March 10th, 2011

маски

"Песочница" М.Вальчака в ШДИ, реж. Игорь Яцко (читка)

"Играли в одной песочнице" - одна из любимых моих фразеологических формул, правда, единственного человека, по отношению к которому я мог бы употребить ее в буквальном смысле, давно уже нет в живых. "Песочница" Михала Вальчака - пьеса по проблематике, сюжету и драматургической форме абсолютно универсальная и ничего специфически "польского" в ней нет, даже имена главных героев - Милка и Протас - привязаны к среде и к времени весьма условно. Игорь Яцко и Мария Зайкова в формате читки сыграли своих персонажей вне возраста - очевидно, что они дети, но порой в них угадываются совсем малыши, а порой они ведут себя как люди очень-очень взрослые. В чем-то "Песочница" близка пьесам Мрожека, но она, конечно, попроще. Мальчик играет в песочнице, которую считает своей, в Бэтмена. Девочка приходит с куклой и напевает. Между ними возникает сначала конфликт, а потом своеобразная привязанность, совершенно невинная, поскольку для обоих является открытием физиологическая разница между полами. Мальчик, заигравшись в супергероев, умудряется растерзать девочкину куклу. Но конец их отношениям кладет не этот прискорбный факт, а то, что девочка вместе с мамой переезжает. Все это совсем не так весело, как можно было подумать по реакции зала, заполненного незнакомыми (не тем обычным контингентом, который я наблюдаю ежедневно и чьих представителей практически всех знаю в лицо) молодыми людьми - похоже было, что их перед мероприятием поголовно накормили чем-то веселящим, а немногочисленным старичкам, наоборот, вкатили слабительного, так что бурная реакция публики удивляла на каждой реплике. Но у Яцко и Зайковой разыгранное с текстом в руках противостояние мужского и женского действительно вышло остроумным, хотя и трогательным тоже.
маски

"Персона. Мэрилин", Драматический театр Варшавы, реж. Кристиан Люпа

По словам режиссера спектакль рассказывает о последних трех днях жизни Мэрилин Монро, но не только время и пространство, но и сам образ главной героини - в значительной степени условны. Действие разворачивается в съемочном павильоне, где некогда работал Чарли Чаплин, и начинается с пьяного монолога, который перерастает в следующие один за другим с перерывом на антракт диалоги и завершается массовой сценой. Компаньонка Паола и фотограф Андре - в первом действии, сексуальный "цербер" на входе и психоаналитик Ральф - во втором, в общении с каждым из собеседников героиня Сандры Коженяк раскрывается той или иной стороной, но степень реальности "гостей" определить трудно - к примеру, персонаж из сна Мэрилин, который голым катается кругами на велосипеде, с появлением врача исчезает через дверь, якобы закрытую наглухо. Героиня мечтает о роли Грушеньки из "Братьев Карамазовых" Достоевского и пытается ее репетировать - в сцене с Паулой из первого действия наиболее отчетливо проявляется заданная заглавием постановки ассоциация с "Персоной" Бергмана. Часто упоминается и не самом благоприятном контексте Артур Миллер (в сюжете "Новостей культуры" его так запросто назвали Генри Миллером, как будто так и надо), а также Ли Страсберг. Если "(А)поллония" Варликовского - спектакль избыточно и вторично концептуальный, то в "Персоне" Люпы внешняя форма явно довлеет над умозрительной концепцией - смотреть "Персону" намного интереснее, но анализировать рационально - куда труднее. Может, это и хорошо, но мне показалось, что в "Персоне" много лишнего, необязательного текста, который если и необходим, то как "балласт", который следует отбросить, чтобы режиссерский замысел преодолел силу тяжести. Зато финал - многофигурный и эффектный, в нем ко всем задействованным прежде действующим лицам добавляются новые, один из них зависает на раскладной гардеробной вешалке, как на крыльях, а венчает зрелище видеоинсталляция с пылающим телом Мэрилин.