?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Wednesday, April 6th, 2011
2:22a - Зубин Мета в КЗЧ (фестиваль Ростроповича)
Первый из двух концертов мы слушали в формате генеральной репетицией, которая и генеральной по сути не была - обычная репетиция, что называется, со всеми остановками. После пресс-конференции сказали, что Мета, точнее, его менеджеры, изменил решение и в зале не должно быть посторонних. Но в итоге всех желающих пустили, а мы и не стали ждать, пока за нас кто-то решит - как опытные партизаны, пробрались за кулисы, устроились на портике и оттуда слушали оркестр и наблюдали за дирижером два часа кряду - с большим, кстати, интересом, жалко только, не разобрали шуток, которые он адресовал оркестрантом то и дело, а то бы, может, посмеялись вместе с ними. Работал он легко, без истерик, как любой настоящий профессионал, и очень четко. Оказалось, Мета несколько изменил программу - увертюру к "Свадьбе Фигаро" Моцарта решил играть на бис, а открывать вечер вместо нее - увертюрой к "Силе судьбы" Верди. И Верди, и концертную симфонию Бартока, предназначенную для второго отделения, Мета с оркестром проходил не целиком, отрабатывая только какие-то сомнительные или слабые места - Верди не жалко, Бартока жалко очень, но ничего не поделаешь. Зато 3-й фортепианный концерт Бетховена домучил до конца, возвращаясь несколько раз к тем или иным моментам. Солировал Мацуев, и это был еще один повод ограничиться репетицией, тратить вечер на Мацуева - мягко говоря, нерационально. Но и Мацуев на этот раз старался не барабанить, сдерживался, как мог. Никогда бы не подумал, что можно открыть в Бетховене столько нежности, сколько было у Меты в 3-м концерте, особенно в оркестровых его эпизодах. Но все равно Бетховен - совершенно чуждый мне композитор, а его 3-й концерт мне как казался всегда, так и теперь кажется ресторанной попсой.

Программы обоих вечеров, положа руку на сердце, оставляли желать. Ограничиваться впечатлениями от репетиции тоже было бы неправильно, и на второй день мы отправились непосредственно на концерт. Проходили через служебку, сидели снова на портиках, хотя в зале были места, и в количестве против ожидания значительном. Но снова в первом отделении звучал Верди - увертюра к "Сицилийской вечерне" - и Моцарт - 41-я симфония "Юпитер". Я поскучал немного в ожидании второго отделения, при том что 1-ю симфонию Малера "Титан" я знаю практически наизусть в силу личных обстоятельств - во время первой поездки за границу еще по школьному обмену я купил в Германии среди прочих кассету с записью этой симфонии и за следующие 18 лет слушал ее довольно часто, не исключая и последних лет - я как пещерный человек не расстаюсь с кассетным магнитофоном. Кроме этого, траурный марш из 1-й симфонии Малера постоянно на слуху, так как используется в качестве элемента саундтрека множеством кино- и театральных режиссеров, от Овчарова до Някрошюса. Мета, наряду с Нагано - крупнеший из дирижеров, выступавших на моей памяти в Москве, это очевидно и бесспорно. Его интересно слушать и на него интересно смотреть, при том что он не клоун и, в отличие от того же Мацуева, не пытается изобразить отрыв от земли во время музицирования, а достойно и профессионально делает свою работу. Но "Титан" мне при всем том не очень понравился - может, как раз потому, что у меня сложился стереотип благодаря определенной записи и я слышу эту симфонию по другому - в нынешней версии она показалась мне чересчур игривой, даже где-то манерной, хотелось большей строгости, особенно в последних частях.

(2 comments |comment on this)

2:25a - кодекс таксидермиста: "Человек.doc. Олег Кулик" в театре "Практика"
Не то что ответить, но хотя бы поставить для себя вопрос, кто же такой Олег Кулик - эталон современного художника, медийно раскрученный шарлатан или просто психбольной - я смог только после его грандиозной персональной выставки в ЦДХ, сам масштаб которой (все четыре этажа огромного комплекса были отданы одному автору, да еще при жизни - наверное, впервые за всю историю здания на Крымском валу) соответствовал тому, как звучно и порой навязчиво звучит его имя, превращаясь иногда, кажется, в синоним современного искусство и для тех, кому оно интересно, и для тех, кто считает его жульничеством, а то и бесовством:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/929175.html?mode=reply

К формату "человек.док" я уже был подготовлен другим спектаклем проекта, посвященном Владимиру Мартынову:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1915068.html

Но помимо того, что Мартынов играет себя сам, а в роли Кулика выступает профессиональный актер, ни по типажу, ни по возрасту, ни по складу личности (позволю себе утверждать последнее, поскольку с Антоном Кукушкиным мы знакомы без малого десять лет, еще со студенческого его возраста), между этими двумя опусами имеется более принципиальное различие, и дело не только в разных авторах ("Мартынова" делали Забалуев и Зензинов, "Кулика" - Евгений Казачков). Сходство, правда, тоже бросается в глаза - прежде всего в уважительно-ироническом отношении к персонажу, при том что Мартынов иронизирует как бы сам над собой (через текст, написанный, то есть записанный с его слов и определенным образом структурированный, другими), а над Куликом иронизирует Кукушкин, и оба еще и ведомы крепкой режиссерской рукой, а точнее, руками, и не двумя, а большим количеством: режиссеры проекта - Эдуард Бояков и Светлана Иванова. И в тех "телегах" а ля Пелевин, которые оба прогоняют публике, Мартынов - насчет теории музыки, связанной со всевозможным эзотерическим знанием, Кулик - тоже насчет эзотерики, но уже в связи с категориями живого-мертвого в искусстве, культуре и повседневной жизни.

Однако текст, который произносит Мартынов от собственного лица - это документальный монолог, конечно, отобранный, отработанный, но вполне при этом аутентичный. Текст, написанный для "Кулика", с которым работает Кукушкин, организован по законам художественным, он тоже "вербатимный" по происхождению, но по форме это классическая моно-пьеса, и то, что человек на сцене - некоторым образом "док", в данном случае не важно, как минимум, не принципиально. Не зная, кто такой Владимир Мартынов, бессмысленно смотреть "Мартынов.док". Незнание, кто такой Кулик, при просмотре "Кулик.док" не освобождает от получения удовольствия. Я, кстати говоря, не уверен, что сам исполнитель роли Кулика так уж хорошо изучил личность и особенно творчество того, кого играет. Зная Антона, рискну предположить (и готов ошибиться), что он легко обошелся без этого, да и некогда ему - корпоративы, поди, каждый день. В то же время его повадки он легко, "этюдным" методом, скопировал очень точно. Кулик, между прочим, в долгу не остался, и на новогодней вечеринке в "Практике", когда Антон отсутствовал по причинам, упомянутым выше, спародировал его в роли себя - очень смешно получилось. В пьесе Казачкова предстает Кулик как обобщенный типаж современного художника - с одной стороны, эгоцентричный, самовлюбленный и тщеславный, с другой - пребывающий в вечных поисках себя, не проводящий резкой грани между разными ипостасями собственной личности и другими, отдельными, самостоятельными людьми. Подход к герою, то есть - здоровый, трезвый и безжалостный - но с большой любовью ("любить" и "жалеть" для современного искусства, что изобразительного, что театрального - не синонимы, а антонимы).

В спектакле не предлагается обзорная лекция по творчеству Кулика в целом - речь идет об определенном периоде, не столь давнем, но и не сегодняшнем, то есть взгляд театра на персонажа и персонажа на самого себя - ретроспективный. Главный, сюжето- и структурообразующий образ пьесы - чучело. Отталкиваясь от него, персонаж выстраивает целую систему представлений о жизни и смерти, о вечном и временном. Помогает ему в этом виртуальный собеседник и почти двойник, не то воображаемый, не то реальный, но во всяком случае, лишенный ярковыраженных признаков пола (он/она носит имя Валя, пригодное и для мужчины, и для женщины), зато предельно точно определенного возраста - 28 лет. Персонаж пребывает с Валей в постоянном диалоге, хотя говорит исключительно сам, договариваясь до отождествления мумии Ленина с древневавилонским идолом. В этом опять-таки проявляется сходство спектаклей, посвященных Кулику и Мартынову. Но Мартынов говорит от первого лица. В исполнении Кукушкина монолог Кулика звучит, так или иначе, как стеб, прикол, пародия - безусловно, в основе уважительная, но оттого не менее едкая. В каком-то смысле для Кулика этот спектакль - тест и как для художника, и как для человека, и он его прошел, судя по тому, как лихо в формате капустнической вечеринке спародировал пародию на себя любимого.

Чучело - метафора имитации живого, мертвый, лишенный жизни, души объект. Таксидермия становится для Кулика как персонажа пьесы универсальной процедурой искусственного, умышленного превращения живого в неживое, а повторение уже раз, спонтанно, от души сделанного - та же смерть, в то время как задача художника - противоположная, и в этом он обнаруживает сходство с Богом, который также способен одушевить и оживить мертвечину.

(1 comment |comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com