March 25th, 2011

маски

спектакль/выставка/перформанс "Депо гениальных заблуждений", театр АХЕ в центре дизайна АRTPLAY

До сих пор мы только мимо Артплэя проходили, поэтому оказавшись на территории, сначала потерялись - она намного больше Винзавода, менее благоустроена, с запутнными дворами и переходами, к тому же помимо выставочных помещений там полно каких-то магазинов и даже офисов. Но к началу мероприятия мы, блуждая среди корпусов, по счастью, не опоздали, жаль только, что накануне премьеры днем показали всего три эпизода из тех девяти, а со связующим - десяти, которые составят новый проект АХЕ - "три часа симультанного ахе-действия с бесконечным 3Д видеомэппингом", как сказано в буклете. В какой-то момент "ахейцы" начали разочаровывать, особенно когда так неудачно прошло их выступление в рамках "Большой перемены". Но "Депо гениальных заблуждений" - это не просто выход на привычный уровень, это - прорыв.

Зритель с галереи, опоясывающий малый выставочный зал Артплэя с трех сторон, наблюдает за тем, что происходит внутри инсталляций этажом ниже. Причем некоторые эпизоды разыгрываются одновременно и параллельно - из тех трех, которые показали нам, это "Тахионы" и "Молекула памяти". Поскольку проект рожден в рамках научно-популярного фестиваля "Жизнь. Версия науки", концептуально он строится на различных научных идеях, не находящих подтверждения, но любопытных, вроде того, что атомы имеют форму кубов, планета Земля стынет и сжимается, а Солнечная система наполнена антиматерией. В результате современный человек пребывает в растерянности, а т.н. "научное знание" оборачивается не более чем набором версий - в лучшем случае. Но в проекте это не просто деклалируется или иллюстрируется. В эпизоде "Планета Икс", например, который разыгрывается в центральной части инсталляции, разворачивается драматичный пластический дуэт с участием одной из танцовщиц театра "Дерево" Алисы Олейник. Тела исполнителей взаимодействуют не только друг с другом, но и с анимационными изображениями, который создают удивительные оптические иллюзии. В основном же нам пришлось довольствоваться статичными инсталляциями, но один из художников рассказал, что сложенная из кубиков конструкция для сцены "Квадратный атом" будет трансформироваться... В общем, технопарк от "АХЕ" сделан по последнему слову театральной науки и от изначального скепсиса я уже на первых минутах пришел к полному восхищению.
маски

"Т.Е.О.R.Е.М.А.T." по П.П.Пазолини, Театр «TR Варшава», реж. Гжегож Яжина

Небольшая, в сущности, программа польского театра была настолько насыщенной, разнообразной и интересной, что кажется, в ней нашлось место всему, но при том, что мне очень понравились и "Персона. Мэрилин" Люпы, и "Вавилон" Клечевской, именно "Теорема" Яжины - безусловный шедевр. Этого можно было ожидать после прошлогоднего "У нас все хорошо", но там режиссер отталкивался от превосходного текста Дороты Масловской:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1691354.html?nc=2

А в "Теореме" - от сценария к одноименному фильму Пазолини. Лишний раз не хочу накручивать себя в своей антипатии к деятелям вроде Пазолини - большинство из них (радикалов-социалистов, поклонников СССР и даже Китая, интеллектуалов, параллельно с борьбой за права "трудового народа" бравировавших своей гомосексуальностью в то время, как в странах их осуществившегося идеала гомосексуалистов, да и просто интеллектуалов, преследовали, сажали и убивали, умерли от СПИДа в конце 1980-начале 1990-х), а Пазолини не дожил и до этого. "Теорема" Пазолини - тупая левацкая дешевка. Но поразительно, что Яжина, в целом почти буквально следуя нехитрому сюжету первоисточника (в буржуазном семействе появляется парень, который, оказываясь объектом сексуального влечения для всех обитателей дома независимо от пола и возраста, разрушает привычный им мир, срывая всяческие маски, а затем исчезает, оставляя их на руины, да они и сами уже к этому моменту превращаются в "руины"), создает произведение совершенно иного не то что жанра, уровня, но и масштаба.

"...Сатира на капитализм в "У нас все хорошо" невозможна без сатиры на эту сатиру, как сатира на национализм невозможна без сатиры на космополитизм. Масловска и Ежина в равной степени высмеивают обывателей - и "прогрессивных" деятелей культуры, спекулирующих на своей "прогрессивности", а также и потребителей этой "прогрессивной" культуры" - показалось мне год назад. В "Теореме" - то же самое, только интереснее, сложнее и необычнее в силу того, что фильм Пазолини ничего сложного не обещает, он примитивен, как "Окна РОСТА". Меньше всего Яжину занимает "бичевание язв капитализма", тем более в голову ему не приходит противопоставлять ему какие-то идеи коммунистического толка, и отказ героя от собственности в результате разрушения прежнего уклада - акт чисто экзистенциальный, да к тому же еще и метафора.

Сравнения фильма со спектаклем, в сущности, некорректы еще и потому, что Яжина привносит в готовую исходную схему два принципиальных и отсутствующих у Пазолини момента: юмор и эротику. Юмора в фильме просто нет, эротика как бы есть, но она обозначена на уровне внешнего действия. В спектакле Яжины, где, конечно же, особую роль играет пластика, столько чувственности, сексуальности, и не метафорической, а настоящий, при этом настолько тонко, одновременно откровенно, но без натурализма, сделанной, сыгранной, что остается только восхищаться, как Яжина владеет театральной формой. Характерный эпизод, конечно - в спальне сына. Как легко раздевается гость (его играет Себастьян Павляк из "Вавилона", где ему приходится находиться на сцене без одежды гораздо дольше), как мучительно и комично стаскивает с себя штаны сын, как раздумывает, снять вслед за гостем трусы или нет, не снимает, и т.д. и т.д. - Яжина сочиняет поверх самых простых действий столько мелких занятных деталей, и не просто декоративных, но точных и работающих на характер персонажей, на прояснение их взаимоотношений.

При этом, в отличие от спектаклей Люпы и Клечевской, тоже по-своему замечательных, но избыточно многословных и пафосных, в "Теореме" текста - минимум, это либо короткие малозначащие реплики, которые скорее держат ритм действия, нежели несут информацию, либо развернутые монологи, среди них три ключевых - цитата из "Смерти Ивана Ильича" (ее зачитывает отец), апокрифический рассказ гостя о грехопадении и финальный монолог о пустыне. Основное действие обрамляет стилизованное интервью главы семейства - он крупный бизнесмен и политик, отвечает на расхожие вопросы штампами, что примечательно - не консервативно-буржуазными, а вполне либерально-интеллигентскими, и на прямой вопрос, верит ли он в Бога, говорит, что вопроса не понимает; в предфинальном эпизоде, который "рифмуется" с прологом, персонаж потерян и подавлен. Но кроме того, на заднем плане возникает видеопроекция уличного интервью, где случайно выхваченные камерой люди рассуждают о возможности или невозможности чуда. То есть Яжина выводит социальную притчу на уровень философской мистерии - и не за счет велеречивых рассуждений, как это неизбежно предполагается, коль скоро речь заходит о "духовности" в контексте русскоязычного театра, но используя все формальные средства актуального театра: пластику, видео, свет - а свет выставлен в спектакле фантастически. Внятность мысли при безупречности формы.
маски

"История о Гарри" реж. Деклан Лауни, 2000

В фильмографии такого крупного актера, как Брэндан Глиссон, непритязательная комедийная мелодрама о семейных и профессиональных проблемах ведущего кулинарного телешоу занимает не самое видное место. Но ирландский кинематограф - из числа тех, где даже в пустышках смысла больше, чем в иных пафосных, с идейной начинкой, блокбастерах. Гарри - бабник и пьяница, его жена после 25 лет мучений подает на развод, взрослая дочь и сын-подросток ее поддерживают, но прямо в зале суда во время процесса герой впадает в кому. На шестой день (что характерно), придя в себя, он забывает все, что с ним случилось за четверть века, и пробуждается новым человеком, точнее, тем, кем он был в 18 лет. Он по-прежнему любит жену, а та, любя его, не сразу сообщает, кто он есть, то бишь кем он стал, и Гарри начинает вести идеальный с точки зрения семьи образ жизни: не пьет, не ходит налево, совершает утренние пробежки и т.п. Сын подозревает, что папаша, притворяясь таким образом, просто намерен отсудить у супруги часть имущества, да в этом не сомневаются и друзья Гарри, но сам герой, даже когда ему открывается правда, полон решимости измениться по-настоящему. Побочная сюжетная линия связана с лицемером-политиком, который тоже живет неправедно, но скрывает свои похождения за благопристойным семейным фасадом - в эфире своего шоу Гарри его разоблачает, сам находясь в нервном состоянии из-за развода, карьера политика рушится, семья тоже, сам он пытается покончить с собой и оказывается в той же больнице, что и Гарри после комы, а когда тот возвращается к работе на ТВ, пробирается в студию, переодевшись в женское платье, и пытается его застрелить. Ну, в общем, ничего особенно - но очень симпатично, а местами и по-настоящему смешно.