February 7th, 2011

маски

"Бонневиль" реж. Кристофер Н.Роули, 2006

Либо путешествие с прахом близкого родственника через всю страну - национальная американская забава, либо кинематографисты США болезненно зациклены на этом сюжетном мотиве. Джессика Лэнг, Кэти Бейтс и Джоан Аллен - великолепные актрисы, первые две - из числа моих любимых, но на протяжении всего фильма они едут и едут, рассыпая по горстке праха мужа той, что играет Джессика Лэнг, то тут, то там - в Америке много хороших мест для этого. Так что дочери от предыдущего брака, когда урна добирается до похоронной залы, мало что перепадает от папы. Понятно, что роуд-муви и есть роуд-муви, и что-то с героинями происходит, в том числе и на внешнем уровне - то красавца полуголого встретят, то чуть сумки с кошельком не лишатся. Но в сущности, это дорога в никуда.
маски

"Выкрутасы" реж. Леван Габриадзе

Можно сказать - те же "Елки", только в профиль, и даже тема сиротства снова эксплуатируется, разве что более аккуратно. Но есть один момент, который меня поразил - Мила Йовович. Она, конечно, не великая актриса, а в "Выкрутасах" откровенно халтурит, но памятуя о том, что именно она, а не Елизавета Боярская, должна была изначально сыграть в "Иронии судьбы", невозможно отделаться от мысли, что вот в том фильме и в той роли она была бы исключительно на своем месте - и получилось бы, вероятно, совсем другое кино, о чем свидетельствуют рудименты "Иронии в "Выкрутасах": отец героини в свое время сбежал со свадьбы, и сюжет "Выкрутасов" вокруг того же крутится. В "Выкрутасах" же Йовович, которую привозили в Москву на десять съемочных дней, ведет свою "партию", а Константин Хабенский - свою и на своем уровне, они и по сюжету пересекаются мало - в начале, в конце и еще изредка по ходу дела в воображении главного героя.

Он, Слава Молотилов (Хабенский) - преподаватель неизвестного предмета в общеобразовательной школе городка Пальчики неназываемой области, а в Москву приехал с рукописью своего неудачного романа, который, разумеется, никуда не приняли, а до кучи его еще и машина сбила. Она, Надя, небедная девушка и без пяти минут замужняя (Йовович), как раз сидела за рулем второй раз в жизни и везла жениха Даню (Ургант) подавать заявление в загс. Даню, само собой, побоку, обеспеченная москвичка и нелепый провинциал влюбляются, расстаются с условием пожениться как можно скорее и далее начинается их телефонный роман с враньем, причем бедный учитель вынужден постоянно звонить с мобильного по межгороду. Если честно, во всей этой истории меня именно телефонные разговоры, подрывающие благосостояние будущей счастливой семьи, показались самым сомнительным моментом, а все остальное можно списать на условности жанра, да и если уж на то пошло, по части "реализма" в самом тупом смысле этого слова, "Выкрутасы" дадут сто очков вперед, к примеру, "Свадьбе" Павла Лунгина: пальчиковский депутат-патриот Трехголович (Меньшов) почему-то принял Колотилова за футбольного тренера и приказал спешно набрать 12-летних подростков для участия в чемпионате России по дворовому футболу, а для верности отнял у героя паспорт, как будто Колотилову мало было влюбленной в него директрисы, не желавшей отпускать учителя от сердца (Тумайкина); Колотилов нашел по помойкам малолетних преступников-беспризорников, рассчитывая, что они проиграют и он поедет на свадьбу, которая в Москве уже вовсю поет и пляшет, а Даня в любой момент готов заменить Колотилова в любом качестве; но мальчики-с-пальчики как начнут выигрывать - даже продажный тренер-конкурент (Гармаш) и его друг-бандит ничего не могут поделать.

Леван Габриадзе - сын Резо Габриадзе, снимавшийся в фильме Данелия "Кин-дза-дза" и учившийся режиссуре в Лос-Анджелесе. Но его полнометражный дебют не связан ни грузинской комедийной традицией, ни с голливудской. Если уж искать где-то корни "Выкрутасов" - то в советском кино 1930-х годов, с его установкой на спортивные достижения, перековку беспризорников, строгих, но любящих партийцев и гнусных, но бессильных вредителей. А именно кинематограф сталинского "золотого века" сегодня считается образцом для подражания - фильмы добрые, веселые, оптимистичные, ну, правда, ничего общего не имеют с реальной действительностью - но это лишний плюс, а не минус. Рецепт патриотического воспитания дан тоже, в общем, точный, и тоже в духе 1930-х: паспорта отобрать - они и забегают. И в этом смысле "Выкрутасы" сделаны по всем правилам. Распределены по своим амплуа исполнители, вплоть до Романа Мадянова в крошечной эпизодической роли инспектора московского ГИБДД и Галины Логиновой, которая, а кому ж еще, играет маму Милы Йовович. Последнее лопочет по-русски и поет "Ах, эта свадьба пела и плясала", а Ургант подхватывает: "И жалел о том, что я не жених". Оригинальную музыку, кстати, написал Павел Есенин - я уж думал, что никогда о нем больше не услышу, и удивился, увидев его имя в титрах, тем более, что уже первые аккорды в начале фильма меня приятно зацепили.
маски

"Зеленый шершень" реж. Мишель Гондри

Меня фильм разочаровал, хотя я понимаю, что Гондри пытался одновременно работать и на стилизацию, и на пародию супергеройского кино, и соблюдать, и нарушать законы жанра, но не выходя за его рамки. Поэтому главного героя играет Сет Роген, поэтому его покойный отец - личность не кристально честная, как положено папам суперменов, но не вполне однозначная, да и сам Зеленый Шершень - увалень-недоумок, только в процессе понимающий свое предназначение, а поначалу осознающий свою "миссию" просто как прикол.

Сын медиамагната после загадочной смерти отца в результате якобы аллергической реакции на укус пчелы оказывается наследником империи, включая независимую и неподкупную "серьезную" газету. До сих пор зажравшийся ублюдок только и делал, что развлекался - а теперь вынужден бороться со злом. Но от журналистики он далек, а вот напялить смешной костюм - это пожалуйста. Благо азиат, который варил ему кофе, оказывается супер-изобретателем, и то, что он предлагает своему боссу-напарнику, способно далеко позади оставить какой-нибудь бэт-мобиль. Правда, в паре супергероев не все гладко - оба влюблены в одну девушку (можно было бы выбрать на эту роль кого-нибудь посвежее, чем Камерон Диаз), причем девушка отдает предпочтение "меньшому брату", а папенькин сынок его ни во что не ставит и друг с другом они на протяжении фильма дерутся едва ли не больше, чем с врагами. Но все-таки забывают о разногласиях, выступая единым фронтом против тесной спайки продажного прокурора и бандита Чудновского, который потом совсем съехал с катушек и переименовал себя в Кровановского.

Но все-таки "Пипец", где решаются ровно те же формальные задачи - намного лучше, органичнее, не говоря уже о том, насколько Аарон Джонсон симпатичнее Сета Рогена. Ужасно обидно за Джеймса Франко, персонажа которого, тоже не самог хорошего парня, убил Чудновский-Кровановский. От 3Д уже рябит в глазах и если эта безумная мода не сойдет на нет в ближайшее время, кино смотреть будет невозможно. То, ради чего идут на подобные фильмы - погони на фантастической колесной технике и т.п. - наверное, сделано на уровне, и если бы "Зеленого шершня" снимал Тимур Бекмамбетов, стоило бы отметить - молодец, Бекмамбетов. Но Мишеля Гондри я люблю за плюшевых лошадок и речки из целлофана.
маски

"Гонзо: жизнь и творчество доктора Хантера С.Томпсона" реж. Алекс Гибни

Я, конечно, рассчитывал, что фильм, который мне пришлось пропустить на ММКФ, а потом не удалось посмотреть в прокате, каким-то образом покажут по ТВ - но не думал, что прямо вот так, по Первому каналу, хотя в сущности, из центральных каналов кинопоказ самый продивнутый именно на Первом. Но и многого от этого произведения не ждал. Главный герой, которого называют основателем особого жанра в журналистике, никакой, конечно, не журналист, он писатель, беллетрист, перформансист, если угодно, и в этом качестве его образ жизни и мыслей мало чем отличается от других писателей и художников того времени: борьба за мир, гражданские права и тому подобные благоглупости, плюс секс, наркотики и рок-н-ролл, прежде всего, конечно, наркотики - даже когда персонаж выдвигал кандидатуру в шерифы, у него на эмблеме красовался наркоманский символ. Вспомнили про Гонзо него явно неспроста, а чтобы лишний раз пнуть Буша, которого авторы картины недвусмысленно сопоставляют с Никсоном, а Никсона открыто называют проходимцем и негодяем. Но политический заказ уже вроде бы неактуален, а вне контексте двухчасовой кинопортрет Хантера С.Томпсона выглядит не слишком презентабельно - наркомания - еще не индикатор гениальности, сдача материала номер в последний момент - не признак творческой натуры, а писать по приколу про конец американской мечты, устраивая оргии на собственном ранчо - невелика доблесть, когда точно знаешь, что тебе за это ничего не будет, кроме денег и славы. Другое дело, что переработав писанину Хантера Томпсона, гениальный Терри Гиллиам рассказал свою собственную потрясающую сказку "Страх и ненависть в Лас-Вегасе" - но это уже другая история. То, что в "Гонзо" тексты главного героя озвучивает Джонни Депп - логично, но мало что дает (Джонни Депп в последнее время многие документальные фильмы озвучивает). Рассказывают вроде бы историю уникального человека - а вырисовывается образ самого обычного зажравшегося тщеславного мудака из числа паразитов, прикормленных русскими и арабскими агентами, которые сами эту заразу пестуют, чтобы потом говорить: вон он, запад загнивающий, давайте к нам, у нас духовность, наши мудрые патриархи и аятоллы такого разложения не допустят.
маски

три высокие женщины: "Враги. История любви" по И.Б.Зингеру в "Современнике", реж. Евгений Арье

Арье - режиссер сугубо советский, и то, что живет он в Израиле, а формальные приемы заимствует из новейшего европейского театра, в большей степени немецкого, внешний антураж не должен обманывать: "Враги" - спектакль, который был бы "современным" в перестроечные 80-е, когда еще был относительно "современным" и "Современник". Артисты тоже работают, как говаривали прежде, "на сливочном масле", то есть в эстетике, идущей даже не от раннего "Современника", а еще от МХАТа 50-х годов. Причем надо отдать им всем должное, особенно трем главным исполнительницам, трем женам главного героя: если Сергей Юшкевич в этой роли, как это с ним часто бывает, наигрывает даже по современниковским стандартам через край, то Симонова, Бабенко и Хаматова вполне точно соответствуют ожиданиям - другое дело, что они при этом категорически не вписываются в декорацию-трансформер из пола-решетки и задника-экрана, панелей и платформ на рельсах, писсуаров и ванной, предназначенной для погружения голого мужского тела (элементы для продвинутого спектакля обязательные!), а также видеофайлов с крупными планами персонажей и отдельными предметами быта, внедренными в искусно подсвеченную геометрическую абстракцию.

Герман, потерявший в Европе жену, живет в Америке с полькой Ядвигой, три года спасавшей его от нацистов. У него есть любовница-еврейка Маша, страстная, но замужняя. Неожиданно "воскресает" первая жена Тамара, которую расстреливали вместе с детьми, но она, в отличие от их с Германом детей, выжила, посидела потом еще и в сталинских лагерях, но все-таки сумела добраться до США и разыскать своего мужа, которого нашла женатым на их бывшей служанке. Основной сюжетный мотив у Зингера - желание убежать и спрятаться, которое не оставляет главного героя ни на минуту. Он свободен - и проклинает Бога за свою свободу, потому что не способен самостоятельно принимать решения, не чувствуя себя в безопасности. Арье по-своему честно старается уходить от спекуляций на теме Холокоста, но пересказывает сюжет Зингера как гибрид мелодрамы с фарсом, "юмор висельника", свойственный персонажам, звучит вульгарными "еврейскими анекдотами", мелодраматизм же зашкаливает за всякие рамки вкуса. Обиднее всего за женщину-польку, которая здесь, в общем-то, самый трогательный персонаж: в еврейском окружении она - гойка, шикса, то есть находится в том же положении, что и евреи в Европе, ну разве что не в нацистской, а в до-нацистской - представители еще не преследуемого, но всеми презираемого меньшинства, и в силу этого тоже, но прежде всего из любви к мужу и хозяину, она старается быть большей и лучшей еврейкой, чем сами евреи, после Холокоста разочаровавшиеся и в своем еврействе, и в своем Боге. Но в спектакле именно Ядвига - фигура самая фарсовая, с ее карикатурной речью и пластикой, а Бабенко очень точно такое режиссерское решение преподносит. Симоновой-Тамаре и Хаматовой-Маше, по крайней мере, досталось больше красок. При том что эти три женщины - не просто три жены. Герман в финале говорит о том, что прошлое присутствует в настоящем. Герой, как и все его окружение, действительно оказались в своего рода временной "воронке", где разные времена наложились друг на друга, и в результате такого историко-хронологического (и, как следствие, экзистенциального) коллапса женщины из прошлого (Тамара), настоящего (Ядвига) и будущего (Маша) сошлись в одной точке. Использование приемов откровенно водевильных здесь тоже неслучайно - оно работает на специфическую организацию времени в повествовании. Арье это, кстати, до некоторой степени чувствует - но, кажется, такие вещи он считает не самыми важными.

Впрочем, спектакль можно считать не просто удачей для "Современника", поскольку он на фоне всего, что выходило на этой сцене за последние годы (Туминас не в счет) выглядит вполне презентабельно, но и точным попаданием в его целевую аудиторию. Фарсово-мелодраматический контент по заслугам оценят любители бульварного театра с участием звезд, ну а представители свободомыслящей общественности не пройдут мимо очередного памфлета о том, как машина уничтожения перемалывает судьбы даже тех, кому удается в ней физически выжить. Значительную часть потенциальных зрителей спектакля составляют наезжающие из Мюнхена или Ганновера евреи, пристрастно надзирающие за состоянием русской духовности, которые по старой памяти обязательно отправляются в "Современник" - "Враги" им обязательно придутся по душе, это "Горе от ума" Туминаса для них как оскорбление (всякий патриот знает, что литовцы ненавидят Россию, а никто не любит Россию так пламенно, как мюнхенские евреи), зато "Враги" - то, что доктор прописал.

Кроме того, правозащитная элита может с удовлетворением обнаружить в трехчасовом представлении пару мест, где отождествляются или по крайней мере ставятся в один ряд Сталин и Гитлер, гестапо и НКВД (Тамара говорит: "НКВД оказалось не лучше гестапо, там даже необязательно быть евреем, чтобы тебя сгноили в лагере"). Формалистские придирки, стало быть, неуместны, ну и побоку формализм. Есть, правда, в спектакле моменты, способные и их покоробить - уж если зрителям этого сорта босые ноги на сцене поперек горла, то надо думать, голая жопа Сергея Юшкевича и Александр Раппопорт в роли раввина, имитирующий (не совсем понятно, зачем - просто так в современном театре полагается) процесс мочеиспускания, вряд ли вызовут у них восторг - но отдавая дань памяти жертвам Холокоста и всех кровавых тоталитарных режимов, свободомыслящая общественность сумеет поступиться своим утонченным вкусом, закроет глаза и на жопу, и на писсуары.

P.S. В который раз обидно за Евгения Павлова - что он делает среди этого паноптикума? Актер потрясающих возможностей, раскрывшихся пока только в "Горе от ума" Туминаса, в спектакле Арье он опять играет в буквальном смысле "кушать подано" - официанта с парой малозначительных реплик. Так ведь и пробегает до старости с подносом.
маски

"Лето 42-го" реж. Роберт Маллиган, 1971

Сейчас, может быть, и нет, но лет пятнадцать назад я бы назвал Маллигана в числе любимых своих режиссеров - сразу после того, как посмотрел его последний, 1991 года фильм - "Человек на Луне", где сыграла малолетняя Риз Уизерспун, которую я тогда, конечно, знать не знал. Самый известный фильм Маллигана - "Убить пересмешника", и даже на основе сомнительной книги Харпер Ли режиссер вместе с исполнителем главной роли сумели сделать довольно приличный фильм, но Маллиган в любом случае симпатичен мне не им, а "Человеком на Луне" и "Летом 42-го". Они во многом перекликаются, только в более раннем речь идет о мальчиках-подростках, в позднем - о девочках-подростках.

"Лето 42-го" - немудреная история про трех друзей с характерным для такого рода кино и до сих пор раскладом: хрупкий романтик, циничный увалень и задрот (с той разницей, что - "Убить пересмешника", увы, неактуален - что сегодня в троице непременно должен присутствовать негритенок, а во времена Маллигана достаточно было и еврея, впоследствии же еврей занял место хрупкого романтика, а свое уступил черному или азиату). Подростки, как и полагается настоящим подросткам, а не вымученным реинкарнациям Холдена Колфилда, чьи головы взрослые дяди и тети набивают всякой идейной фигней, озабочены исключительно сексом, конкретнее - потерей девственности. На остров, где персонажи проводят лето, приезжает красивая молодая женщина (Дженифер О'Нил), которая приковывает внимание одного из троицы - естественно, самого романтичного (Гэри Граймс). В день, то есть в ночь, когда она узнала о гибели мужа, они с мальчиком становятся любовниками, после чего она уезжает.

Дура Цыплакова, которую в память о "Школьном вальсе" позвал в студию обсудить фильм Разлогов, чему, похоже, и сам был не рад, нагородила кучу невероятной чепухи, но одно заметила точно - по советским понятиям кино совершенно неприемлемое. Причем, как мне кажется, не столько даже из-за связи взрослой тетеньки с малолеткой, хотя и это тоже, но главное - русские дикари просто не поняли бы, как едва овдовевшая "солдатка" могла в тот же вечер переспать с подвернувшимся подростком. В остальном кино настолько невинное, что эта его целомудренность как ничто другое вызывает изумление. К 1971 году даже уродский совпрокат худо-бедно переварил "А если это любовь?" Райзмана и оказался почти готов к тому же "Школьному вальсу", а уж в Америке и Европе за 60-е было столько всего снято, спето, написано и просто сделано, что "Лето 42-го", да еще отнесенное в прошлое, на тридцать лет назад, уже для своего времени было ретро-мелодрамой. Как и "Человек на Луне" двадцать лет спустя, в начале 90-х. В "Человеке на Луне" юные героини учатся целоваться на помидорах. В "Лете 42-го" есть развернутая и совершенно уморительная сцена, где главный герой приходит покупать презервативы, не имея даже теоретического понятия, что они из себя представляют.

Маллиган как будто сознательно отказывается от признанных завоеваний жанра и делает два шага назад. В то время как в искусстве ценится все революционное, он действует скорее как контр-революционер, и соответственно, рискует больше: любая революционная попытка, пуская самая неудачная, в обязательном порядке требует к себе уважения, тогда как контрреволюция может рассчитывать на признание в лучшем случае если приводит к видимому успеху. От Годара до Джармена, не говоря уже про сегодняшних "экспериментаторов", любому новатору достаточно было вывернуть нечто привычное наизнанку, чтобы прославиться. В то же время поборники "традиций" и "истинных ценностей" спекулируют на штампах с бесстыдством еще большим, чем "новаторы" - на своих "открытиях", те и другие - с общими целями. Имен настоящих "контрреволюционеров" история вообще и история искусств в особенности практически не сохраняет. Исключения единичны: крупнейшим "контрреволюционером" в мировом кино был, наверное, Кшиштоф Кесьлевский, в русскоязычном - Петр Ефимович Тодоровский. Маллиган, конечно, не самая крупная фигура, и вспоминают о нем нечасто - при том что, к примеру, один из самых выдающихся "революционеров" ("настоящих") от кино, Бунюэль, который и к собственному-то творчеству относился без особого пиетета, почему-то о Маллигане отзывался с одобрением.
маски

"Лермонтов" реж. Николай Бурляев, 1986

Несколько лет назад в студии у Бермана и Жандарева (еще на ТВС в "Без протокола") Бурляев заявил, что хочет снять биографическую драму о Пушкине и сам сыграть в ней главную роль. Ведущие с их фирменной изуверской вежливостью намекнули насчет некоторого несоответствия возрастов героя и предполагаемого исполнителя - на что Бурляев возразил, что он и Лермонтова в сорок лет играл - ничего. С тех пор, правда, с Пушкиным его успела обставить бывшая жена, а также Виталий Безруков, хотя кто такие Бондарчук и Безруков в сравнении с Бурляевым? Рядом с ними даже живые классики православно-духовного кинематографа - Михалков, Хотиненко, Лунгин - покажутся наивными либералами-западниками, а их опусы - подобием искусства! По крайней мере, то, что насочиняла о Пушкине Наталья Бондарчук и Виталий Безруков, вызывает смех, может, не очень добрый, но, скажем, в "Последней дуэли" есть прелестные моменты, особенно финал с бегущим за санями Дантеса Лермонтовым (кстати), про Безрукова я и не говорю, его спектакль - четыре часа ржача с небольшим перерывом на антракт.

Бурляевский "Лермонтов" (где Бондарчук, будучи второй женой режиссера, тоже, конечно, снималась) вызывает только оторопь, тем более, что ему уже четверть века и, казалось бы, тогда, в середине еще вполне советских 80-х, Лермонтов должен быть представлен борцом с игом царизма за права трудового народа и одним из ранних буревестников интернациональной революции. Ничего подобного! Народ у Бурляева, конечно, стонет под игом - но не царским и не крепостническим: все куплено и перепродано врагами-инородцами, царь не виноват, но ему "нашептывают", а он, добряк такой, всему верит, инородцы нарочно спаивают русских, чтобы "богатырь не поднялся" (очень вовремя этот мотив пришелся к антиалкогольной компании, что свидетельствует: при всем своем безумии Бурляев понимает, откуда и куда дует ветер). В эпизоде появления Лермонтова на свет возникает образ белого голубя на подоконнике, предвосхищая символику новорусского "духовного" кино с его птичками, бабочками и прочей чудесатой атрибутикой. Маленький Лермонтов внимает рассказам о войне 1812 года и чуть ли не в пятилетнем возрасте задумывает "Бородино" (это при том, что Лермонтов уже и достаточно зрелым человеком, как большинство образованных людей своего времени, восхищался Наполеоном). Поминутно заходит речь о врагах России - инородцах, иностранцах, иноверцах. Бурляев умудряется из 1986-го года через 1830-е годы пнуть даже Америку, устами Лермонтова "предсказывая", что это будет страна бессовестных торгашей (и тоже в духе времени - в 1986-м русские от безысходности и нищеты вынуждены были приостановить гонку вооружений, поняли, что никого не догонят, только задохнутся - но пиарили это как "мирные инициативы", противопоставленные "агрессивным планам коварного Пентагона" - Бурляев и тут, как с антиалкогольной кампанией, попал в струю). Само собой, в кадре и за кадром постоянно звучат стихи Лермонтова - на пафосе, на надрыве, сквозь слезы декламирует затянутый в мундир и загримированный в десять слоев под двадцатипятилетнего Лермонтова сорокалетний Бурляев "А вы, надменные потомки...."

Насколько неумело и нелепо все это сделано с точки зрения кинематографической формы, говорить бессмысленно - ни Михалков, ни Лунгин так плохо снять не смогли бы, даже если старались нарочно. Однако с содержанием все понятно - в отличие от остальных кинематографических духовидцев, чья главная цель - освоение бюджета, Бурляев - реальный маньяк, и по какому поводу, на каком бы материале и в какой форме он не высказывался бы, говорит он всегда одно и то же, механически воспроизводя ограниченный набор православно-фашистских штампов. А вот с точки зрений формы "Лермонтов" представляет определенный интерес - не художественный, разумеется ("художественного" в бурляевском опусе нет ничего), но культурологический. Это ведь в самом деле любопытно - как бы противопоставляющие себя новому поколению православных фашистов народившиеся взамен уничтоженных, уехавших и вышедших в тираж молодые евреи-интеллигенты (между прочим, на встрече с Путиным, где тот высказывался в духе: мы вам, уродам, деньги из бюджета выделяем, а вы наснимаете всякой хуйни, так ее потом никто смотреть не ходит, - причем недвусмысленно намекал на Михалкова - практически бок о бок сидели Федор Бондарчук и Алексей Герман-младший) склонны утверждать, что "православные" и в целом "духовные" тенденции в новорусском кино - результат государственной политики последних лет. Ничего подобного. И Бурляев - тоже не родоночальник, он - связующее звено между 2000-ми и 1930-ми, когда после десятилетия интернационалистких иллюзий тоже вдруг, и только отчасти благодаря Сталину, оказалось, что русские на самом деле - самый великий в мире народ, призванный нести отстающим свет мира и прогресса, в том числе ружьями и танками. Каков источник этого света, марксизм ли, православие ли - не так важно, это просто риторика, главное - захватить побольше чужих земель, завоевать, уничтожить и подавить другие народы, установить там свои порядки - и чтобы побежденные за это русским в ножки кланялись, освободителями их величали.