March 8th, 2011

маски

"Запертая дверь" П.Пряжко, "ОN.театр", СПб, реж. Дмитрий Волкострелов

Место действия первой и третьей части пьесы обозначены как "центр", второй, центральной - "окраина". "Центр" - это торговый центр, где работают банковский менеджер и продавщица чая. Оба всем довольны и ничего особо не хотят, и только для родителей парня разыгрывают роман и ложную беременность с помощью накладного живота. "Окраина" - это какой-то склад, где тоже сидят менеджеры, и тоже всем довольные, и ничего им друг от друга не надо. Пряжко решительно возражает против попыток осмыслить жизнь его персонажей (и не только в этой пьесе) как неудавшуюся и бесперспективную - и со своей точки зрения он прав. Другое дело, что помимо сюжета и персонажей, в его пьесах важен ритм и интонация, мимо которых постановщики очень часто проходят. У Волкострелова "центровые" эпизоды сделаны как немое кино, которое озвучивают сидящие перед ноутбуками актеры, причем в этих частях минимум диалогов, ремарок гораздо больше, чем реплик, так что актеры читают вслух в основном именно ремарки. "Окраинный" эпизод разыгрывается теми же актерами в традиционной для театра "новой драмы" манере, и пожалуй, чуточку побольше старомодного нажима для пущей динамики действию в этот момент не помешало бы. Но важнее в данном случае не то, что актеры играют персонажей и как они это делают - актеры играют текст, построенный на рефренах, на повторяющихся "опорных" фразах, в том числе ремарок, а не только прямой речи действующих лиц. Случайно или нет, но в видеоряде эпизодов из торгового центра оба главных персонажа ставят на стол каждый в своем рабочем закутке совершенно одинаковую, а вернее, одну и ту же табличку "перерыв" - что, конечно, может быть и недосмотром режиссера, и просто незначащим побочным эффектом малобюджетного театрально-кинематографического производства, но так или иначе, мелкая деталь бросается в глаза: у них даже таблички с надписью "перерыв" одинаковые.
маски

"Меняющие реальность" реж. Джордж Нолфи

Востребованность сюжетов Филиппа Дика в сегодняшнем Голливуде поражает - мне хотелось бы думать, что беллетристика такого рода уйдет в прошлое вместе с брошенной в дачный костер последней подшивкой журнала "Техника - молодежи" за 1987-1991 годы, потому что даже советские интеллигенты рано или поздно смеясь расстаются со своим прошлым, которое они по наивности принимали за будущее. Но для кинопродюсеров попугать зажравшуюся публику нехитрыми антиутопиями с хеппи-эндом в финале - самое хлебное дело, вот и выходит чуть ли не каждый год новая экранизация Дика, и что ни фильм - то блокбастер со звездами первой величины.

В "Меняющих реальность" тупорылый Мэтт Деймон играет молодого конгрессмена Дэвида, который, показав на дружеской вечеринке жопу перед фотокамерами, вышел из доверия народного и вынужден на время переквалифицироваться в топ-менеджеры. Правда, в самый трудный момент своей политической карьеры он встречает в мужском туалете девушку, которая, сорвав чью-то свадьбу, скрывается там от секьюрити. Знакомство продолжается в общественном транспорте, девушка Элиза дает незадачливому политику телефончик, и все вроде идет на лад. Как вдруг появляются люди в черном, точнее, в шляпах, и Дэвид с ужасом узнает, что по плану какого-то там Верховного у него с этой самой девушкой ничего общего быть не должно. И если он не прекратит отношения добровольно, наказанием для него станерт полное "обнуление", грубо говоря - лоботомия, хотя и непонятно, с применением каких конкретно средств вмешательства в сознание. На некоторое время герой смиряется с тем, что его жизнью управляют извне и подгоняют ее под неведомые ему планы, но все-таки продолжает ездить на работу одним и тем же автобусом (для конгрессмена и топ-менеджера автобус - транспорт самый подходящий, особенно в стране, где даже школьники предочитают садиться за руль), и через три года из окна автобуса случайно видит Элизу. Отношения возобновляются - и снова вмешиваются таинственные посланники, смотрители, ангелы - как их не назови. Теперь уже более настойчиво. Элиза - танцовщица, работает в театре современного балета, Дэвид собирается вновь участвовать в выборах, и ему сообщают: порознь они добьются грандиозных успехов, она станет великой балериной и хореографом, он - чуть ли не президентом США, но вместе их ждет бесславное семейное будущее, ее - преподавание танцев в детском саду, а его - лучше и не думать, должно быть, пост вице-президента корпорации. Напуганному Дэвиду добавляют в качестве информбонуса, что человеческой воле доверять и хочется, но трудно: в периоды, когда людям предоставляется свобода, они доводят мир до края гибели, и приходится вытаскивать его из пропасти за уши.

Смешно наблюдать, как мыслящие в сугубо либеральном контексте авторы фильма берутся оперировать такими понятиями, как свобода воли и предопределение. Причем заведомо понятно, что ни о какой диалектике тут речи быть не может, что кроме как свободы воли они правды ни за чем не признают. В американской фантастике довольно много сочинений на заданную тему, но если у Айзека Азимова в "Конце вечности", к примеру, она решается все-таки через технологический аспект (путешествия во времени с целью корректировки реальности), то в "Меняющих реальность" задействованы технологии из бабушкиного сундука: планы Верховного представляют собой книги, где линиями отмечены движения и пересечения судеб, преодолевать пространственные преграды и проходить сквозь стены "смотрителям" помогают шляпы, надел шляпу - и шагай, а ключевым моментом отношений между героями, которых пытаются разлучить, становится поцелуй, и после поцелуя уже ничего нельзя поделать. При этом, в отличие от каких-нибудь советско-интеллигентских "Чародеев", которых спасает самоирония, "Меняющие реальность" - сказочка, поведанная с серьезным, насупленным выражением, грозя деткам пальчиком.