?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Tuesday, May 3rd, 2011
12:38p - "Тор", реж. Кеннет Брана; "Свадьба по обмену", реж. Дмитрий Грачев
Ничего хорошего не ждал ни от супербоевика по мотивам скандинавских мифов, ни от очередной новорусской романтической комедии - но то и другое оказалось съедобным варевом.

"Тор", как ни странно - единственный, пожалуй, фильм, на всем протяжении которого мне ни разу не захотелось снять 3Д очки. Да, он откровенно нелепый как по сюжету, так и по художественному решению, причем одно входит в явное противоречие с другим - впрочем, это характерно для Кеннета Брана, достаточно вспомнить "Гамлета". В "Торе" Бог-Всеотец Один (Энтони Хопкинс что-то зачастил в мифологическое фэнтези), победивший когда-то ледяных великанов, прочит своего сына Тора в новые цари, прежде чем впасть в сон, но у Одина есть другой сын, приемный, Локи - на самом деле он сын царя ледяных великанов. В результате интриг Тора сталкивают на землю вслед за его знаменитым молотом прямо на глазах у кучки ученых во главе со Стелланом Скааргардом, и низвергнутый бог тут же влюбляется в героиню Натали Портман. Похождения бога викингов в американском захолустье - тема отдельная, но вскоре на экраны выйдет еще один блокбастер "Ковбои против пришельцев", вот тогда мы похохочем, а "Тор" - кино все-таки о другом. Молот Тора пытаются поднять и рядовые американцы, и представители тайной организации "Щит", этакие "люди в черном". Но Тор с новыми, а также со старыми друзьями (на помощь ему спешит троица из небесного Азгарда) всех побеждает, причем, что приятно, "Щит" оказывается конторой не то что прогрессивной, но, по крайней мере, понимающей, молот владельцу уступает без долгих переговоров и даже возвращает ученым изъятую технику (ну правильно, Буша давно уже нет, а "своих" пинать вроде как неудобно). При этом, как водится, небесное население являет собой интернационал, где страж Радужного Моста - негр, а один из друзей Тора - азиат, и сам Азгард выглядит скорее футуристически. Но кстати говоря, каждая эпоха воспроизводит свои мифологические представления в свойственным ей образах - и в этом смысле "Тор" оказывается зрелищем вполне приемлемым в своей нелепости и даже органичным, разве что бородатая физиономия главного героя как-то совсем не подходит к его гладко продепилированному телу культуриста с глянцевой обложки. Ну и главный недостаток "Тора": исполнитель роли брата-интригана Локи до неприличия похож на Сергея Безрукова, и не только чертами лица, но и манерами.

"Свадьба по обмену" - еще один новорусский арменфильм с участием Максима Матвеева, Екатерины Вилковой и Федора Бондарчука. Характеристика, казалось бы, исчерпывающая, но право, все не так уж страшно. Ну то есть Екатерина Вилкова, конечно, не Одри Хепберн, но если смириться с этим заранее, то просмотр картины можно пережить без потерь для психики. Выходящая в тираж 28-летняя фотомодель (Вилкова) планирует рекламный брак с телеведущим (Бондарчук), а банковский клерк (Матвеев) влюблен в коллегу, но та предпочитает молодого иностранного директора. В отчаянии фотомодель и клерк женятся, чтобы насолить своим "суженым", и вынуждены по контракту изображать счастливую семью, в процессе чего они, естественно, влюбляются не на шутку друг в друга, и потом уже показательно разводятся, чтобы друг другу насолить. Но, в отличие от какой-нибудь "Семейки Джонсов", анти-потребительская сатира тут не главное, хотя, между прочим, многие моменты, связанные с участием персонажей в телешоу и рекламных акциях, на своем уровне вполне достоверны (и Андрей Малахов настоящий, и Гена Авраменко тоже, да что там, Казимир Лиске, который играет иностранного банкира - как есть природный иностранец, только банкир по сюжету еще и гомосексуалистом оказывается, дабы подчеркнуть, до чего там на западе все прогнило от бездуховности). Соавторами сценария значатся Казачков и Дурненков, но этот факт тоже можно оставить в стороне. Вот мимо чего никак нельзя пройти - так это "отредактированных" на компьютере московских пейжазей. Ну то что загс, где герои женятся-разводятся, располагается в здании Театра Армии - это туда-сюда, бывало и не такое, но какие небоскребы нарисованы вокруг Суворовской площади, и не только, а по всей Москве тоже, стекло и бетон возвышаются повсюду, в том числе и вдоль Тверской - зрелище сильное и тем более удивительное, что сейчас это как бы не в моде, наоборот, все кинулись сохранять "историческое наследие". И вдруг - такое! Любопытно. Наконец, еще одно неоспоримое достоинство "Свадьбы по обмену" - она, в отличие от "Самого лучшего фильма-3", сделана не в 3Д, хотя как раз объем нарисованным стеклянным небоскребам не помешал бы.

(comment on this)

12:39p - "Тот, кто любил Ингве", "Товарищ Педерсен", "Норвежский ниндзя" (норвежское кино в "35 мм")
Прошлогодний, первый фестиваль норвежского кино я пропустил целиком, потому что как раз на это время уезжал, так уж совпало, в Норвегию. Правда, вскоре большая часть фильмов из его программы вышла в прокат. Насчет нынешних не знаю, решил не рисковать и посмотреть их в рамках фестиваля, тем более, что, как и следовало ожидать, пропускать такое кино было бы обидно.

"Тот, кто любил Ингве", реж. Стьян Кристиансен - симпатичная молодежная гей-мелодрама, которой авторы, то ли опасаясь упреков в поверхностности, то ли из собственных причуд пытаются навесить побольше содержательного балласта за счет избыточной символики, вроде того, что главный герой в финале пытается догнать самого себя, уезжающего на автобусе от психиатрической больнице, где он навещал Ингве. А Ингве - мечтательный юноша-блондин, любитель разглядывать облака и слушать медленную мелодическую музыку, который в какой-то момент появляется в классе, где учится огненно-рыжий Ярле Клепп. У Ярле есть патлатый друг-рокер и есть подружка Катарина, с подружкой у него роман переходит во взрослые сексуальные отношения, а из дружбы рождается рок-группа "Маттиас Руст Бенд". Дело происходит в конце 1980-х, по телевизору показывают кадры падения Берлинской стены, а норвежские тинейджеры еще носят майки с надписью "СССР" и проклинают капиталистов, но больше уже по инерции, поскольку политическая борьба их не волнует. Ярле вообще волнует только Ингве - при том что его внешняя неотразимость на мой личный вкус сомнительна, рыжий влюбляется в белого, проводит с ним время, слушает его музыку, играет в его теннис (прежние друзья теннис презирают, и "синтипоп" тоже), но не знает, как ему быть. В какую-то минуту он готов признаться даже матери - друзьям доверяет еще меньше, однако и тут ничего не выходит.

Как полагается в традиционном подростковом кино, пусть оно норвежское и авторское, узлы развязываются в кульминационном эпизоде - на вечеринке. После концерта, где обкуренный патлатый друг-барабанщик сорвал выступление, которое, однако, вся компания расценила как успех, все напиваются, и Ярле сначала провоцирует, а потом оскорбляет Ингве. Тот идет на мост... и в итоге оказывается в больнице. Справедливости ради - с Ингве с самого начала что-то было не так, а новое потрясение стало лишь дополнительным поводом для срыва, но Ярле готов взять свою вину на себя. Особенно после того, как узнает, что его патлатый дружок спал с его "невестой" Катариной. То есть выходит, что Ярле предал своего единственного настоящего друга и свою единственную любовь. Но и трагического пафоса в картине нет - в финале Ярле навещает Ингве в больничке, и вот тут уже и их прощальный примиряющий поцелуй, и символическая попытка прежнего Ярле вместе с бывшими друзьями нагнать автобус, увозящий Ярле-нового - показались мне излишними.

Избыточность, в принципе, свойственна скандинавскому кино, и "Товарищ Педерсен" Ханса Петера Моланда, во всех прочих отношениях заслуживающий внимания, тоже нудноват и затянут, во всяком случае, для памфлета, каковым фильм пытается казаться на первом часу действия. В основе сценария - автобиографическая книга Дага Сульстада с длинным-предлинным, явно ироничным заголовком, от которого в названии фильма осталась только фамилия главного героя. Фамилия и имя неслучайны - зовут героя Кнут Педерсен, и писатель, которого привезли на фестиваль, пытался всех убедить, что настоящее имя Гамсуна он своему альтер эго присвоил, вовсе об этом не думая. Учитывая, что Гамсун - крупнейший писатель в истории норвежской литературы и постоянно на слуху, поверить в это трудно. С другой стороны - Гамсун и по сей день остается для тамошней публики самым характерным примером заблудшего интеллигента - интеллигенты не в состоянии принять факт, что Гамсун в свое время не заблуждался, а просто смотрел так далеко вперед, как они и с позиций сегодняшнего дня не способны взглянуть, не видя по интеллигентскому обыкновению дальше своего носа, и кроме того, Гамсун уж точно не был интеллигентом, хотя определенные "почвеннические" интеллигентские заблуждения и разделял.

Герой этого фильма Моланда, как и его последней картины - "довольно добрый человек", учитель истории в городке Ларви, и от избытка доброты душевной, а также под влиянием одного из учеников, он вступает в компартию. Рабочая коммунистическая партия марксистов-ленинцев в благополучнейшей Норвегии - это, как и следовало ожидать, цирк интеллигентов-уродов, сами рабочие, за чью власть мечтают бороться интеллигенты, видали в гробу и партийцев, и вымечтанную ими революцию, но интеллигенты не сдаются. Партийная деятельность показана в фильме так убийственно-едко, как еще, наверное, в "прогрессивном" западном кино не бывало, я, во всяком случае, не видел. Дело происходит в 1970-е, русские советы уже и у западных интеллигентов вызывают в основном отторжение, поэтому их мечты устремлены на Китай, а отчасти и, что совсем уж чудовищно, на Кампучию. В то время как Мао Цзэдун и Пол Пот интеллигентов истребляли как класс (и в чем другом, а в этом их можно было бы понять и поддержать, если только закрыть глаза, что оба эти урода и сами были интеллигентами, просто пошли в своем фанатизме до конца, до самого края, в отличие от парижских интеллектуалов, предпочитавших революцию в формате группового секса или, на крайняк, за столиком кафе), норвежские интеллигенты ходили с красными флагами, носили портреты Мао, прорабатывали друг друга на бесконечных партсобраниях и пытались поднять рабочих на вооруженное восстание. В фильме убожество интеллигентского мышления подчеркнуто за счет комического контраста между партсобраниями в бассейнах и подвалах - и кадрами хроники китайских демонстраций и военных парадов, наложенных на саундтрек из русских революционных и советских песен, причем не только хрестоматийных вроде "Полюшко-поле" и "По долинам и по взгорьям", но и раритетных, даже я некоторых не знал (а я такие песенки обожаю и многие помню наизусть).

Другое дело, что в основе фильма лежит книга, которая, насколько можно судить по фильму и по словам самого писателя, не сатира, а исповедь, во всяком случае, попытка осмыслить личный опыт 10-летнего пребывания Сульстада в рядах компартии. Увлечение идеей стоило герою семьи, поскольку он еще и умудрился влюбиться в товарища по партии - товарищ Нина оказалась фанатичкой, и, будучи дочерью профессора медицины, квалифицированным врачом, пошла работать на фабрику, где подвергалась насмешкам и издевкам со стороны тех самых работниц, чьи права намеревалась защищать (вот чего-чего, а народолюбия, неизбывной интеллигентской черты, в фильме нет совсем - уже немало), и после бурного секса на зимней поляне ночью во время "тайного" (хотя никто коммунистов не преследует и герой не перестает преподавать в школе) "съезда" публично кается перед товарищами в том, что своей изменой ущемила права жены товарища, "женщины из народа". Крах личный и кризис идеологический в фильме показан уже серьезно, с норвежской основательностью (раскаявшие и ушедшие в народ интеллигенты снова раскаиваются и возвращаются обратно в интеллигенцию, бывший ученик героя, подбивший его на борьбу за счастье народное, порывает с компартией и подается к социал-демократам, а фанатичная Нина в конце концов находит применение навыкам стрельбы, полученным в ожидании мировой революции - пускает себе пулю в лоб) и опять-таки склонностью к символизму (ближе к финалу есть сцена, где герой после самоубийства Нины приходи в морг и Нина с ним как бы разговаривает, пока сверху невесть откуда падает мелкий снежок).

Надо, однако, отдать должное Дагу Сульстаду - книгу он написал в 1982 году, то есть раньше, чем "прозрели" (то есть впали в ослепление нового, более "продвинутого" и "модного" типа) его товарищи-интеллигенты. То есть интеллигенты по вечной своей слепоте к прозрениям, конечно, не способны, и как раньше они ратовали от избытка жиру в своих цивилизованных странах за людоедские коммунистические режимы, так и теперь защищают дикарей - православных, мусульманских, прочих "страдающих от угнетения". Но все-таки для 1982 года эта история весьма показательна. Фильм, снятый в 2006-м, задает временную дистанцию к основным событиям весьма нехитрым способом - Педерсен возвращается в Ларвик и уже новому поколению учеников рассказывает о себе, предостерегая от увлечения коммунистическими идеями - что как раз уже запоздало, потому что эпидемия этой чумы уже схлынула, зато от новых, более страшных, сегодня мало кто хотя бы пытается искать противоядия. Так что Сульстад на своем уровне оказывается более продвинутым, чем Моланд на своем. И кроме того, на встрече с Сульстадом было довольно интересно в том смысле, что я предполагал, он на все отделается обычными интеллигентскими штампами, но он, хотя и демонстрируя обычное для прогрессивных интеллигентов двоемыслие (будучи монархистом, в душе остается по-прежнему коммунистом - так и сказал) очевидно, уже не раз имея дела с вопросами, которые мне захотелось ему задать, ответил если не убедительно, то, во всяком случае, содержательно. А если бы он в соответствии с собственными прежними установками отправился под конвоем на рисовые поля - тогда бы окончательно разобрался со всеми своими противоречиями.

"Норвежский ниндзя" Томаса Каппелена Маллинга открывал фестиваль, а для меня - закрыл, и оказался последним фильмом, который я посмотрел в этой программе, так что осадок, при том что фестиваль в целом удался, остался не самый приятный. Я, правда, шедевра и не ждал - жанр т.н. "документальной фантастики" предоставлял кинематографистам не так уж много возможностей и, как можно было понять заранее, слишком быстро выродился, а фильмы по инерции продолжают снимать. Маллинг экранизировал собственное сочинение "Техники ниндзя". Действие происходит в 1980-е. Главный герой Арне Трехольт возглавляет подразделение ниндзя, которые тренируются на затерянном острове - настоящем земном раю, где бродят непуганные животные, а посторонним вход запрещен. Но неожиданно Трехольта обвиняют в связях с КГБ - его подставила тайная служба НАТО во главе со злодеем-интриганом: американцы заинтересованы в том, чтобы держать мир в страхе, это они устраивают теракты, чтобы свалить ответственность на коммунистов (вот, оказывается, кто был настоящим террористом в 1970-е - "бригады" и "пантеры" вовсе ни при чем), и Норвегия по их замыслу должна быть частью этой системы, а не проводить самостоятельную политики и не стремиться к дружбе между странами. Натовцы готовы и короля Норвегии убить, если понадобиться, лишь бы реализовать свои коварные планы - но ниндзя побеждают. Наверное, можно было даже из этой "прогрессисткой" чепухи сделать что-то забавное. Но такого рода кино предполагает либо зрелищность, либо необычайно остроумную разработку концепции. В плане зрелищности "Норвежский ниндзя" являет собой образчик "голливуда за три копейки" и походит на любительскую или учебную работу, подражающую фантастическим боевикам-блокбастерам - но положим, так и было задумано. А вот что касается разработки концепции - тут авторское скудоумие натыкается на преграду непреодолимую. Заявка на высказывание есть - а сказать нечего, и умений не хватает. Провозгласить лишний раз что-то против НАТО и за дружбу народов во всем мире - не ново, сделать фильм значительно трудней.

(comment on this)

12:40p - "Месть" реж. Сюзан Биер в "35 мм"
У Кристиана мама умерла от рака мозга, родители Элиаса собираются разводиться. Элиас носит брекеты и одноклассники дразнят его "Крысиной мордой", сдувают шины велосипеда и всячески издеваются. Кристиан в классе новенький, только что приехал из Лондона после смерти матери, и до этого часто менял школы - он знает, как себя поставить: избивает главного обидчика нового друга и угрожает ему ножом.

Младшие подростки - не самая благодатная тема для кино на сугубо подростковую тематику (заведомо исключаются многие выигрышные темы), но в фильме два вполне равноценных сюжетных плана. Отец Элиаса - доктор-волонтер, врачующий в неопознанной африканской пустыне благодарных чернокожих дикарей. Все чаще на его импровизированный операционный стол полевого госпиталя попадают женщины со вспоротыми животами - так бесчинствует местный "браток", Большой Человек. Это "человек" позднее оказывается пациентом Айболита - у него в ране на ноге уже черви завелись. Друзья-негры отговаривают белого брата - не лечи, мол, он же убийца, но доктор берется лечить. А потом, не выдержав, отдает уже почти здорового бандюка на растерзание толпе. Тем временем далеко-далеко на севере в благополучной Дании двое мальчишек собираются отомстить обидчику отца Элиаса - автомеханику, который ударил его ни за что и не извинился. Дедушкины фейерверки идут на бомбу, которую Кристиан собирает, пользуясь инструкциями из интернета. Бомбу они бросают с утра пораньше в машину автомеханика, но Элиас выбегает, чтобы предупредить невесть откуда взявшихся поблизости людей, и осколки ранят его.

Последние полчаса картины исполнены неизъяснимой интеллигентской благостности и, положа руку на сердце, тошнотворны. Но так или иначе кино вышло хорошее, вопросы режиссер ставит правильные, нужные, другое дело, что она не состоянии не то что дать на них верные ответы, но хотя бы достойно от ответов уклониться, хотя бы как ЛаБьют в "Лейквью" или Джордан в "Немыслимом". Пытаясь определить грань, где терпение исчерпывается и следует применить силу, датская интеллигентка, для которой это пока еще вопрос сугубо теоретический, такой грани не находит, не ощущает. Она продолжает верить, что силу подлости и злобы одолеет дух добра - сам по себе, без насилия. Мысль эта, впрочем, уже в фильме получает двусмысленное развитие - в "африканской" линии герой последовательно терпим и честно исполняет свой долг, но все-таки убивает своего пациента чужими руками, допускает и даже желает, чтобы того уничтожили. Про таких "пацифистов" запоздало очнувшийся от интеллигентского дурмана Оруэлл когда-то говорил, что они избегают насилия, потому что за них его творят другие. Идиотическая идея "непротивленчества" сто лет назад была не слишком, может быть, удачно в художественном отношении, но очень точно по сути доведена до гротеска в повести Михаила Арцыбашева "Смерть Ланде". Авторы "Мести" не просто останавливаются вовремя, но и, доказывая, что месть гнусна, вредна, аккуратно пятятся назад. А так хотелось поверить, что где-то в Европе подрастает поколение "неуловимых мстителей" - но нет, никакой надежды.

(comment on this)

12:42p - "Гоп-стоп" реж. Павел Бардин
Ну подумаешь, кино человек не умеет снимать - он против Путина зато. В "Гоп-стопе" свою несостоятельность Бардин-мл. попытался хотя бы прикрыть иронией, но вышло еще хуже, чем в "России-88" - там, по крайней мере, была заявка на серьезный разговор (при том что интеллигент ни о чем всерьез говорить, конечно, не может, он способен только воспроизводить готовые штампы, а Бардин даже не умеет это делать на мало-мальски достойном уровне):

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1499943.html?nc=57

а тут - фарс, лубок, шутки-прибаутки, но с неизменной фигой в кармане и сопродюсером Анной Михалковой в паре эпизодов. Главные же герои - два дружбана, мелких бандита (Петр Федоров и Алексей Голубков) из захолустного городка Нижнего Верхолуйска, которым правит продажный мэр (Владимир Ершов) и его присные переквалифицировались в робин-гуды, ушли в леса и оказались не просто бандюками, а идейными борцами с кровавым политическим режимом, выразителями чаяний народных. Вместе с ними в лесах партизанит отец одного из персонажей, только что освободившийся из спецпсихтюрьмы, и спившийся сосед, бывший следователь. Еще до финального выхода-пляски и имитации закрывающегося занавеса действо сильно напоминает плохо отрепетированный домактерский капустник, благо фильм наводнен артистами больших и малых академических театров, с явным численным преобладанием представителей Малой Бронной, от исполнительницы главной женской роли украинки-проститутки Марины Орел до Льва Константиновича Дурова и дочери его Екатерины. К актерам претензий нет, хотя и Голубкова, и Ершова, не говоря уже про Дурова, мне доводилось наблюдать в куда более достойных их возможностей видах, но это еще ничего.

Бардин, хотя и мало что умеет, старается показать, что много знает, да если даже и не старается, чужое, подсмотренное, заимствованное из него за отсутствием собственного голоса так и прет, и в самом деле - в "Гоп-стопе" есть и аллюзии на гоголевского "Ревизора", и более-менее осознанный отсыл к климовскому "Добро пожаловать, или..." (парад-карнавал овощей во главе с кукурузой), а отдельные мизансцены, где пляска героев переходит в драку, а драка в объятья, волей-неволей выдают уроки, может и бессознательные, Абдрашитова-Миндадзе и т.д. вплоть до "Синих носов" (у Бардина глава нижневерхолуйского МВД влюблен в трансвестита-секретаря мэра, таков потолок бардинской фантазии), но если с чем-то всерьез сравнивать "Гоп-стоп" - то стоит вспомнить "Сматывай удочки" Олега Степченко, даже если сам Бардин его и не видел - такой же бездарный и пафосный проект с таким же ужасным Петром Федоровым в роли одного из двух друзей-отморозков. Только в "Сматывай удочки" не было хотя бы претензий на социальную значимость высказывания - было только тупое стрепление выпендриться и по возможности заработать - хотя и Степченко не опускался до приколов вроде того, что проститутка по схожему родимому пятну на яйце устанавливала отцовство. Бардину же стяжательство, вероятно, чуждо, а обвинений в плохом вкусе он не боится, приемы у него, может, и низменные, зато помыслы возвышенные - у Павла Гарриевича за Русь-матушку душа изболелася. Вот и папа, мультипликатор-лауреат Гарри Яковлевич, принял посильное участие - озвучил за кадром текст от автора, нарочито псевдофольклорную поебень сказочную. Что там да как по сюжету, по героям - не так важно, а важно, что у коррумпированного мэра в кабинете бюст Путина стоит, а путинский портрет, чуть ли не каменьями драгоценными выложенный, продажный князек аки икону чудотворную целует. В финале, под занавес, является народу и персонаж, на Путина смахивающий - после чего кульминационная сцена побоища в праздник веселый общенародный переходит. Под балалайку звонкую, вариации на тему песен Александра Яковлевича Розенбаума наигрывающую - тоже вот печальник земли русской, Александр свет Яковлевич, почетный казак донской, глубоко и верно постигший душу народа православного. Стонет, стонет народ русскый в товарищеских объятьях бессовестных бизнесмено-чиновников, но зреет, зреет в нем протест, пока стихийный, пока дикий, но идеями интеллигентов с Триумфальной направленный подымется народ, расправит плечи свои богатырские... - тут и сказочке конец.

Что самое противное - выход фильма в прокат сопровождает пиар-акция, завязанная на обещании отчислить проценты от выручки за проданные билеты в детские дома. Один из двух главных героев в картине - воспитанник детдома, и внутри фильма есть эпизоды, "рифмующиеся" с рекламными, так что непонятно, пиаровская идея возникла из сюжета фильма или сюжет подгонялся под пиар - но это, допустим, вопрос второй. Ловить продюсеров на слове, куда на самом деле они потратят выручку - и подавно не мое дело, а учитывая, какова будет эта выручка, ее и всю целиком отдать не жалко что в детские дома, что в воровские общаки, что просто в мусорку выбросить - невелика потеря, да не в том суть. Но вот что совершенно точно - если задача была действительно деньги для детских домов собрать, но легче и быстрее было их попросить непосредственно у бандитов, они бы, скорее всего, дали - не ангелы, они, конечно, тоже, а все-таки куда приличнее интеллигентов.

(comment on this)

12:43p - "Публичный скандал" реж. Мацей Прыковски, "Хэль", реж. Кинга Дембска, "Генерал Нил" реж. Р.Бугайский
Сходство по меньшей мере на фонетическом уровне между словами "факинг" и "факел" обнаружил еще Джулиан Барнс, точнее, переводчик на русский его "Метроленда". Кинотеатр "Факел" заслуживает характеристики именно в этом ключе. Минут десять никто не мог мне объяснить, в какую сторону к нему надо выйти, при том что кинотеатр расположен в двух шагах (буквально - в двух) от перехода. Потом я обрадовался, увидев вывеску на фасаде - на первый взгляд она напомнила оформление "Пионера", оба кинотеатра явно появились в одно время: на первом этаже добротной "сталинки" для культурного обслуживания окрестного населения - но достаточно было открыть дверь, чтобы заметить: "Пионер" и "Факел" - явления из разных Вселенных. В "Факеле" практически нет фойе, то есть крошечный вестибюль с кассовым окошком соединяется с залом (кресла новые, но все остальное - просто жуть) квадратным коридором размером с прихожую моей конуры, а туалеты располагаются по другую сторону, за дверью слева от экрана, то есть пройти туда можно только с началом сеанса или сразу после его окончания. Сеанс, назначенный на 13.00, кстати, задержали, а объяснение меня просто растрогало: оказывается, в 11.00 стояла "Месть", и на нее сначала никто не пришел, а потом, с опозданием, появился один зритель, купил билет, и фильм запустили, так что все последующее расписание сдвинулось вслед за ним. Впрочем, я ко всему уже был готов, поскольку накануне дважды в это заведение звонил. Сначала просто узнать, к кому там подходить насчет списков гостей - оказалось, что списков никаких нет и мне было сказано: "Вам придется за все заплатить!" - после чего я стал звонить организаторам польского кино и уточнять, что за дела. Те вроде бы проблему решили и списки в "Факел" отвезли, но позвонив второй раз, чтобы удостовериться в этом (я уже понимал, с кем имею дело), мне пришлось пережить десятиминутную разборку, пока кассирша и администратор вдвоем искали в списке мою фамилию и наперебой убеждали, что нет такой - потом нашли и стали жаловаться, какие неудобные им списки составили (ну к жалобам на то, как все неудобно и назло делается, я тоже приучен, этим меня не возьмешь). Наконец, когда я уже приехал к "Факелу" и даже нашел его, пришлось торчать в вестибюле с кучкой таких уебков, что страшно было подумать о том, чтоб сидеть с ними в зале. Мужик-администратор с железными зубами, правда, на этот раз меня в списке нашел довольно быстро, но я еще успел рассмотреть, что на "уголке клиента" или как это сейчас называется в заголовке к этой стенгазете "ГУП Московское кино" аббревиатура была заклеена бумажкой - то есть "Московское кино", видимо, уже то ли не государственное, то ли не унитарное предприятие?

"Публичный скандал" показывали с двд, перевод, как водится, никто не редактировал, да и само произведение, честно говоря, вряд ли стоило пережитых испытаний. То есть это очень милый польский фильм про силезское захолустье, где остановилось производство, транспорт и сама жизнь. В городке Фытель живет одинокая Люца, служащая заброшенной станции, мимо которой больше не ходят поезда, и перечитывающей от нечего делать "Анну Каренину", при ней - дородная племянница-девка по имени Мотылек, за девкой ухаживает соседский парень Романек, водящий иностранцев на экскурсии по заброшенному заводу и приторговывающий коноплей, которую выращивает на огороде у соседок-старух под видом бразильских огурцов, а к парню в гости после 25-летнего отсутствия заявляется бродяга-отец, когда-то в Люцу влюбленный и переживший с ней страстный роман. В это же самое время остановившуюся жизнь городка нарушает эксгибиционист в маске. На деле никакого эксгибициониста, конечно, нет - за него принимают то несчастного ассенизатора, вынужденного переодеваться перед возвращением домой, то любовника одной из замужних женщин, голышом выпрыгивающего из окна, то отца Романека, бегающего в розовом халате нарочно, чтобы отвлечь внимание общественности и способствовать развитию отношений сына и племянницы давней возлюбленной. Скандал разрешается ко всеобщему удовольствию - замужняя женщина продолжает принимать любовника, молодые вроде бы о чем-то договариваются, старики расставляют в своих отношениях все по местам, Люце вручают знак отличия как почетной железнодорожнице, одновременно окончательно закрывая ее полустанок. И, в общем, это все очень симпатично - но уж конечно не "Анна Каренина" далеко.

"Хэль" я смотрел не сначала, хотя и доехал от "35 мм" с норвежского кино довольно быстро на троллейбусе (а до Разгуляя от Земляного вала шел пешком, чтоб не ждать и не пересаживаться потом) - пропустил завязку, где, согласно аннотации из буклета, главный герой, врач Петр, встречает своего взрослого сына и эта встреча служит завязкой драмы. Петр - наркоман, но до последнего надеется, что это поправимо. Ситуация в чем-то напоминающая балабановский "Морфий", но там важнее социально-исторический контекст, а здесь, в "Хэле" (хэль - так герои называют наркотик) герой рассматривается как бы под микроскопом. Он ведь и сам врач, то есть понимает, что с ним происходит - но, не контролируя себя, постепенно опускается, начинает бить жену-чешку и теряет ее, лишается работы, превращается в бродягу, наконец, получает на улице удар ножом в живот, и только после этого всерьез начинает лечиться, едет в санаторий, восстанавливает здоровье и жизненные позиции. Фильм сильный, жесткий, лаконичный и по проблематике универсальный - конечно, он прежде всего о проблеме наркозависимости, но еще и о том, что невозможно спасти того, кто сам не желает спастись, а это не только к наркотикам имеет отношение.

"Генерал Нил" Рышарда Бугайского - кино, значительное своей темой, и при этом, на первый взгляд, стилистически традиционное, даже старомодное. В фильме рассказана история Августа Эмиля Фильдорфа, бригадного генерала польской армии, в годы Второй мировой войны руководившего подпольем Армии Крайовой, а после русской оккупации казненного по сфабрикованному обвинению. Мне бы, поскольку я не знаю подробностей, интереснее было бы увидеть в фильме всю жизнь этого человека, начиная если не с детства, то, по крайней мере, со службы, но в картине есть в самом начале несколько эпизодов, связанных с акциями Армии Крайовой против нацистов, а в целом действие сосредоточено вокруг того, какое зло принесли и герою, и всей Польше русские захватчики. Под вымышленным именем и с поддельными документами генерал случайно попадается русскому патрулю с долларами, переданными ему для продолжения борьбы за свободу, и оказывается в сибирском лагере, откуда с другими поляками возвращается домой в 1947-м. Некоторое время живет в оккупированной Польше по тем же липовым документам, но решается раскрыться. Коммуно-православным фашистам и содействующим им местным коллаборационистам необходимы показательные процессы, чтобы держать польский народ в постоянном страхе - только так людьми можно управлять. И хотя генерал давно уже не замышляет ничего против новой власти, не ведется ни на какие провокации, его арестовывают.

Фильм не столько погружается в личность генерала, великолепно сыгранного Ольгердом Лукашевичем, сколько раскрывает механику социальной системы в оккупированной Польше конца 1940-начала1950-х годов, захватывая все структуры и эшелоны власти вплоть до карикатурного и марионеточного Болеслава Берута. Может быть, излишне педалируя момент, что в этот период Польшей руководили, опираясь на силу русских оккупантов, не этнические поляки, а в основном евреи - но, с другой стороны, это тоже исторический факт, что было, то было (и антисемитская кампания в Польше, развязанная два десятилетия спустя уже при Гомулке, во многом была обусловлена процессами, происходившими тогда). Генерал Нил - человек здравомыслящий, он не только не собирается организовывать нелегальную сеть для борьбы с русскими захватчиками, но и других отговаривает, понимая, что это самоубийственно для польского народа, что в отличие даже от нацистов русские, если их прижать, не пощадят никого. Его лично это, впрочем, не спасает, как и его семью - жену и дочь лишают имущества, а самого генерала-героя сажают в одну камеру с нацистскими преступниками, судят по той же статье, что и нацистов, и казнят тем же способом - через повешение. Но есть в фильме эпизод, настолько выламывающийся и сюжетно, и стилистически из общего ряда, что через него можно воспринять этот фильм в ином, символическом, притчевом ключе: один из членов Верховного Суда, Игорь Андреев, спускается по лестнице после того, как без обсуждения, под диктовку "сверху" оставлен в силе смертный приговор генералу, и по привычке пересчитывая ступени, останавливается в крайнем удивлении, возвращается и пересчитывает их снова: всегда было одиннадцать, а стало десять - что-то не так.

(comment on this)

12:44p - "Апельсиновая девушка", реж.Эва Дар; "Домой на Рождество" реж.Бент Хамер (норвежское кино в "35 мм")
Логично было предположить, что в фильме про подростка Харальд Розенстрем играет именно подростка - но оказалось, что ему в "Апельсиновой девушке" досталась роль... отца, правда, давно умершего и, соответственно, молодого, в период знакомства с матерью 16-летнего Георга. Мальчик со дня похорон, десять лет, не было на могиле отца, и мало что помнит - разве что смутно припоминает, как они вместе рассматривали звезды, и это увлечение у него осталось. Он едет на горнолыжный курорт не кататься, а наблюдать в телескоп за редко, раз в 56 лет, появляющейся на небе кометой. Мать дает ему оставшиеся от отца письма. Без энтузиазма Георг начинает их читать - и узнает, что отец, Ян Олав, и мать встретились случайно в трамвае № 12, когда у матери в руках был огромный пакет с апельсинами и они рассыпались. Ян Олав не сразу вспомнил, что с этой девушкой они вместе играли в парке еще в детстве, но долго не виделись. Он начинает следить за "апельсиновой девушкой" - правильнее, возможно, перевести как "девушка с апельсинами", поскольку героиня - начинающий художник, и апельсины ей нужны для натюрмортов, а в большом количестве - потому что "двух одинаковых не бывает". Она едет на стажировку в академию художеств Севильи, он накануне экзаменов летит за ней - в общем, ничего особенного, но они встречаются, женятся, появляется сын, Ян Олав умирает от тяжелой болезни, а спустя десять лет Георг, читая письма отца, восстанавливает связь с ним. Одновременно у Георга появляется подружка, а у матери - новый ухажер, и не помнивший отца сын начинает мать третировать, а с подружкой вести себя странно (если только засыпать девушке лицо снегом не входит в норвежский кодекс ухаживания). И все-таки постепенно понимает, что, с одной стороны, все настоящее - навсегда, а с другой - любовь бывает долгая, а жизнь еще длинней. И поняв, оставляет из букета тюльпанов на отцовской могиле один цветок, а оставшие бежит дарить девушке. Строго говоря - мог бы и отдельный букет купить, но для подростковой мелодрамы так даже мило. Мораль нехитрая, как и сюжет. Харальд Томпсон Розенстрем (в норвежских титрах указано его полное имя) - студент курса Серебренникова, так что до сих пор я его видел только на сцене (последний раз - в "Отморозках"), и конечно, в первую очередь фильм привлек фактом его участия, а не сюжетом и не моралью. Ну а кроме того - в Осло трамвайный маршрут № 12 был моим любимым: он проходит вдоль залива мимо крепости, причала и дальше едет к парку скульптур Вигеланда, так что я на нем катался на нем год назад в течение недели каждый день.

Все последние фильмы Хамера у нас выходили в прокат, и, может быть, стоило подождать, не тратить вечер на новый, но я решил остаться. Видимо, все-таки, зря - картина, безусловно, добротная, но в отличие от чудесных "Кухонных баек" и неплохого "О'Хортена" радости от нее никакой, одно расстройство, пусть это и не только вина режиссера - он показывает то, что есть на самом деле. Несколько сюжетных линий перекрещиваются в Рождественскую ночь: бывший футболист, превратившийся в бомжа, встречает свою давнюю любовь, торговку елками, и та снабжает его деньгами на билет до родного города; разведенный мужчина заявляется к жене, глушит ее нового сожителя лопатой и под видом Санта Клауса поздравляет детей, а бессознательное тело подбрасывает в ясли уличного вертепа, вытащив оттуда фигурку Христа-младенца; немолодой мужчина снова обманывает любовницу, отказываясь уйти от жены, как обещал; врач уезжает от праздничного стола и жены на срочный вызов, чтобы принять роды у застрявшей в глуши албанки и ее мужу-сербу отдает свою машину, чтобы быстрее добрались до родственников в Швеции, а сам возвращается пешком; маленький мальчик предпочитает проводить вечер в компании чернокожей негритянки-мусульманки из старшего класса, а не дома с семьей. Все это на первый взгляд довольно трогательно - если не начать разбираться, а что, собственно, происходит. Фильм называется "Домой на Рождество" - но никто не стремится "домой", наоборот, все бегут из дома, от родни, от любимых - и стар, и млад. А те, кто стремится (спившийся бомж едет в поезде, престарелая супружеская пара сидит у себя в домике) - те и не доживают до Рождества. Старые норвежцы умирают - зато и негритянка-мусульманка со своими родителями, и албанка с сербом и их новорожденным метисом чувствуют себя превосходно, как дома, в то время как европейцы бомжуют, их семьи распадаются, двое мужчин делят одну женщину (в линии о разведенном отце) или двое женщин делят одного мужчину (в линии о немолодом неверном муже), смерть идет за ними по пятам, зато для негров, албанцев и сербов открыты все дороги, мусульмане и православные оказываются единственными, кто на этом вроде бы чужом для них празднике доволен и счастлив, у кого в теперешней Европе есть будущее. Одна из первых сцен картины - встреча чернокожей мусульманки с мальчиком, который учится в той же школе классом младше, у витрины с игрушечной железной дорогой, и их диалог: "Мы не празднуем Рождество, мы мусульмане" - "Мы тоже не празднуем, мы даже в Деда Мороза не верим". "Глупо быть христианином раз в год" - говорит врач жене, отправляясь принимать роды у беременной от серба албанки - кстати, из флэшбеков становится понятно, что она снайпершей была на войне, а теперь вот в Швецию направляется. Если это и рождественская сказка - то очень страшная, и слишком похожая на правду.

(1 comment |comment on this)

12:45p - "Агора" реж. Алехандро Аменабар
Так долго ждал, пока покажут этот фильм по телевизору, что чуть было не пропустил эфир, заметил в последний момент - иначе вышло бы совсем обидно, потому что еще когда "Агора" шла в прокате, мне очень хотелось ее увидеть, но в силу обстоятельств не получилось. При том что я знал - кино такого рода у меня вызовет в лучшем случае противоречивые впечатления. Но в любом случае "Агора" - произведение искусства высокой пробы. А дальше уже можно разбираться в деталях.

Мне не показалось, как в свое время продвинутым кинообозревателям, что "Агора" - однозначная инвектива, направленная против христиан и христианства как религии нетерпимости и фанатизма. Я также не увидел совсем уж прямых и явных параллелей между христианством 4-го века и современным исламом, которые в критики проводились настойчиво. Другое дело, что по духу, по типу своего мышления Аменабар - безусловно, язычник, и это не в "Агоре" только проявилось. Его отношение к смерти в "Море внутри" - такое же языческое, как отношение к культуре, науке и статусу человеческой личности в "Агоре", если этого не принимать как данность - лучше не тратить время на просмотр его картин. И понимание истории в обоих случаях - тоже вполне языческое: то есть идея личного бессмертия Аменабару совершенно чужда, зато в истории он видит бесконечный цикл (для христиан всеобщая история - линейна и конечна, зато бесконечна жизнь отдельной души). На этом принципе выстроена и драматургия "Агоры".

Александрия 4-го века - последний оплот язычества в империи, где после гонения на христиан именно христианство неожиданно для многих стало официальной, а главное, самой массовой религией; аристократка Гипатия увлечена философией и астрономией (которые в античной науке не разделяются), предмет ее забот - устройство солнечной системы, она пытается разрешить загадку движения небесных тел, и постепенно приходит к выводу, что Аристарх с его гелиоцентризмом был ближе к истине, чем Птолемей, но и он ошибался - не самом деле движется Земля вокруг Солнца не по кругу, а по эллипсу; тем временем христиане, спровоцированные языческой верхушкой, устраивают погром в Александрийской библиотеке; затем, снова спровоцированные уже иудейской знатью, организуют еврейский погром; после чего наступает черед разборок между христианами - более и менее умеренными. В фильме три основных сквозных персонажа - Гипатия, влюбленный в нее ученик Орест и раб Давус, тоже влюбленный в госпожу (до сего дня - самая значительная роль очень перспективного Макса Мингеллы). Орест после запрета на поклонение языческим богам принимает христианство и становится префектом, Давус поначалу увлечен не только самой Гипатией, но и ее учением, но разочаровывается и подается к самым фанатичным христианам, а разочаровавшись и в них, в финале спасает Гипатию от мучительной смерти - христиане собираются побить ее камнями, а он, любя, убивает ее сам, буквально душит в объятьях. Гипатия неизменна в своих убеждениях на протяжении фильма, Орест лишь разыгрывает перемены, приспосабливаясь к изменчивым социальным обстоятельствам, Давус меняется постоянно, и если подходить с этой точки зрения - именно он тут главный герой: в финале Гипатия погибает, Орест исчезает, линия же Давуса остается открытой - неизвестно, каким образом сложится его судьба и образ мыслей после убийства Гипатии.

Аменабар старательно имитирует политкорректность: неблаговидный образ христианства тут не универсален, отвратительны только фанатики, руководимые епископом (чуть не сказал - патриархом) Кириллом, но фанатизм присутствует и среди язычников, и среди иудеев, причем с язычниками христиане и евреи расправляются вместе, мало того, в обоих случаях христиане ведутся на провокацию - именно язычники намереваются поначалу порезать христиан и именно евреи заманивают их в ловушку, чтобы побить камнями. И в этом смысле, в контексте циклической модели истории, правомерны, пусть на них и нет намеков в фильме (ислама в 4 века еще в проекте не существовало), аналогии с сегодняшним днем. Но при всем том пафос Аменабара - откровенно антихристианский, и претензии режиссера к христианству - не политического, не социального и не общегуманистического свойства (как раз что касается этики поведения, общественной терпимости и склонности к демагогии в фильме все "партии" ведут себя практически одинаково - будоражат толпу, плетут интриги и сражаются за влияние).

Христианство отталкивает Аменабара своей устремленностью в нездешний мир, отказом от тех знаний, от того материального и интеллектуального наследия, которое не пригодится верующему в жизни вечной, и наконец, отказа от себя во имя Бога. При этом режиссер противопоставляет этому не плотские радости (Гипатию хоть и обвиняет в колдовстве, в распутстве, но в фильме нет никаких указаний на ее какую бы то ни было "личную жизнь", она все в своей науке), но радость познания, и все-таки речь у него неизменно сводится к познанию материального мира, ее - и его, режиссера - даже звездное небо восхищает лишь постольку, поскольку оно материально и может быть познано. Христианство держится на Тайне, а вот как тайны Аменабару поперек горла, тайны в таком контексте унижают человеческое достоинство, а назначение человека - сделать тайное явным, и это в его фильме - самый принципиальный момент. Все остальное - проповедь веротерпимости, мультикультурализма и исторической преемственности - ему и самому, видимо, не слишком интересно, потому он нет-нет да и срывается в пошловатую демагогию (один из лейтмотивов фильма: "нас объединяет больше, чем разъединяет, мы все братья"), оставаясь, впрочем, и в ней настоящим, значительным художником.

(3 comments |comment on this)

12:45p - Александр Лабас в Третьяковской галерее на Крымском валу
Выставка скоро закрывается, но меня она как-то не особенно привлекала с самого начала и пошел я на нее в итоге больше от нечего делать, а не из сознательного интереса. Лабас - художник своего времени, с характерной для этого поколения судьбой (родился в Смоленске, где вырос вместе с братом Абрамом, впоследствии красным комбригом, расстрелянным в 1937-м, учился у Рерберга, потом у Штеренберга, сотрудничал с театром Михоэлса, попал под раздачу в годы "борьбы с формализмом"...) и обладавший, безусловно, узнаваемой манерой, но все-таки не слишком выделяющийся из среды своих современников, особенно что касается тематики. Выставка называется "На скорости ХХ века", что подчеркивает скорее особенности стиля автора: изображение у него чаще смазано, картинка как будто с трудом поддается фиксации в статике, она вся в движении. Движутся у Лабаса дирижабли и самолеты, поезда и пароходы, преобладают достижения сталинского воздухоплавания и дирижаблестроения, но также и достижения метростроя. За редким исключением вроде экспрессивной картины "В авиационной катастрофе" (1928) настроение - светлое и радостное в работах 1920-1930-х годов. Мрак и ночь появляются либо в цикле, посвященном Октябрьской революции (сумрачный Петроград, вооруженные матросы и т.п. - набор образов стандартный вплоть до Ильича на броневике, но даже тут отряд в кузове грузовика упирается в небо, подобно московским стройкам - Лабас действительно мыслил в духе своего времени, независимо от тематики), либо в вещах более поздних, начала 1940-х годов, связанных с военной темой (но и тут, опять-таки, возникают аэростаты - только теперь уже заградительные). Большой раздел посвящен сотрудничеству Лабаса в 1930-е в основном годы с театрами - с ГОСЕТом (спектакль "Миллионер, дантист, бедняк" по водевилю Лабиша, 1935), с Белорусским еврейским государственным театром ("Поединок машин", 1929), с театром им. Ермоловой (постановка Ю.Никулина "Армия мира"). И параллельно - фантастические города будущего, технические проекты вроде "Аэропоезда С. Вальднера", полеты на Луну и проч. прекраснодушные мечтания, которые почти буквально воплощаются в московских стройках того же периода. В центре экспозиции - реконструкция скульптуры (сегодня ее назвали бы скорее инсталляцией) "Электрическая венера", призванного некогда продемонстрировать технический прогресс при социализме.

Если честно, большого впечатления выставка на меня не произвела. И не только потому, что парочка ублюдков притащила с собой в музей младенца, который визжал и бегал, пока его предки, умиляясь на свое отродье, мельком поглядывали картины. При самом выходе на первом этаже установлена электронная панель (Третьяковка в духе времени пытается модернизироваться, но в основном пока что курам на смех - из компьютеров в центральном холле работает только один, и в нем загружены три программы - посвященные Шишкину, Борисову-Мусатову пополам с Врубелем и предлагающая самостоятельно моделировать пейзаж), позволяющая знакомиться с творчеством Лабаса опосредовано, но более подробно. Так там можно увидеть столько всего разного! От серии "жители далеких планет" - воображаемых инопланетян, напоминающих советских физкультурников, только зеленых и с крылышками - и блестящих шаржей до огромного количества портретов современников и портретных зарисовок: кого только нет - Маяковский, Шостакович, Вознесенский, Оборин, Эйнштейн в нескольких вариантах, Ван Клиберн - всех и не перечислить. Плюс портреты жены и всякой родни. Плюс позднейшие цветочные композиции вплоть до 1983 года, последнего года жизни художника. При этом непосредственно в экспозиции ничего такого нет, творчество Лабаса представлено на удивление, до обидного однобоко, масса вещей фактически дублируют друг друга, а целые пласты его наследия по каким-то причинам (может и объективным - не знаю) остались неохвачены вовсе. Например, можно воочию увидеть только два автопортрета - 1930 и 1947 года, при том что судя по электронной версии портретистом Лабас был отменным.

(comment on this)

12:46p - "Изумительный" реж. Паоло Соррентино
"Когда "Красные бригады" похитили Альдо Моро, я поклялся, что если его освободят, я никогда не буду есть мороженое. А я очень люблю мороженое".

На позапрошлом ММКФ был пресс-показ "Изумительного" и ничего не стоило его посмотреть, но он с чем-то совпал, как потом совпал пресс-показ перед выходом фильма в прокат - его поставили в "Пионере" параллельно с пресс-показом фильма-открытия уже следующего, прошлогоднего ММКФ, то есть ровно год спустя, и крутили его только в кинозале на "Винзаводе", а на "Винзавод" я бы кино смотреть не пошел, даже на картину, которая меня очень интересовала. "Изумительный" интересовал меня очень, но ждать, пока его покажут по ТВ, пришлось долго - я уже перестал на это рассчитывать. А когда показали, и я даже об этом узнал несмотря на отсутствие телепрограммы на начавшуюся неделю (не успел перед выходными заехать в редакцию - не за деньги же покупать) - опоздал к началу, пока доехал до дома с польского кино (но поляков и подавно никак нельзя пропускать, их уж точно нигде и никогда больше не увидишь), включил примерно через полчаса после начала (по счастью, его явно задержали, и сильно).

Общее впечатление, конечно, сложилось, но жалко потерянных деталей, потому что "Изумительный" весь складывается из деталей, и каждая важна. И это не детали сюжета, не подробности реальной истории. Кстати, совсем недавней, Андреотти ведь - не деятель мифического прошлого, я прекрасно помню, как его имя полоскали в новостях в 1980-е. С другой стороны, для всякого, чье детство прошло под сирены увертюры к сериалу "Спрут", документальные подробности деятельности итальянской мафии того периода вряд ли могут оказаться откровением. А судьба самого Андреотти, пусть и небезынтересная - из бедной семьи, из провинции, достиг высшей власти, но не было покоя измученной душе - на фоне многих других исторических деятелей 20 века все-таки значительными событиями небогата: ну подумаешь, судили - дело же, фактически, ничем не кончилось. Почему не кончилось - фильм на этот вопрос тоже отчасти отвечает, хотя опять-таки ценность "Изумительного" не в том, что он раскрывает нам глаза, сколь грязное дело политика, о чем можно догадаться и без художественного кинематографа. Ценность в том, что "Изумительный" - в кои-то веки - выдающееся произведение искусства, с очень свежим взглядом на старые-престарые темы.

Снимать кино про политику - дело неблагодарное, про политиков - и подавно, а если речь идет о событиях, которые у многих на памяти - безнадежная, казалось бы, задача. Или тогда надо выходить на какой-то совсем иной уровень обобщения, на универсальную проблематику, на метафору, на притчу. Соррентино движется другим путем. Он не боится углубляться в детали, которые за пусть и небольшой, относительной, но все же давностью лет могут показаться излишними даже внутри Италии, где и сегодня хватает политических интриг (правда, менее кровавых, чкем 30-40 лет назад), не говоря уже об остальном мире. И он не стремится показать Андреотти с точки зрения "общечеловеческой" - наоборот, он концентрирует свое внимание на политической деятельности героя, на подробностях его профессиональной деятельности в качестве депутата, сенатора, многократного премьер-министра, кандидата в президенты, наконец, обвиняемого в связях с мафией. Но как он это делает!

Фильм-балет: в нем много слов и никто не танцует, но за кадром так к месту, так естественно звучат то скрипичный концерт Сибелиуса, то "Павана" Форе. Бешеный ритм - режиссер не смакует "разоблачения", они идут потоком, направлемым логикой искусства, а не публицистическим задором, обрушиваются лавиной и оглушают - но тем интереснее наблюдать, как из-под завала встает, вырастает фигура героя. Очень спорная фигура с точки зрения юридической - но искусство судит Андреотти по своим, художественным законам. Поднять современного политика до уровня шекспировских королей или античных царей - непосильная для нынешнего кино задача, которая в "Изумительном" с блеском реализована. При том что в нем нет потуг на трагедию - много смешного и минимум философствований. Так, между делом, к примеру, "прогрессивный" журналист едко заметит в интервью с Андреотти: "Либо вы самый изворотливый преступник в этой страней, либо самый гонимый человек в истории многострадальной Италии" - на что герой напомнит ему, что именно он спас их "прогрессивную" газету, когда ее собирался купить еще более одиозный Берлускони, дабы издание и дальше могло служить "прогрессу", в том числе задавая каверзные вопросы своему "благодетелю".
"Для торжества добра необходимо зло. Бог это знает, и я это тоже знаю" - таков подход самого Андреотти. И в то же время лейтмотивом фильма становится фраза главного героя: "Я не верю в случайность, я верю в Божий промысел".

Самое неожиданное и радостное, что вопреки сложившейся традиции режиссер не выступает прокурором по отношению к персонажу, олицетворяющему саму идею государственной власти и публичной политики, к тому же политики характера, с интеллигентской точки зрения, в лучшем случае консервативной (представители "Красных бригад" нашли бы слова пожестче). Но он и не адвокат Андреотти - он в первую очередь художник. Он строит фильм на чередовании показаний героя перед комиссией, церковных исповедеий - и застольных разговоров с женой, и размышлений наедине с собой, и в то же время включает в видеоряд эффектные планы, связанные с заказными убийствами, с арестами и т.д., без чего итальянское политическое кино немыслимо. Камера, монтаж, актеры, и в первую очередь, разумеется, Тони Сервилло - и в самом деле изумительны. Небольшую роль играет Фанни Ардан - но не она украшает картину, а картина - фильмографию Ардан. О фильме справедливо было сказано еще в свое время, что такого политического "байопика" в истории кино еще не было - я, во всяком случае, не припомню ничего подобного.

При огромном количестве разного рода подробностей жизни героя, общественной и частной (его секретарша показывает огромные коробки любовных писем от женщин - адресату она их даже не передавала), зритель мало что доподлинно узнает про конкретного политика, поскольку не всегда понятно, чему можно верить, а чему не стоит; чуть больше - про то, как делается политика; но о том, как делается кино, что это такое, каким оно должно быть в идеале,"Изумительный" дает самое полное представление.

(1 comment |comment on this)

1:51p - русалки на ветвях сидят, глазами страшными глядят
Между делом отдавал долги искусству - досмотрел до конца "Шантрапу" и "Дядюшку Бунми". Оба фильма видел еще осенью на фестивале "Завтра":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1846484.html?mode=reply

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1847205.html?nc=6

но с обоих тогда пришлось уйти - надо ж было на метро успевать.

"Дядюшку Бунми" я в результате посмотрел от начала до конца с третьей попытки, потому что до того, как честно отсидеть почти два часа в "Пионере", заглянул еще на последние двадцать минут в "35 мм". К тому же пытался смотреть его с разных носителей (на фестивале показывали с бетакама). Очевидно, что все, что в этом фильме понятно, принимается с первого раза, а дальше смотри еще хоть четверть века - углубиться не получится, видимо, не для того и предназначено. На самом деле все это, конечно, шняга и чистой воды шарлатанство - и сын-обезьяна, пропавший 19 лет назад, и сцена совокупления принцессы с говорящим сомом, о которой интереснее читать, чем смотреть, и путешествие в пещеры, и красные глаза из тьмы - все это просто курам на смех, ходят впотьмах персонажи, добро бы хоть со свечками ходили - сошло бы за поиски духовности, а то ведь просто так шатаются, и либо околесицу несут, либо молчат подолгу, со значением как будто бы. Эпилог, где мать, дочь и примкнувший к ним монах смотрят телевизор, который мне достался даже в двойном размере, и подавно тут ни к чему.

"Шантрапу" я целиком не высиживал, а смотрел с середины и до конца, то есть захватил часть эпизодов, которые уже видел. В финале герой-режиссер, поссорившись-таки с парижскими продюсерами, порезавшими его шедевр,возвращается домой и русалка, которая уже появлялась в кадре раньше, увлекает его за собой под воду во время пикника на рыбалке. Такие чудеса в решете почему-то предлагается чтить как вершину и классику, хотя толку в них не больше, чем в "Самке" Константинопольского, но, по крайней мере, Константинопольский не претендует на то, что он гений, а его произведение - фундаментальное высказывание о жизни и об искусстве.

(1 comment |comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com