March 3rd, 2011

маски

программа "Наша анимация" в "35 мм"

Вот молодцы: только-только прошел фестиваль в "Суздале" - а в Москве уже представлена подборка из фильмов-участников, и не только. Я пока из театра дошел до "35 мм", пропустил больше половины вечера, но успел застать работу Екатерины Соколовой, которой, кажется, не было и в Суздале. Впрочем, меня в первую очередь интересовал фильм, получивший на фестивале гран-при - режиссера, как я понял из интервью председателя жюри в "Новостях культуры", не увидели и в Суздале, и в Москве на фестивальной программе его тоже не обнаружилось, хотя многие другие авторы выступали, и вечер был построен как чередование сгруппированных в блоке картин с интерлюдиями, заполненными выступлениями аниматоров, интервью и вопросами к ним. Премированный "Подарок" шел, и я это выяснил заранее, в последнем блоке.

Аннотация к "Подарку" Михаила Дворянкина гласит: "Анимационная версия фильмов Гай Германики. (...) В центре сюжета - детская любовь застенчивого мальчика. А вокруг - дикость и ужасы русской школы". До некоторой степени верно. Однако в целом "Подарок" очень трудно сопоставлять со "Школой" Германики. Во-первых, персонажи мультика - не старшеклассники, а младшие подростки, с другими, соответственно, интересами. Во-вторых, что, пожалуй, наиболее принципиально, время действия фильма - конец 80-х или самое начало 90-х, об этом свидетельствует масса деталей, от эмблемы на лацкане форменного ученического пиджака до музыкальных тем "Музыка нас связала" и "Ламбада" - их популярность пришлась как раз на то время. Я не знаю, сколько лет Михаилу Дворянкину, но олучается, что мальчик-подросток из фильма "Подарок" - примерно мой ровесник или чуть-чуть старше. А это уже совсем другая история - менее жесткая, в большей степени ностальгическая, хотя понятно, что кругом уроды, и школьники, и учителя, и даже девочка, которой герой хочет подарить несчастный сувенир на 8 марта (вот ведь подгадали с показом - дорого яичко к Христову дню!) - все недостойны не то что любви, но даже и сочувствия. Визуально мультик сделан в манере, характерной опять-таки для того времени - по сегодняшним понятиям не революционной, но и не вполне классической советской, однако как бы хорошо он ни был нарисован, драматургия - не самая сильная его сторона, и в расчет принималась, видимо, прежде всего форма, а не содержание.

Мне, честно говоря, больше других понравилась вещица Андрея Бахурина "Серый человека", которой я вовсе не увидел бы, если б не технические накладки: при первой попытке фильм пошел без звука, и потому в конце, когда я подошел, его еще раз повторили. Девочка видит повсюду бесплотную серую фигуру, потом встречает парня, которому нравится и который делает ей предложение, но в первую брачную ночь понимает, что он-то и есть тот самый "серый человек", душит его подушкой и впервые за много лет засыпает спокойно - психоаналитический триллер и выстроен отменно, и нарисован интересно. Я только конец застал от "Сизого голубочка" Екатерины Соколовой - любопытного в изобразительном отношении черно-белого экзерсиса, и вполне оценил полутораминутную миниатюру Сергея Орлова "Техподдержка реальности", где простодушный герой тупо следует указаниям, в результате позволяя обвести себя вокруг пальца и ограбить свой дом, хотя мультик - не столько сатирическая зарисовка, сколько иронически-параноидальная фантазия на тему "кругом враги".

Из всей подборки, как я успел заметить при изучении программы, я раньше видел только фильм "Балерина и зеркало", его показывали в рамках "Московской премьеры" еще в начале сентября. Остальное - новинки. Хотя не все они заслуживают большого внимания.
Из пропущенного особенно жалко новой работы Ивана Максимова "Приливы туда-сюда" и многообещающей вещи "Свободный человек. Лев Толстой" Михаила Лесового.
Мультяшный клип Сергея Меринова "Шла Саша по шоссе" на песню "Несчастного случая" - просто забавный, не больше и не меньше. Белорусские "Бумажные узоры" Михаила Тумели - старомодная сказочка с патриотическим (причем местечковым, лукашенковским) душком. Из увиденного особенно неприятное впечатление произвели "Страницы страха" - выполненная в технике т.н. "экспериментальной анимации" (работа с порезанными на куски фотографиями и т.п.) "Страницы страха" вгиковки Дианы Великовской, беззастенчиво спекулирующей на теме второй мировой войны, концлагерей, детского наива и всего, на чем так просто, слишком просто наживаться сегодня тем, кто не в состоянии предложить чего-то по-настоящему интересного. Спорное произведение - "Девочка, которая порезала пальчик" Эдуарда Беляева, занятная, но невнятная эксимосская сказочка в духе приказавшей долго жить "Горы самоцветов", озвученная за кадром Николаем Дроздовым в свойственной ему манере.
маски

в присутствии клоуна: "Печальная баллада для трубы" реж. Алекс де ла Иглесиа в "35 мм"

Я никогда прежде не видел фильмов, где т.н. "испанские республиканцы" ничем не отличались бы от франкистов. Сложилась традиция, в том числе в свободном мире, изображать гражданскую войну в Испании как противостояние толпы озверелых ублюдков романтичным ясноликим интеллигентам, хотя и вооруженным, но совершенно беззащитным и потому особенно прекрасным. "Печальная баллада..." начинается с того, что в цирк врываются солдаты республиканской армии во главе с офицером и насильно, грубо, с мордобоем, загребают под ружье клоунов и разных других шутов вплоть до бородатой женщины, дабы защищали республику от Франко, хотят или нет, поборников свободы не волнует. Это 1937 год, а дальше действие переносится на двадцать лет вперед, и подросший сын-очкарик любительски мстит взрывом бомбы за то, что против воли мобилизованный республиканцами отец оказался в застенке франкистов. И сразу - в 1973. Там уже, понятно, у Франко конкурентов нет, если не считать неинтересных оппозиционеров-террористов, убивающих представителей власти, и франкистские приспешники выглядят ничуть не более симпатично, чем их обычно принято изображать в литературе и кино. Но так или иначе "Баллада..." - картина не политическая, не социальная, не "идейная", история - просто фон, хотя и значимый, а еще очень фактурный, все сюжетные линии сходятся к монументу в Долине Павших: его строил отец главного героя, туда в конце концов привел любимую его сын, а вслед за ним пришел и их враг, притащив за собой все тех же, но уже выдохшихся, у последней черты находящихся франкистов. Все это мало что значит в сравнении с любовным треугольником, который разыгрывается в подчеркнуто цирковом, балаганном антураже: между грустным клоуном Хавьером, пошедшим-таки по стопам отца, "веселым" Сергио, алкоголиком и садистом, и его женой, гимнасткой Наталией.

Картина сходу вызывает целый ворох ассоциаций. Вполне справедливо будет заметить, что "Печальная баллада для трубы" - это все равно что Феллини, переснятый Тарантино. Но нельзя не вспомнить и про Бергмана, который в "Вечере шутов" уже многое предвидел, пока Тарантино еще не родился, да и Феллини еще не был признан живым классиком и главным специалистом в жанре киноклоунады. Местная, испанская традиция от Бунюэля до Альмадовара тоже имеет место и заявляет о своих правах поминутно. Стоит также упомянуть и Гильермо дель Торо, разрабатывающего в условно-сказочном формате мотивы исторической рефлексии, и даже Роберто Бениньи, на итальянском (и не только, но на итальянском - наиболее успешно) анализирующем соотношение комического и трагического при столкновении отдельной личности с внеличностной "большой" Историей. Но поразительно, что при таком ассоциативном поле фильм Алекса де ла Иглесиа не оставляет впечатление чего-то вторичного в художественном отношении, напротив, кажется явлением свежим, и единственное, что мне мешает предаться восторгу до конца, так это сомнение в искренности режиссера, в его глубокой, ненаигранной заинтересованности той историей, которую он так лихо, в экспрессионистской манере рассказывает.

Броская, подавляющая сознание форма высказывания успешно прикрывает несовершенство драматургической структуры, где чем дальше, тем больше стирается всякая связь судеб героев с историей их страны, хотя поначалу именно История вторгается в частную жизнь и определяет последующие события. Хавьер приходит в цирк, мягко говоря, запоздало, сходу влюбляется в замужнюю гимнастку, которую колотит пьяный муж, но которая тем не менее любит изувера, а в новом друге видит только друга, затем, искалеченный ревнивцем, оказывается в плену у полковника-франкиста, когда-то оказавшегося мучителем его отца, и получает возможность укусить за руку самого генералиссимуса Франко, а уже в ожидании неизбежной, казалось бы, смерти, выливает себе на лицо кислоту, прижигает щеки и губы утюгом, окончательно превращаясь в существо неземной, инфернальной природы. И если тут уместно какая-то кинематографическая ассоциация - то, конечно, с Тимом Бертоном. А у Бертона супергерои, сражающиеся за "добро", и мутанты, поборники "зла" - суть одни и те же несчастные клоуны, по-своему противостоящие миру обыденности, этому жестокому цирку, населенному тупыми и злобными монстрами в обличье "нормальных" людей. У Иглесиа тот же мотив реализован с максимальной наглядностью: Наталия гибнет в результате неудачного трюка при попытке спастись, прыгая с Монумента, Хавьер и Сергио, "веселый" и "грустный" клоуны, остаются лицом к лицу, им уже нечего делить и не за что воевать. Подобного решения конфликта в испанском кино, кажется, еще не было.
маски

парки бабье лепетанье: "Серёжа" по А.Чехову в "Современнике" на Другой сцене, реж. Кирилл Вытоптов

Вероятнее всего, если бы мне удалось-таки попасть на дневной прогон, я бы воспринимал увиденное иначе, менее критично и в более расслабленном состоянии. Но я только за несколько часов до второго премьерного представления дозвонился до Кирилла, а когда пришел и увидел на входе завлита театра, у которой на меня органическая непереносимость, когда случайно встреченная знакомая провела меня за руку, конечно, настрой был совсем не тот. Впрочем, Кирилл мне симпатичен, и оттого увиденное не оттолкнуло меня, но вдвойне огорчило.

Инсценировка "Сережа", точнее, "СЕРёЖА" - компиляция двух рассказов Чехова, "Учитель словесности" и "Страх". Не уверен, что Кирилл по возрасту застал спектакль Семеновского "Учитель словесности" с Гвоздицким в МХТ по мотивам "Мелкого беса" Федора Сологуба - а я, будучи постарше режиссера, видел, и понимаю, что Вытоптов волей-неволей шел тем же путем. Его "Сережа" начинается с "Евгения Онегина", и Пушкин, а дипломной работой Кирилла был, кстати, "Станционный смотритель", присутствует в спектакле постоянно не просто как лейтмотив, но как своего рода камертон. Герой Никиты Ефремова, актера небездарного, но мало чем кроме своей громкой фамилии примечательного, преподает словесность в гимназии, ратует за Пушкина, женится по любви, но понимает, что попал в западню.

Сергей Васильевич из "Учителя словесности" - персонаж того же плана, что Ионыч, у Чехова таких немало. Брак по любви обернулся пошлым адюльтером, просветительский энтузиазм - чиновничьей рутиной, и грустно думать, что напрасно, была нам молодость дана. В спектакле интересно и "богато" организовано пространство, для актеров выгорожен треугольник на Другой сцене, левая "узкая" часть которого - "школа" со стеной, исписанной мелом пушкинскими стихами, а правая - "бытовая", с диванами, сеном и уходящим в глубину люком, служащим и могилой, и подвалом. У Кирилла немало частных любопытных находок, например, герой хочет получить стакан молока, и когда сам называет себя молокососом, ему этот стакан молока предлагают. Но спектакль как художественное целое так и не родился, и сомневаюсь, что родится.

Уже в "Станционном смотрителе" было ясно, что Вытоптова не волнует линейный нарратив, ему интересны подробности, детали, но за деталями он теряет нить не только повествования, но и рассуждения. Лучшая актерская работа в "Сереже" - наверное, Дарья Белоусова в роли Манюси, но и она, и Варя-Полина Ракшина, и остальные - теряются в режиссерском равнодушии к сюжету, к характерам. Старая няня (молодая Елена Плаксина) вяжет спицами, и шерстяная нить разматывается, опутывает пространство, отведенное под зрителя, подобно судьбоносной нити Парки. Вытоптов мыслит слишком абстрактно, он, ученик Кудряшова, использующий формальные приемы, близкие к Фоменко и Женовачу, делает, похоже, театр, больше всего напоминающий Фокина. Но мне Фокин и сам по себе не симпатичен, а подделка под него - тем более. Зато мне симпатичен, подтверждаю, Кирилл, он талантливый молодой режиссер, "Сережа" - его профессиональный дебют ("Станционный смотритель" - студенческий спектакль), и может быть, дальше будет лучше.