March 28th, 2011

маски

"Служебный роман. Наше время" реж. Сарик Андреасян

Раз уж пропустил "Любовь-морковь 3" (а она моментально исчезла с экранов), решил, что надо собраться с силами и "Служебный роман" окучить. Знал на что шел, разочарования не испытываю, но от сравнений с оригиналом Брагинского-Рязанова никуда не уйдешь. Причем бессмысленно сравнивать качество, старый фильм - хороший, новый - плохой, для того, чтобы сделать подобный вывод, в кино ходить не надо. Но наблюдаются различия более любопытные. Например, т.н. "римейк" во многих моментах дословно следует первоисточнику, использует отдельные реплики и целые диалоги из него, а также музыку Андрея Петрова - при этом от исходного сюжета взята лишь общая канва, по сути же рассказывается принципиально другая история.

Рязанов в конце 1970-х снял комедию, где очень тонко соединил лирику с сатирой, точнее, прикрыл сатиру лирикой. Роман у героев, придуманных им с Брагинским - "служебный", но сама их "служба" настолько бессмысленна, что лишь "роман" ее отчасти оправдывает. Сатирическое изображение советского учреждения в старом фильме - как бы фон, на самом деле - очень важная, по меньшей мере равноправная составляющая фильма. В "наше время" о сатире речи нет, как нет сегодня на русском языке сатирической кинокомедии, единственное исключение - "День выборов", но и это, что характерно, сатира в "ретроспективе": фильм, высмеивающий предвыборные технологии, вышел после того, как с выборами было покончено.

Чем конкретно занимаются персонажи римейка - непонятно, но чем-то важным, денежным и очень конкретным - составляют не никчемные статистические отчеты, но рейтинги для инвесторов, а это совсем другое дело. Отсюда основная интрига, связанная с корпоративной конкуренцией: Самохвалова на фирму Калугиной засылают враги, чтобы подставить Людмилу Прокофьевну и оттяпать у нее контракт, и Анатолий Ефремович с риском для жизни разоблачает вражеские происки. Все остальное - мотивы побочные, причем и выезд менеджеров на совещание в Турцию (для новорусского арменфильма - обязательный момент, чтобы съемки проходили на курорте - Гоа, Таиланд, а Турция - это уже эконом-вариант), где разыгрывается вариация на тему попыток Анатолия Ефремовича по совету Самохвалова "соблазнить" начальницу ради карьерного роста (только совслужащий "творил под псевдонимом Пастернак", то корпоративный менеджер цитирует своей даме поэзию в виде стихов рэпера Нагано "Жора - гребаный насос", да и то с подачи дочери), и отношения Самохвалова с Олей Рыжовой, любителей ролевых сексуальных игр (переодетая в Калугину Рыжова совокупляется с Самохваловым перед камерой, и это видео становится оружием в нечестной конкурентной борьбе, а о женской драме и мужском предательстве речи нет) вовсе не несут в себе драматических моментов, это чистая комедия. Не лирическая и не сатирическая, скорее - эксцентрическая, но, конечно, на уродливом и профессионально беспомощном уровне.

Для чего ну просто безупречно проведен кастинг - в компании Светланы Ходченковой, Владимира Зеленского, Павла Воли, Марата Башарова и Анастасии Заворотнюк на хватает разве что Алексея Панина, должно быть, он занят на других, не менее лакомых проектах. Зато Иван Охлобыстин в роли руководителя бизнес-тренинга - на своем месте, в цирке уродов он свой человек. Воля, кстати, смотрится еще получше остальных - по крайней мере, заранее знаешь, что он не актер, с него взятки гладки. Хотя как он играет манерного секретаря Вадика, который на поверку оказывается мачо-метросексуалом, можно обсудить и осудить отдельно, если б в этом был какой-то смысл. Поразительно, что над сценарием работали пять человек, указанных в титрах, плюс - трогательная строка: "элементы сценария - Андрей Курейчик", и кстати, Курейчик поучаствовал в свое время в сочинении "Любови-моркови".

Совсем уж от нечего делать пошел с середины смотреть "Пол. Секретный материальчик", хотя меня предупредили, что первая его половина хоть на что-то похожа, а вторая - ну просто хоть святых выноси, но в любом случае, потратив час, наблюдая, как кучка уродливых придурков во главе с Саймоном Пеггом спасает беглого инопланетянина от спецагентов, руководимых разряженной в пух и прах Сигурни Уивер, желания посмотреть первую и якобы лучшую половину картины не возникло. Самое же интересное, что "Пола" озвучивает опять-таки Павел Воля. И вообще в последнее время складывается впечатление, что во всех залах любого московского мультиплекса крутится один и тот же бесконечный мета-фильм, с инопланетянами, любовью-морковью и Павлом Волей на побегушках.
маски

"Эдип. Собачья будка" по Софоклу и Климу, "ДАХ", Киев, реж. Владислав Троицкий

Это уже третий за последние полтора года проект центра современного искусства "ДАХ", показанный в Москве. Причем один, перформанс "Dreams of the lost road" на фоне позапрошлого "НЕТа", далеко не столь блистательного, как последний, произвел приятное впечатление -

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1582922.html?mode=reply

- тогда как драматический спектакль "Анна" по Клавдиеву сильно огорчил -

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1584091.html?mode=reply

"Эдип. Собачья будка" - проект-химера, первая его часть по формату ближе к перформансу, вторая имеет все признаки драматического спектакля, но "гены" перформанса подавляют все, что меня, кстати говоря, вполне устраивает. Другое дело, что когда в антракте какая-то журналистка с телекамерой опрашивала зрителей, готовы ли они оказаться в клетке, мне хотелось ей ответить: милая девушка, я уже ко всему готов, и где я только не бывал, и в клетке бывал... В клетке я действительно от начала до конца представления, и та была намного меньше, чем киевская, к тому же запиралась снаружи. А тут все-таки только во второй части оказываешься за решеткой, а в первой - наоборот, тебя провожают на поверхность клетки, где по периметру расставлены сидения (если лавка - не страшно, а если стул - при неосторожном движении можно опрокинуться, страховочного заграждения нет), действо же разыгрывается в нижнем "отсеке": там, в клетке, разгороженной на клети, обитают полулюди-полуживотные, они встают, едят и стирают по удару железякой о решетку, ходят кругами и скандируют "меньше народу, больше кислороду", "век воли не видать" и т.п., а "пахан" называет их быдлом и измывается. Время от времени между ними возникают перепалки типа "Говорила я, дзен-буддисты до добра не доведут"-"Причем тут дзен-буддисты?"-"А кто Божью Матерь на лотос посадил?" Но в основном их занимают проблемы не духовного, а чисто телесного свойства. Некоторые протягивают руки сквозь решетку к зрителям, что-то суют им, чего-то просят - сумасшедший профессор открыл свой дипломат, шарил-шарил и дал девушке конфетку (на разных спектаклях часто приходится подавать мелочь, еду - вот он, наверное, и носит всегда с собой запас, чтоб впросак не попасть). Так продолжается примерно час, после этого поверхность клетки застилают досками, а зрителей отправляют на антракт.

Во второй части публику рассаживают уже собственно в клетке, где в первой были актеры - там приходится сгибаться, чтобы пройти, но, в общем, сидели мы и менее комфортно, причем на вполне благопристойно-буржуазных спектаклях, когда места не хватает, обстановку случается куда как экстремальнее этой. Вот что действительно, пожалуй, со мной сталось впервые - актеры у меня над головой до сих пор не ходили. "Эдип" же разыгрывается на поверхности клетки, то есть зрители и артисты меняются местами. Разыгрывается, само собой, на украинском языке в переводе Ивана Франко, но хотя сюжет известен заранее, понимать текст труднее, чем в первой части - там язык разговорный, а здесь - поэтический и не вполне современный, Франко все-таки тоже не вчера родился. Дело, впрочем, не в этом - трагедия Софокла воспроизводится если и не в полном объеме, то, во всяком случае, в масштабах явно избыточных для такого рода опуса. Самое интересное во второй части - музыкальная ее составляющая, особенно хоровое пение. Монологи и диалоги героев, которые в темноте подсвечивают себе лица фонариками, скорее утомляют, чем поражают воображение.

То есть в то время как первая часть любопытно придумана, но моментально выдыхается, поскольку заложенной в ней мысли хватает минуты на две-три, драматургического развития нет, а метафора на все про все одна и слишком очевидна, то вторая, где есть и классический сюжетный текст, и занятное музыкальное оформление, и отдельные любопытные пластические решения, могла быть интереснее с точки зрения визуальной - полтора часа сидеть в потьмах и вылавливать пятна света фонариков через решетку, задрав голову, тоже, конечно, можно, но с какого-то момента очень хочется понять, ради чего.

А чем оправдано помещение публики в клетку, помимо, как с самого начала становится ясно, слишком очевидной метафоры - я не знаю, и опять-таки, клетка - не открытие, не для меня, во всяком случае. В финале зрителей и вовсе оставляют в клетке в полной темноте - после того, как трагедия отыграна, клетку снова закрывают сверху досками, а в эпилоге, через небольшой просвет, к ним обращаются, как к персонажам из первой части, спрашивают, кто они, есть ли у них общие песни и что они думают о боге, и от выходов на подобные "духовные" темы, да еще столь лобовых, мне становится не по себе. Когда все затихает, а свет еще не загорается, про Бога поначалу никто не вспоминает, но подготовленная публика пытается вступить в игру по предложенным правилам - артисты ШДИ и Оксана Мысина запели народные песни, а сумасшедший профессор, если безумная фея впотьмах точно опознала его тембр (я голоса на слух не различаю), подтянул "Мурку". Так продолжалось минуты три-четыре, хотя я думал, будет дольше - в буклете написано, что спектакль идет три часа, а фактически вышло - два пятьдесят, минут десять нас еще с полным основанием могли в клетке держать.
маски

"Снегурочка" П.Чайковского в Театре им. Станиславского и Немировича-Данченко, хор. В.Бурмейстера

Свою версию балета на основе либретто Бурмейстера не так давно выдал "Кремлевский балет":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1366317.html?nc=5

Но хотя мне и было интересно сравнить ее с постановкой в Стасике, идущей десятилетиями, сравнения тут, конечно, никакого быть не может, и не только по уровню исполнения. Сценография Бенедиктова в кремлевском спектакле - по-своему удачная, но декорации Левенталя в Стасике - настоящая сказка. Другое дело, что в этой сказке романтический сюжет отчасти растворен, с одной стороны, в изысканном порхании снежинок (1-й акт), с другой - в разухабистых плясках и игрищах скоморохов (3-й акт). Как ни странно, наиболее трогательным персонажем оказалась Купава - возможно, благодаря исполнительнице. Непонятно, зачем разбивать действие двумя антрактами, при том что 2-й акт длится минут 15, от силы 20. Что самое замечательное - в 3-м акте, несмотря на комизм и эксцентрику, нет крайностей, свойственных обычно "ярмарочным" танцам в классических балетах, все очень весело - но и очень аккуратно.
маски

(no subject)

В полном недоумении, что будем делать между дневным балетом в Стасике и вечерним спектаклем, мы с безумной феей встретили начало второго антракта. А в конце, когда уже гас свет, мне на мобильник позвонила знакомая, которую я несколько лет не видел и не слышал. И уже через час мы оказались в торговом комплексе "Семеновский". Подумать только - еще лет пять назад магазинные презентации были делом повседневным и естественным. Сегодня гламур мелким оптом не идет - либо уж на весь мир мероприятие (но такого тоже почти не бывает), либо вовсе ничего. Так что на полтора часа я отчасти окунулся в приятные воспоминания, как это бывало прежде - презентация магазина одежды проходила как полагается, с шампанским и вином (но перед спектаклем если уж пить - то шампанское), с ветчиной и селедкой, с дефиле и мини-концертом. Выступал Кирилл Андреев, и, конечно, не с "иванушкиным" репертуаром, а со своим сольным, мне малоизвестным - спел три песни. А дефиле мне прямо-таки очень понравилось - я не запомнил, как называется танцевальный коллектив, но двое ребят и несколько девушек отработали на совесть. И вещички из коллекции "Brax" на них смотрелись хорошо, и двигались они отлично, и давки при этом, что мне особенно приятно, не наблюдалось - нам даже удалось расположиться на лавочке возле раздевалок. Если б не надо было дальше бежать, остались бы на розыгрыш призов - без надежды выиграть, а так, посмотреть, как другие радуются.
маски

лимонные дольки: "Отморозки" З.Прилепина, Школа-студия МХАТ, реж. Кирилл Серебренников

Перед московской премьерой успели сыграть спектакль в Берлине, впрочем, это еще не официальная премьера - премьера в мае на Винзаводе. После спектакля говорили, что за прошедшие годы (роману шесть лет, инсценировке - около четырех) текст стал актуальнее, приблизился к действительности и вообще упирали на идеологическую, политическую составляющую проекта, которой он, по счастью, не исчерпывается.

Прилепин, конечно, товарищ партийный, и присутствие на мероприятии Эдуарда Лимонова - тоже факт заметный. Но не знаю, насколько всерьез сам Прилепин относится к перспективе уличной революции, которую пророчит, а главное, насколько она ему самому нужна - человеку, на сторонний взгляд вполне довольному собой и своей жизнью. Важно, однако, что, как рассказал Прилепин, в Берлине спектакль принимали по-разному представители западной прогрессивной общественности и зрители из числа советских эмигрантов - последние были страшно возмущены, но этого следовало ожидать, я такую публику знаю, ее можно встретить на спектаклях "Современника" и других подобных театральных обломков империи, они приезжают на каникулы припасть к источнику русской духовности и напитаться вперед на год жизни в бездуховном обществе потребления, потому всегда страшно недовольны любым нарушением привычного им эстетического канона, возмущены надругательством режиссеров с литовскими фамилиями над русскими литературными святынями, а уж тем более - матершиной или обнаженкой в храме искусства. В этом смысле я Прилепина хорошо понимаю. Но его политическая позиция, или, я бы позволил себе сказать, поза, меня как-то совсем не привлекает - вот уж с кем у меня совсем ничего общего нет, даже с Гозманом и Гербер, как ни страшно, есть некоторые пересечения в идеологической плоскости, а с "лимоновцами" - никаких, только чисто художественные.

Зато западных леваков такие вещи волнуют не на шутку. Их собственный революционный задор окончательно выдохся лет двадцать назад, когда главные европейские философы-бунтари один за другим перемерли от СПИДа, для бунтарства осталось только две более-менее устойчивые платформы - антиглобализм и защита природы, но второе - слишком мелко, первое - чересчур абстрактно. То ли дело российские нацболы - они "сражаются" не с абстракциями, а с конкретным "режимом", персонифицированым в конкретных политических фигурах, и получают за это по голове конкретными дубинками. В спектакле, правда, обходится без упоминания имен - достаточно обозначений "премьер", "президент", или, для партийного лидера героев, "вождь" (мне это напомнило лукашенковскую Беларусь, только там даже в бытовом разговоре стараются лишний раз не произносить фамилии), но все-таки слишком понятно, о ком каждый раз идет речь. И акции "несогласных" разгоняются самыми уродскими методами, и сроки они получают тюремные - в общем, для правозащитников раздолье, для скучающей сытой аудитории - адреналин, для художников слова - непаханная целина.

И со словом у Прилепина все в порядке. Вот насчет идеи не уверен - я всегда считал - и называл - НБП "клубом экстремального отдыха для менеджеров среднего звена". С трудом, некоторое время будучи погруженным (в силу учебных, а позднее научных интересов) в историю и литературу времен революции и гражданской войны, представляю себе, как это "большевизм" соединяется с "конституцией", поэтому лимоновцев и Хельсинскую группу, красного коня и трепетную лань Людмилу Алексееву в одной упряжке не могу вообразить, даже если их и впрямь, повязав на пару, начнут подхлестывать омоновскими дубинками. А кроме того, лозунги "рабочим - винтовки, буржуям - веревки" мне кажутся сомнительными не только с конституционной, но и с чисто практической точки зрения, тем более, что главная претензия Прилепина и его единомышленников к сегодняшней власти и строю, в том, что не обеспечивает достойного (в материальном прежде всего) смысле существования т.н. "народу", то есть налицо, как сказал бы мой высокочтимый нацболами земляк, "критика Канта справа", а любить Россию сильнее, чем Путин - дело и вовсе многотрудное, неблагодарное дело. Лимоновцы все-таки пытаются, и в частности, в "Отморозках" есть сюжетная линия, связанная с планированием акции в Латвии по защите русских оккупантов и военных преступников от преследования по европейскому законодательству - защите, разумеется, через громкие и по сути террористические акции, благо в Латвии за это по голове дубинками не дают и челюсти в застенках не ломают.

Все это в спектакле Серебренникова, безусловно, присутствует, и во многом определяет его эстетику, но не исчерпывает сущность проекта. И не только потому, что Серебренников каким-то образом умудряется литературе ангажированной и политизированной придать диалектичность почти достоевскую и ею до некоторой степени приглушить вульгарный (не думаю, что небезопасный в практическом смысле - но мало ли, чем черт не шутит) "буревестнический" пафос на уровне сказки про Чипполино - Прилепин позволил себе слегка, отчасти в шутку, попенять режиссеру на то, что у всех персонажей "своя правда". Для Серебренникова театр - не трибуна и не витрина, но и не "храм", даже не мастерская. Точнее всего - лаборатория. Речь в "Отморозках" идет о России, но почти с тем же успехом можно было бы говорить об Атлантиде или Эльдорадо - результат эксперимента, в общем, предопределен, однако процесс обещает немало чудных открытий.

"Отморозки" - постановка, осуществленная в рамках учебного процесса, это спектакль студенческий, и, следовательно, "молодежный" по определению, можно сказать - опыт освоения прозы Прилепина системой Станиславского. Кроме шуток - режиссер и артисты ходили "в народ", то есть "в интеллигенцию", присутствовали на митингах, наблюдали за участниками и за теми, кто их избивает, в общем, шли путем, проложенным отцами-основателями Художественного театра, и на сто процентов логично, что именно в Школе-студии МХАТ этот эксперимент с успехом осуществился, что не отменяет его сугубо лабораторного характера. Молодежный спектакль - это обязательная динамика, энергия, бешеный ритм, и "Отморозки" этим нормам соответствуют. Студенческая, даже не дипломная (3-й курс) работа заведомо предполагает минимализм оформления, но в "Отморозках" немногочисленные детали внешнего антуража, вплоть до лимонов, которые товарищи по партии носят друг другу в больницу, оказываются точными и знаковыми.

Очень удачно придумано решение с основным элементом сценографии - заградительными решетками, когда, с одной стороны, практически все действие представляется некой несанкционированной общественной акцией, с другой, есть возможность легко и быстро трансформировать конструкцию, обозначая различные места и смену обстановки. Между прочим, такие решетки используются отнюдь не только для "подавления политической воли масс" - они стоят повсюду, направляя потоки пассажиров метро или просто пешеходов, как будто все обитатели этой страны загнаны в предписанные инструкцией стойла и вынуждены двигаться в строго заданном извне направлении. Еще одна находка - использование "мегафонов", и не только по прямому назначению - спектакль начинается с того, что в "матюгальники", как нередко их называют, громким шепотом, по нарастающей, повторяется слово "революция". Но далее, в больнице, где оказывается главный герой после очередного ментовского зверства, его соседи по койкам в палате из-под одеяла также бурчат в мегафоны, и совсем другие слова.

Серебренников сталкивает в конфликте не "кровавый режим" и "героических борцов", его, кажется, больше волнует, и, допускаю, что волнует всерьез, торжество монолога над диалогом, когда каждый слышит только себя или вообще никого не слышит, и не слушает никого другого. Может быть, поэтому персонаж по фамилии Мерцалов (из числа тех "соглашателей", которых еще в "Мистерии-буфф" Маяковского колошматили с обеих сторон), Прилепину безоговорочно отвратительный, у Серебренникова и решен более сложно, и подан объемно, не в пример большинству других, и судьба его в спектакле не столь однозначна, как в литературном первоисточнике. Неоднозначен и главный герой, Гриша Жилин - не только в своей, так сказать, политической деятельности или в своих идейных убеждениях, но и в отношениях с девушкой, с матерью, которая загибается на сверхурочной работе, с умершим отцом.

Линия, связанная со смертью и похоронами отца, в спектакле, должно быть, тоже неслучайно, оказывается чуть ли не доминирующей если не на сюжетном, то на символическом уровне. Один из самых значительных и сильных моментов постановки - эпизод, где отцовский гроб везут в его родную деревню, по полному бездорожью, водитель автобуса отказывается ехать, тогда гроб приходится тащить волоком, рискуя замерзнуть в лесу... Тот же гроб возникает и в финале, когда после массовых убийств партийных активистов персонажи захватывают склад оружия, готовясь к последней обороне в ожидании штурма: последнее, что видит герой - свет, исходящий из гроба, и это вместо привычного, долгожданного "света в конце тоннеля".
маски

карнавала нет

По 5-му каналу показали телеверсию концерта "Мумий тролля" из Ледового дворца в СПб. Я ее вычислил в программе заранее и, кого смог, предупредил - фанатом "Мумий тролля" никогда не был, но впервые оказался на их сольном концерте еще в конце 90-х. Тогда особого восторга не испытал, апогей моего интереса к группе пришелся на период выхода альбома "Меамуры" - в тот момент песни Лагутенко для меня значили много. Но уже презентация "Слияния и поглощения" снова разочаровала, несмотря на хорошее место - верхний этаж не совсем достроенного офисного здания на Балчуге - и на эффектную, до сих пор неплохо звучащую "Медведицу". В концертную программу, само собой, вошли песни разных лет, причем из "Меамуров" - только две, а остальные, в том числе главные хиты, "Невеста", "Утекай" и проч., меня трогают меньше, чем "Доброе утро, планета". Понятно, что не в песнях дело - в период "Меамуров" я ходил как будто с содранной кожей, а с тех пор успел обрасти такой коростой, что ничем меня не проймешь. Но на 5-м канале то и дело пускают разные концерты такого рода, и когда показывают "Агату Кристи", куда более, казалось бы, растратившую запас энергии, что-то меня в ней по старой памяти цепляет. А "Мумий тролль" уже не трогает совсем, при том что, казалось бы, Лагутенко и не изменился вовсе, и группа в хорошей форме, и альбомы новые выходят то и дело.
маски

"Дама с камелиями", Парижская опера, хореография Джона Ноймайера, запись 2009 года

В январе показали видеозапись балета Кеннета МакМиллана "Манон", который на меня большого впечатления не произвел:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1917942.html?mode=reply

От "Дамы с камелиями" Джона Ноймайера, которую никогда раньше не видел, я ждал не больше - не люблю сюжетные балеты, и не фанатею от этого хореографа, а его сейчас и на московских сценах хватает. Но включил и не мог оторваться. Очень интересно снова видеть тех же танцовщиков, которых недавно наблюдал непосредственно на сцене во время гастролей балета Опера де Пари - Доротею Жильбер в партии Пруденс и Жозе Мартинеса, танцующего кавалера де Грие. Но еще интереснее, что в "Даме с камелиями" вообще возникает де Грие вместе с Манон - Ноймайер, отталкиваясь от того, что Маргарита и Арман читают роман Прево, вводит в спектакль еще и эту пару, делая их воображаемыми, "виртуальными" двойниками главных героев.

Балет Ноймайера строится на чередовании лирических дуэтов (каждый - необычайно выразителен, и не только кульминационные и драматичные ближе к финалу, но уже в первом акте, дуэт у зеркала - изумительный) и массовых сцен светских развлечений (в них много игры и юмора). Впрочем, на лица Стефана Буйона (Арман) и Аньес Летестю (Маргарита) смотреть едва ли не интереснее, чем наблюдать за движением их тел. Буйон - идеальный романтический герой, такие типажи блистали во времена немого кино и становились кумирами. Танцы, впрочем, тоже великолепны. При этом оформление спектакля лаконично, в нем, в отличие от "Манон" МакМиллана, нет избыточной пышности, все очень строго и просто.
маски

белое безмолвие

Снова заболел, сомневался, стоит ли выползать из дома, благо есть что посмотреть по телевизору. Но решил все-таки пойти на мурманскую "Одиссею". Точнее, это совместная работа двух танцовщиков-хореографов из Франции, Мартина Жоссена и Абденура Белали, с хип-хоперами "Gust Life". Правда, в качестве пролога предложили иронический дуэт, который явно не имел отношение к основному 40-минутному спектаклю под названием "Одиссея" (при том что отдельно ни сам номер, ни его название, ни исполнители не оговаривались). "Одиссея" - это танцы на фоне экрана с пятном света, символизирующим, вероятно, полярный день (или ночь?) среди четырех ватных сугробов и тряпочных льдин, которые к финалу стягиваются к центру сценической площадки, образуя "снежную" полянку. Поначалу семь персонажей появляются в балахонах с капюшонами, отдаленно напоминающими народную эскимосскую одежду. Но постепенно разоблачаются. Особенно эффектно выглядит номер с рыбацкой сетью - один из солистов вращается на голове, накручивая на себя сетку, потом остальные тянут ее за концы, раскручивая его в обратном направлении. К финалу пляшущие "полярники" разгорячились настолько, что поскидывали себя водолазки и остались в одних брючках, а некоторые и в бриджах, неизменно белоснежных, и доплясывали спектакль полуголыми. Ничего особенного, конечно, этот проект из себя не представляет - но можно было ожидать худшего, во всяком случае, уйти с представления не хотелось, при том что мы спешили в центр "На Страстном", где выпускники предыдущего курса Кудряшова делали поэтический вечер.

На Страстной мы, как и следовало ожидать, опоздали к началу, но мало что пропустили, к тому же против ожидания вечер оказался с антрактом. Программа хорошая - стихи авторов 20 века, от Хармса и Барто до Орлуши в исполнении Пересильд, Шаляпина, Ткачука, Акимкина, всех наших любимцев, и выстроенная неплохо, стилизованная под кабаре, точнее, под бар, куда приходят разные персонажи, что-то заказывают и высказываются в рифму или даже без рифмы (ход не бог весть какой свежий, но работает). Но к нашему приходу места за столиками были уже заняты, а возле гардероба толпилась публика совсем уж убогая, какие-то придурки разбавляли виски колой в бумажных стаканчиках из-под кофе, неопознанный дед ходил и ко всем докапывался - это сильно мешало. Второе отделение вышло куцым, антракт делать не стоило.