March 6th, 2011

маски

"(А)поллония", Новый театр, Варшава, реж. Кшиштоф Варликовский

Взятая в скобки начальная (А) означает отрицание того, что осталось за скобками - "поллонии", то есть Польши. В то же время Аполлония - это имя женщины, которая в 40-е годы прятала евреев, была выдана одной из евреек и убита нацистами. Также Аполлония - это история, связанная с Аполлоном и Асклепием, заодно и с Агамемноном, Орестом и Клитемнестрой, Адметом и Алкестой. Сюжеты объединяет мотив жертвы, который Варликовский анализирует, подвергая сомнению не только устойчивое представление о Польше как о вечной жертве, но и ценность жертвенности вообще.

На рациональном уровне все это внятно до такой степени, что спектакль продолжительностью четыре с половиной часа, включая единственный получасовой антракт, смотреть необязательно. Тем более, что не только тематически и драматургически, но и чисто технологически он ничего нового не предлагает: в мощном и длинном мультимедийном шоу с использованием, конечно же, видеокамер и экранов, рок-группы и сильной вокалистки, детских манекенов, трансформирующихся декораций, с голым и очень нервным Аполлоном, у которого выкрашен голубой краской пенис, а на теле начертано "love sex", с сидящими на сцене (в данном случае это сцена театра Российской Армии, где протекает крыша и дует изо всех щелей) зрителями, нет ничего такого, чего раньше нельзя было бы наблюдать во десятках других европейских постановок. Драматургически спектакль, впрочем, представляет собой не столько микс из мифологических сюжетов, где они переплетались и прорастали бы друг в друга, сколько бриколаж, когда одна история сменяет другую, напоминание о Януше Корчаке вдруг переносит нас в поле древнегреческой трагедии, а оттуда - в наши дни. Первое действие на два часа сорок минут - нарочито аморфное по структуре и безразмерное, при желании его можно продолжить или сократить. Второе, всего на час двадцать - наоборот, очень жестко выстроено и стилизовано отчасти под лекцию, отчасти под телевизионное ток-шоу (то и другое, надо признать - не находка Варликовского, но композиционно это сделано удачно). Девушка за кафедрой выступает, отталкиваясь от сюжета новеллы Кафки "Доклад для академии" (очень выигрышный в театральном отношении текст - в позапрошлом году интереснейшую его инсценировку привозили на "Твой шанс" студенты аж из Бразилии). Гости в студии вспоминают Аполлонию, одна из спасенных ею евреек и ее внук благодарят сына женщины, но "праздника", даже "со слезами на глазах", не получается.

Качественное отличие "(А)поллонии" от немецких, французских, да и русскоязычных аналогов, заключается в общем обязательном на каком-то, видимо, подсознательном, генетическом для польского театра уровне наличии вектора, указывающего на иной, нерациональный, нематериалистический план сюжета. Сам Варликовский этому вектору, правда, не следует, он предпочитает далеко не выходить за формальный среднеевропейский канон, однако все-таки неизбежно для любого поляка оставляет героям указатель в иное измерение, где, возможно, их рассудят по законам нам не в полной мере доступным, но куда более справедливым.