?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Friday, April 29th, 2011
12:11p - "Всюду жизнь" в ЦИМе, реж. Егор Дружинин
В новом спектакле Дружинину вроде бы не приходится выполнять функции, ему несвойственные, и делает он только то, что умеет - танцует сам и ставит танцы. Результат тем не менее удручает - спектакль идет час, но успевает за это время утомить невероятно. Строго говоря, его можно назвать и халтурой - хотя для халтуры он еще относительно качественный. Но если относиться к нему всерьез - добрые слова пришлось бы подбирать с трудом.

"Всюду жизнь" - танцевальный спектакль для драматических артистов. В некоем сверх-условном населенном пункте на задворках Восточной Европы живет в еще более условное время "где-то между 40 и 60-ми годами 20 века" ("хотя нетрудно представить нечто подобное и сейчас" - уточняет автор в программке) много-много одиноких женщин: на 21 актера - только шестеро парней разного возраста. Представление строится по принципу дивертисмента и состоит из 21 номера, сквозной темой которых становится дорога - она открывает спектакль, венчает его и служит примерно посередине интермедией, хотя и с несколько разными мотивами: в начале это ожидание и встреча, в конце - предчувствие расставания, невозможность расстаться и перспектива идти по жизни либо вдвоем, либо поодиночке. Микросюжеты отталкиваются либо от мелких деталей (платок в подарок), либо от стандартных схем (любовный треугольник). Танцуют персонажи как бы под мелодии старенького радиоприемника, который почему-то играет музыку в духе Горана Бреговича - псевдоцыганские обработки популярных мелодий 20 века вплоть до "Крестного отца".

Можно еще додумать, что дефицит мужчин и избыток одиноких женщин связан с тем, что недавно была война - хотя больше ничего о войне не напоминает, и среди женщин всего одна вдова, а среди мужчин - один солдат, и тот явно давно демобилизованный, то есть ситуация вполне характерна и для мирного времени, и даже слишком - для Восточной Европы где-нибудь на Балканах, ну да ладно. Набор типажей предсказуем до банальности: женщины - девочка-колокольчик, средних лет вдовица, сельская интеллигентка, местная оторва, старуха и т.д., парни - морячок, пижон, солдатик, опять-таки интеллигент ("писатель" в программке) и опять-таки старик. Еще более предсказуемы сюжеты, связанные с их взаимодействием и мотивы, вокруг которых строятся ансамблевые танцы, от стирки до танца с пьяными. Какие-то из них даже повторяются - к примеру, после танца с пьянами через некоторое время следует драка, за ней - примирение и снова пьянка-гулянка. Старичок, кстати, в финале номера "танго" умирают и вслед за тем идут похороны, но - чу! - принесли его домой, оказался он живой, старичок подхватывается и пляшет снова. В неназванной деревне неизвестного времени, в этом выморочном мире призраков между жизнью и смертью (вопреки неуемно-оптимистичному названию) свадьба сменяет похороны с легкостью необыкновенной, а драматургическая форма отсылает, как ни странно, к первой части "Старых песен о главном" 15-летней давности. Только драматургия "Старых песен" носила прикладной характер и увязывала в какое-никакое единство (очень удачно, если на то пошло) шлягеры сталинского кинематографа. В "Всюду жизнь" нет как таковых "шлягеров", при узнаваемости некоторых мелодий - а драматургия все равно несамодостаточна. В итоге спектаклю не не чем держаться и он рассыпается на отдельные номера различного, по большей части сомнительного качества.

Рождался спектакль как студенческий, в рамках летней школы СТД - и это заметно. Но "Печальная история одной пары" Глушкова - тоже студенческий спектакль, а сравнения неизбежны, и они точно не в пользу Дружинина. Мало того - танцевальных спектаклей для драматических артистов аналогичного "Всюду жизнь" формата сегодня - великое множество, в том числе и на академических сценах, взять хотя бы "Берег женщин" Холиной в театре Вахтангова, это совсем не такой шедевр, как глушковский диптих с "кудряшами" или то, что делает в Школе-студии МХАТ Алла Сигалова, но есть с чем сопоставлять. Увы, Дружинин ничего не изобретает, он следует готовым схемам, и не сказать, что удачно.

Самое обидное - неплохой, в общем, хореограф Дружинин для "Всюду жизнь" не смог придумать ничего по-настоящему интересного именно с точки зрения пластического решения. "Ожидание" на "Дороге" у него выглядит так: стоят женщины, всматриваются вдаль (вглубь зала, точнее) и переминаются с ноги на ногу. Танго старика и старухи - а играют актеры не такие уж и пожилые - выглядит убого и смехотворно, а вовсе не трогательно, как, очевидно, задумывал режиссер. Сам он играет-танцует, естественно, Пижона - и делает это, следует признать, неплохо. Вообще с ним снова работают проверенные артисты, Юрий Мазихин (партнер Дружинина по "Продюсерам"), Дмитрий Бурукин и Илья Глинников (главные роли в "Первой любви", правда, Глинников в нашем составе не участвовал, но обозначен в буклете), а также Ольга Прихудайлова (она, кстати, неплоха здесь), Александра Розовская (смешная очкастая девочка с косичками) и др. При этом даже от не самых зажигательных танцев на подиуме, застеленном ковриком под ядовито-зеленый газон зрительские ряды ходят ходуном.

(comment on this)

12:15p - Пелецис и Батагов в Камерном зале филармонии, Академия старинной музыки Т.Гринденко
"Revelation" Георгий Пелециса должны были играть во втором отделении, но Татьяна Гринденко решила антракта не делать, а порядок программы поменять, и начали именно с него - минималистского ("наймановского") по духу, но по форме неоклассическому сочинению для меццо-сопрано и инструментального ансамбля на текст Откровения. Вместо апокалиптического пафоса, однако, вещь от начала до конца пронизана интонациями радостно-удивленными, как если бы конец света увидел кое-что уже осознающий ребенок и поразился, до чего занимательна эта сказочная картина. В партии фортепиано также звучат мотивы детской песенки, связанные с беззаботно радостным приятием такого конца как нового начала (абонемент "Академии старинной музыки", связанный с исполнением исключительно музыки новой, как раз называется "Мой конец - мое начало").

А затем без перерыва пошел "Тетраксис" Антона Батагова. Правда, сначала выступил Владимир Мартынов и оперативно разъяснил, что, мол, еще пифагорейцы поняли: звук - это число, а число - это звук, и вся Вселенная осуществляется как музыка, которую мы просто не способны расслышать, и так же музыкально "звучит" человек-микрокосмос, а музыка инструментальная способна гармонизировать музыку отдельного человека с музыкой мира. Мартынов подобные телеги прогоняет часто и слушать их до некоторой степени занятно - уж точно куда занятнее, чем оказалось сочинение Батагова: как полагается той "современной музыке", которая воображается поклонникам Тихона Хренникова (хотя есть и совсем другая - вот, пожалуйста, Пелецис) и пародируется в телевизионных скетчах - бесконечно-однообразная тягомотина с претензией на воплощение космических законов в звуке (герой "В Эрмитаж!" Малькольма Брэдбери именно под такую заснул - к ужасу своих прогрессивно мыслящих шведских коллег).

Крупная форма Батагову, похоже, противопоказана - его лучшие произведения длятся от 10 до 30 секунд (и, кстати, становятся общественным достоянием куда чаще, чем сочинения любых других современных авторов, включая и поп-композиторов, которым в самых сладких снах не снилась ротация, сопоставимая с частотой звучания телевизионных перебивок), дальше начинается что-то явно косвенное отношение к музыке имеющее. Впрочем и сама Гринденко после того, как битый час со своими музыкантами пилила на размер 4/4, заметила: это не музыка, конечно, это действо, и заметила, что выглянула в окно, посмотреть - не изменилось ли чего, но нет, вроде не изменилось. Шутки шутками, а если б мы сидели ближе к выходу - встали бы и ушли в большой зал слушать 11-ю симфонию Шостаковича - тоже, между прочим, не фунт изюма - но все получше. "Тетраксис" длился почти час - но можно было ограничиться минутой, а можно и на десять часов растянуть, ведь композиционно он не держится ни на чем, кроме надуманной умозрительной концепции, которая если и любопытна сама по себе, то определенно не в течение долгого времени. Но если даже допустить, что сочинение Батагова имеет нешуточную мистическую ценность - придется тогда признать, что его исполнение не особенно нуждается в пассивном участии слушателя.

(comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com