March 30th, 2011

маски

"Аппалуза" реж. Эд Харрис, 2008

Жанр вестерна вовсе не умер и продолжает развиваться, причем отнюдь не только в иронически-стилизованных формах, просто далеко не все его образцы до нас доходят. "Аппалузу" я случайно выловил в ночном эфире ТНТ, а до этого никогда о картине не слышал, хотя, казалось бы, в ней снимались сплошь звезды. Вигго Мортенсен и сам Эд Харрис играют "хороших парней" с кольтами, защищающих граждан от "плохого парня" Джереми Айронса. Наиболее же интересная роль в этой, в общем, классической интриге принадлежит героине Рене Зеллвегер, в которой соединяются черты характерной для вестерна возвышенной дамы, нуждающейся в опеке сильного мужчины, и неразборчивой потаскушки - типажа, тоже жанру не чуждого. Эд Харрис - не Клинт Иствуд, конечно, и как актер, и уж тем более как режиссер (и неслучайно Иствуд, последний герой вестерна, сегодня работает и мыслит совсем в других направлениях), но "Аппалуза" - пример жизнеспособности жанра, который, казалось бы, похоронил Тарантино и лишь в собственных, глубоко личных целях гальванизировали (а даже не реанимировали) Коэны.
маски

"Семь лун" А.Навои, театр "Ильхом", Ташкент, реж. Владимир Панков

Возможно, если бы не моя простуда, если бы к вечеру не разболелась вдобавок к горлу еще и голова, саундрама в ее русско-узбекском варианте далась бы мне легче. Тем более, что на моей памяти самый сильный спектакль Панкова в этом формате был копродукцией с белорусами - минская "Свадьба" оказалась гораздо интереснее, свежее и мощнее всего, что в последние годы делает Панков со своей сложившейся московской командой:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1635780.html?nc=12

В "Семи лунах" - привычное соединение условной архаики с не менее условной современностью (аннотация обещает, что в спектакле заложены мотивы, актуальные для сегодняшней политической жизни Узбекистана - но про политическую жизнь Узбекистана я ничего не знаю и, сказать по правде, знать не хочу), тюбитейки и серые пиджаки, древняя (более чем полутысячелетней давности) поэзия и ироническое, сниженное ее восприятие. Само собой - песок, вода, дым в полном комплекте, также один герой над головой другого давит в руке плод граната и капает ему соком на волосы.

Длится все это "радение с гранатом" чуть больше полутора часов, и будь я поздоровее, наверное, меня не утомили бы не крики, ни визги артистов, но в нынешнем моем состоянии слушать эту симфонию, как бы интересно она ни была задумана, оказалось затруднительно. И еще затруднительнее - разобрать за ней сюжет. Как я понял, шах Бахрам влюбился в остроумную наложницу, которая умудрилась его прогневить, за что поплатилась, но поплатился также и шах, потерявший свою любовь - в чем там дело было детально, не берусь судить, русскоязычный перевод мало того что перемежается вставками на узбекском, так еще и заглушается "саундом", за которым "драма" практически не прослушивается.
маски

Тина Канделаки в "На ночь глядя"

Было бы, несомненно, намного интереснее, если б Берман с Жандаревым пришли в студию к Канделаки. Хотя она и в чужой студии ведет себя вполне по-хозяйски. Обмен репликами уже почти в самом финале "Мы сейчас выйдем из эфира..."-"Ну и что? Я хочу вам сказать..." достоин беседы в целом, которая еще и шла не в привычном для Бермана и Жандарева дискурсе, а на каком-то странном неудобьсказуемом кайне, в котором заимствованные из английского и еще малоосвоенные неологизмы типа "опинион-мейкер" перемешались с ироничными украинизмами и терминологией современной философии. Давно не слышал, с университетских, наверное, времен, чтобы слова "дискурс" и "парадигма" сыпались с такой частотой, да еще с обеих, то есть с трех, сторон ну не зря же хозяева назвали гостью "звездой дискурса", попеняв попутно ей на то, что у возрастной категории 18-24 Канделаки в рейтинге доверия опередила патриарха Кирилла. Коплименты от ведущих, правда, сомнительные по большей частью, сыпались золотым дождем. "Вы такая витальная!" из уст Жандарева прозвучало стихом Северянина, требующим продолжения ("вы такая эстетная, вы такая изящная..."). Хотя Тина моментами переставала разделять ведущих, в связи с чем разговор переходил на уровень "Вы же понимаете, Борис..."-"Вообще-то он Ильдар...".

В моей жизни был период, когда мы с Тиной Канделаки, так уж вышло (у меня была профессиональная надобность, а у нее, видимо, человеческая потребность) ежедневно общались по телефону. Впрочем, это было так давно и длилось так недолго, что и мне-то припоминается с трудом, а сама Канделаки, несомненно, ничего такого не вспомнит, вспоминать не захочет, да и не надо - и она, и я в то время жили несколько иной жизнью. Но я, как мне всегда казалось, сходу распознаю фальшь, и может быть, как всякий параноик, чувствую ее даже там, где ее нет или не очень много. И Канделаки не производила впечатления фальшивки ни тогда, в личном общении, ни сейчас, по наблюдениям уже со стороны - при том что это, в общем, два если и не совсем разных, то мало друг на друга похожих человека, гораздо меньше, чем Берман на Жандарева. Когда она настойчиво требовала оценок, и однозначно положительных оценок, только что прошедшедшего в эфир выпуска своей программы, и сейчас, когда рассуждает про "монетизацию" и "масштабирование" - Берман выделил в ее "дискурсе" эти два слова как наиболее часто употребляемые. Канделаки действительно мыслит технократически, и ее технократизм в чем-то узок, он ее ограничивает. Но такой "дискурс" и такая "парадигма" - на грани поэтического откровения в сравнении с теми штампами, которыми напичкан тот же Берман. Из которого во время разговора с Канделаки, через всю показушную самоиронию, через натужную игривость, через подчеркнутое (и, вероятно, в известной мере искреннее) уважение к собеседнице вдруг попер такой интеллигент, ну такой интеллигент, что хоть святых выноси. Я бы не оказался к этому готов, если б некоторой время назад Берман не удостоил меня парой ругательных писем по поводу моего дневника (это, замечу между прочим, человек, который дистанцируется от интернета, блогов, социальных сетей и прочих фетишей бездуховности, а "миссионером интернета" именует Канделаки со снисходительным пренебрежением), и я, честное слово, буквально до этой самой программы с участием Канделаки не верил до конца, что те письма он сам писал, а не кто-то от его имени и имеющий доступ к почтовому серверу Первого канала.

Диалог Канделаки с Берманом "Почему вы так думаете?"-"Я знаю жизнь!" (если ведущий и предполагал самоиронию - она не прочиталась, но подозреваю, что и не предполагал) достоин войти в хрестоматии, особенно если учесть, что вопрос задает гость, а отвечает интервьюер (мне тут, прошу прощения за негламурный дискурс, вспомнился анекдот, который я в свое время впервые услышал от Мити Фомина - насчет того, что "а он в курсе, кто кого ебать будет?" - ну да интернет все стерпит). Вопрос под занавес "Как вы относитесь к любимой формуле русской интеллигенции "быть знаменитым некрасиво..." я бы воспринял как осознанную самопародию Бермана, если бы он до этого не сидел в кресле, скрестив руки, как Валерий Брюсов на портрете, воспетом в стихах Андреем Белым ("...в венце из звезд упорным магом с улыбкой вещею глядите..." и т.д.) - но нет, и Канделаки не оставляет шансов - у нее и не было задачи меняться с ведущими ролями, она, должно быть, о таком и не думала, просто когда манерность оттеняет естественность рядом с манерностью, которая маскирует еще большую манерность, это особенно бросается в глаза.