спектакля. Действие происходит в полутьме, прорезанной фонариками, и строится как последовательность кинематографически коротких "картинок". Грохот и плеск морских волн имитируется ударами мокрых пододеяльников о деревянный настил, через головы зрителей летят веревки и сумки с "контрабандой" (не всегда долетают - я сидел в первом ряду и веревка упала мне на голову, но ничего страшного, когда в "Сиротливом западе" Театра Наций изображающие ангелов пластиковые бутылки с водой летят - намного страшнее). Слепой (Филипп Авдеев) - персонаж откровенно гротескный. Динамизм порой граничит с банальной суетой. Смотрится сие зрелище, что и говорить, эффектно - но скромный этюд, который я видел в прошлый раз, был не только точнее и содержательнее, но еще и выигрышнее для исполнителей, а они пока что студенты, и важнее было бы раскрыть их возможности, к чему режиссура эпизодов располагает далеко не всегда.

В максимальной степени благодатным как раз для демонстрации исполнительских талантов и навыков оказывается средняя, центральная часть спектакля - "Княжна Мери", самая длинная по продолжительности и самая целостная. В ней - три Печорина, действующих попеременно, и три Мери, сосуществующих по большей части параллельно, а также два Грушницких, два Вернера и т.д. Эпизоды с участием лермонтовских персонажей перебиваются информацией рекламного характера о пользе минеральных вод и просветительского - об их воздействии на те или иные органы человеческого организма, что придает романтической интриге иронический контекст, как и собственно санаторные процедуры - ванны, ЛФК, солярий (что идет, впрочем, тоже от Лермонтова - "водяное общество"). Внутри этой части также есть дивертисмент в духе почти цирковом - показанные нарочито дешевыми, сниженно-травестированными фокусы-трюки Апфельбаума (Максим Мышанский из режиссерской группы курса), своего рода спекталь в спектакле или, если угодно, цирк в спектакле: Апфельбаум распиливает свою ассистентку (Евгения Афонская) - неудачно, девушка с криком вскакивает из картонного ящика и готова прибить горе-фокусника порезанной, окровавленной рукой. Главным предметом игры на протяжении всей части служит "персидский" ковер. При этом сцена дуэли решена скорее в традиционно-психологическом ключе - что не мешает ей, как мне показалось, быть одной из самых сильных в спектакле в целом и сильнейшей - в этой его части.

С одной стороны, такой "Герой нашего времени" интересен взаимодействием современной режиссуры с хрестоматийным текстом, и все операции над ним - от лексико-стилистических (благодаря чему камуфляжно-тельняшечный антураж и бытовые детали вроде кассетного магнитофона или карамелей "Рачки", которые так любит Бэла, не вступает ни в малейшее противоречие с прозой Лермонтова) до композиционных (спектакль выстроен таким образом, что последние его две части, "Бэла" и "Фаталист", они же - первая и последняя у Лермонтова, играются одновременно в разных помещениях, а зрители, разбившись на группы, смотрят их по очереди, и "Фаталисту" предшествует небольшой экзерсис, где сам подход к классической прозе пародируется в стиле студенческого капустника: так, ты - Печорин, а ты - ...). С другой - не всегда просто определить, где концептуальное режиссерское мышление ограничивается чисто прикладными, педагогическими задачами студенческого (как ни крути) спектакля.

Прогресс студентов курса - налицо, рост - колоссальный. Но в навороченной, иногда по делу и не без сюрпризов (выходя со спектакля ближе к полуночи, едва не спотыкаешься о "свиную голову" из "Фаталиста"), а порой явно на пустом месте, откровенно избыточной режиссуре опять не всем удалось раскрыться. И даже заметные работы порой оставляют половинчатое впечатление: Риналь Мухаметов в роли одного из Печориных в "Княжне Мери" слишком навязчиво эксплуатирует одну краску, одну-единственную интонацию, а Артем Шевченко своего Максим Максимыча подает временами с таким нажимом, что и по меркам щепкинской школы посчитали бы перебором, а уж тем более мхатовской. Многое из того, что я отметил полтора года назад в отношении увиденного только что актуально, многое я мог бы повторить слово в слово. Однако уже "Отморозки", завершенные, как я понимаю, позже, чем "Герой нашего времени" обрел нынешнюю форму - работа совсем иного уровня. И дело не только в том, что их ставил сам Серебренников. Те же самые студенты, от Авдеева до Мухаметова, реализуют там свои возможности намного более успешно. Тогда как "Герой" - это интересный, содержательный, но все-таки прежде всего "ученический" опыт. Что, разумеется, нелепо было бы ставить в упрек студентам-третьекурсникам.

(comment on this)

12:34p - "Крещение" реж. Марцин Врона
Отзывы об этом фильме после показа в "Художественном" были невосторженные, а для того, чтобы посмотреть повтор в "Факеле", требовалось потратить целый вечер, при том что тем же вечером в КЗЧ Гергиев со своими солистами исполнял "Реквием" Верди и в довесок к нему Кругликова, а в Большом был юбилей Рождественского (на начало которого, строго говоря, все-таки стоило пойти - после двух отделений я спокойно бы доехал в кино на 21.00). Но я рассудил, что даже не на самый лучший польский фильм вечер потратить стоит, потому что другой возможности посмотреть его не представится, скорее всего, никогда. А фильм оказался из числа тех, которые при любых обстоятельствах пропустить было бы обидно.

Картина не пытается притворяться притчей, не навязывает метафор, замешанных на религиозной символике - она сделана в стилистике несложной криминально-психологической драмы, достаточно жесткой, с внятным сюжетом, с лежащим на поверхности конфликтом, с четкой внутренней хронологией. Действие начинается с пролога, где героя, попытавшегося утопиться, вытаскивают из воды, затем идут кадры попытки ограбления товарного состава - злоумышленника преследуют и ловят полицейские с собаками. А дальше - основные семь "главок", расписанных по дням недели, от понедельника до воскресенья. В понедельник к своему старому приятелю Михалу из армии возвращается Янек. Он с удивлением узнает, что Михал женат, у него недавно родился сын Адам, жену Магду он любит и все у него вроде бы хорошо. Но прежде Янек и Михал были связаны с бандой Толстого и его подручного Лысого. Обратившись к ним снова, Янек узнает, что Михал, когда его схватили, ради семьи сдал брата Толстого, пошел на сделку - его отпустили, но прежние дружки угрожают его убить, и не трогают только пока он платит за каждый день жизни по десять тысяч. Денег у Михала осталось до воскресенья, и на воскресенье назначено крещение сына. Дружки предлагают Янеку, если он хочет снова войти в дело, самому убить Михала. А Михал предлагает ему стать крестным отцом Адама. Янек принимает оба предложения.

Так, без всяких потуг и заморочек, самым естественным образом (поскольку мышление в религиозных категориях для польских художников - не дань моде и не отработка соцзаказа, а дело естественное, как дыхание) простая история выходит в поле ассоциаций, где есть место и страстной неделе, и предательству, и женщине-спутнице, многого пока не понимающей, но чувствующей, и отношения отца и сына - но все это не режет глаз и даже не настаивает на своей обязательности, можно смотреть фильм и просто как драму двух друзей-бандитов. Правда, фильм все-таки называется "Крещение" - даже не "Крестины". И главные герои носят христианские имена, в то время как бандиты-упыри фигурируют под нечеловеческими кличками, и "штаб-квартира" их располагается на кухне клуба-ресторана, бандитские сходки происходят среди парящих котлов и переодевающихся баб-стриптизерш - просто адский пейзаж. Ассоциации такого рода можно продолжать бесконечно, вплоть до деталей знакомства Михала и Янека - в детстве, на рыбной ловле, когда Михал порезал леской руку, а Янек приложил к ране ветчину из материнского бутерброда. Михал хочет от Янека, чтобы тот после его смерти заботился о Магде и Адаме, но пока жив, ревнует жену, Магда, ничего не зная о прошлом мужа, винит в происходящем Янека, Янек, со своей стороны, сомневается во всем, но бандитский наказ выполняет - бьет Михала камнет по голове, затем топит в реке.

То, что "Крещение" прямо наследует кинематографу Кесьлевского - несомненно. Актерское трио просто грандиозное - Томаш Шухардт, Войцех Зелиньски, Наталья Рыбицка. Главный герой здесь, конечно, Янек, и сыгран он тем более потрясающе, что подобный типаж в современном кино востребован, в русскоязычных картинах такого плана эти роли достаются исполнителям вроде Горобченко или Вдовиченкова, и даже если во всем остальном фильм еще мог оказаться состоятельным, это портит его напрочь. "Крещение", может быть, в чем-то недодумано, недотянуто если не по общей мысли, то по развитию отдельных характеров (например, Магды), но даже отдельные кадры с крупными планами Янека уже говорят больше, чем иная двухчасовая претендующая на "духовность", щедро декорированная иконками, ряжеными столпниками и дрессированными птичками-бабочками белиберда.

(comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com