January 31st, 2011

маски

"Мышеловка" А.Кристи в Театре им. А.Пушкина, реж. Надежда Аракчеева

Можно не сомневаться, что "Мышеловка" не разделит судьбу "Турандот" и надолго впишется в репертуарную афишу театра - это добротно сработанный, простой и сугубо "зрительский" спектакль, причем рассчитанный именно на зрителей, которые ходят в театр раз в год, для которых такой "выход в свет" - возможность "культурно отдохнуть" и поразвлечься, и которые вряд ли видели пьесу Агаты Кристи раньше, а следовательно, не знают, кто из персонажей, запертых в отрезанном от мира снегопадом доме - маньяк-убийца. Я видел и знаю, то есть в целевую аудиторию постановки не попадаю, и в лучшем случае могу оценить ее скромные достоинства чисто формально.

Спектакль симпатично оформлен (правда, стеклянная веранда во всю заднюю стену холла смотрится странновато, учитывая, что дело происходит в заснеженных горах и персонажи постоянно жалуются на холод - нехарактерное решение для архитектуры тех мест, пусть фотозадник с изображением горного пейзажа за окном и выглядит эффектно), отлично подобран и выстроен саундтрек (особенно порадовала песенка про слепых мышей - я слышал ее в разных вариантах, но в версии театра Пушкина она исполняется каноном и звучит очень здорово), имеются отдельные любопытные режиссерские находки, связанные прежде всего в тем, что ставить и играть сегодня эту старомодную пьесу на сто процентов всерьез невозможно - и режиссер пытается найти в ней повод для иронии по отношению к жанру "классического детектива": самозванный сержант с мороза размахивает лыжами так, что вот-вот засветит кому-нибудь из обитателей пансиона по физиономии; бывшая судья перед тем, как ее убьют, под случайно найденную в радиоэфире музыку пускается в пляс, чтобы согреться или потому, что слишком нервничает; во втором действии Молли, хозяйка пансиона, видит - и зритель вместе с ней - кошмар, разыгранный как пантомима в масках... Таких моментов, правда, могло бы быть побольше, эксцентрика и юмор пошли бы только на пользу спектаклю в целом, который все-таки выдержан в духе психологического детектива. Тем не менее ход срабатывает - сам слышал, как в перерыве телеоператоры очень забавно рассуждали, что будет дальше и кто на самом деле окажется преступником.
маски

"Механик" реж. Саймон Уэст

Понять не могу: Джейсон Стэтхем - действительно актер ограниченных возможностей или вина продюсеров, что его загоняют в рамки узкого амплуа? Вот в "Механике" с ним в дуэте работает Бен Фостер - прекрасный артист, но в каждой новой роли - неузнаваемый. А Стэтхем, даром что его все время на русскоязычных афишах по-разному пишут, как будто одну и ту же маску не снимает. Механик в переносном смысле - это человек, который решает проблемы, проще говоря, наемный убийца, и Стэтхем снова попадает в образ неразговорчивого и неулыбчивого (что отличает его от типажа, скажем, Брюса Уиллиса, явного предшественника Стэтхема) вооруженного и ко всему готового мужика, с одной стороны, плохого парня, с другой - не хуже и не лучше других, даже доброго внутри, такого, который почем зря, забесплатно и без необходимости, мухи не обидит, но коли надо кого пришить - и глазом не моргнет. Правда, когда босс потребовал у Артура, как зовут нашего "механика", его любимого учителя и друга, к тому же инвалида-колясочника - он моргнул глазом, но поморгав, сделал дело чисто, выдав убийство за несчастный случай: мол, угонщик на автостоянке перестарался. А все потому, что старик (его Дональд Сазерленд играет) якобы продал контору и из-за него в Кейптауне погибли пятеро ребят.

С родным сыном старик ладил гораздо хуже, чем с учеником, который его убил, но после смерти отца именно сын, Стив (Фостер) мечтает отомстить за папину смерть, ездит по темным улицам и выискивает угонщиков, рассчитывая найти таким образом виноватого. Он уже чуть было не пришил одного гаденыша-негритенка, когда тот наставил на него свою пукалку - но Артур вмешался и решил для осиротевшего переростка Стива стать тем же, чем его убитый им самим отец был для Артура. Стив становится чем-то вроде киллера-стажера, не всегда послушного. Дают ему, к примеру, задание - грохнуть "механика" из конкурирующей фирмы, тот любит собачек и мальчиков, поэтому мальчик Стив с собачкой чихуа-хуа три недели мозолит ему глаза в кафе, так как утренний кофе киллер-конкурент тоже очень любит. А потом, когда наконец "клиент" созрел и пригласил Стива в бар, вместо того, чтобы просто подлить в бокал яду, он садится к нему в машину, что наставник строго-настрого запретил делать, едет домой к потенциальной жертве, некоторое время терпит его ласки, потом вступает в рукопашную - и побеждает, но о "чистой" работе уже и речи нет. Вообще в "Механике" киллеры убивают таких мерзавцев, что к их делу не остается никаких претензий, кроме разве что возможного упрека в небескорыстности: киллеров, торговцев оружием, сектантов-извращенцев - да почему бы их и не убивать? Зря они и вооруженного негра-угонщика пощадили - вот уж кого надо было извести в первую очередь.

Кино на своем уровне честное - в том смысле, что его создатели даже не пытаются прикрыть фиговыми листками визуальной изощренности, натурализма или хотя бы юмора сюжетную срамоту: примитивная схема арматурой наружу - таков их подход. Ведь сразу понятно - не виноват старик, подставили его. Но до Артура это доходит только тогда, когда он случайно в аэропорту видит одного из пятерых якобы убитых в ЮАР и только тогда осознает, что зазря деда завалил. А Стив, в свою очередь, только тогда догадывается, что убить его отца мог один лишь Артур, когда опять-таки случайно обнаруживает у того в гараже отцовский револьвер, который безупречно подготовленный "механик" Артур конечно же совершенно случайно забыл выбросить, но оставил на память на видном месте. Артур тоже не дурак - не сразу, но понимает, что Стив все знает, когда случайно подмечает найденный отцовский пистолет у сына за пазухой.

Между прочим, кино хоть и коротенькое, и без претензий (если не считать того, что киллер Артур - меломан и все время ставит одну и ту же любимую пластинку), но с приглашением на сиквел. Само собой, мстительный сын принимает решение учителя пришить и устраивает взрыв на автостоянке - тот спасается и в свою очередь устраивает взрыв для ученика - однако и тут, как говорила героиня исторической драмы А.К.Толстого, "царевича я мертвым не видала", то есть они еще встретятся, да и помирятся, поди.
маски

"Любовь и другие лекарства" реж. Эдвард Цвик

Почему-то я от этого фильма ждал если не очень уж многого, то все-таки чего-то хорошего - мне понравился рекламный ролик, но, видимо, можно было роликом и ограничиться, все самое интересное в нарезке там присутствовало, а самое интересное, что есть в "Любви и других лекарствах" - это раздетый Джейк Гилленхал, который время от времени бегает без трусов, прикрываясь то руками, то подушкой, или валяется в постели с бабенками, что, кстати, идет ему гораздо больше, чем неумелая имитация гомосексуальных актов. Его герой по амплуа - неотразимый ловелас (и Гилленхал как актер вполне способен этот образ оправдать, хотя еще органичнее для него роли эксцентричных или загадочных фриков вроде "Парня из пузыря" или "Донни Дарко"), который мог бы продолжить медицинскую династию, но решил не доставлять такой радости отцу и продавал себе телевизоры, пока не трахнул жену босса и не остался без работы, в результате чего устроился агентом по продвижению лекарственных препаратов. Тут еще и виагра подоспела, и бизнес идет на лад. С этого момента то, что должно было стать романтической комедией, превращается в сатиру на американскую фармакологию и в целом медицину, а появление Энн Хатауэй в качестве пациентки с ранним Паркинсоном и возлюбленной главного героя лишь усугубляет дело: Хатауэй бывает неплоха именно в сатире, для романтической героини она, на мой вкус, нескладная и анемичная, а тут у нее еще и по сюжету руки трясутся. Неудивительно, что и любовный треугольник в "Других лекарствах" складывается из больной девушки и двух фармацевтических агентов, которые конкурируют не столько за девушку как таковую, сколько за рынок сбыта продукции. Для контраста красавцу-герою приписан брат - жирный очкастый полудурок, неудачно женатый и сексуально озабоченный.

Кроме прочего, этот фармацевтический романс, в котором намешаны Бегбедер с Ремарком, непомерно затянут, сатира совсем дохлая, и никогда в жизни я не поверю, что с медициной в США, при всех, вероятно, объективных проблемах, дело обстоит хуже, чем в России или, скажем, Китае, а романтическая линия вытеснена куда-то на периферию истории, и когда под конец она вроде бы выходит на первый план, то оказывается невыносимо банальной: девушка уезжает, парень догоняет, останавливает, объясняется в любви... - а до этого ведь еще и досидеть надо. Девушка с трясучкой постоянно повторяет герою, что в нем, мол, есть латентный гуманизм, и когда он отказывается от карьеры агента в пользу продолжения медицинского образования и тихой семейной жизни, латентный гуманизм, видимо, проявляется таким образом. Но вот Гилленхалу как актеру латентный гуманизм дается с еще большим трудом, чем латентный гомосексуализм, и здесь, видимо, медицина бессильна.
маски

Мартынов и Сильвестров в Камерном зале филармонии, "Академия старинной музыки" Татьяны Гринденко

Ни один из перворазрядных музыкальных ансамблей и оркестров, наверное, не исполняет так часто и в таком количестве современных авторов, как "Академия старинной музыки" Гринденко - в основном, понятное дело, Мартынова, но не только. На подходе к КЗЧ стояли толпы и выпрашивали приглашения - я поразился, но оказалось, что в большом зале играют второй концерт Рахманинова под управлением не то араба, не то турка из Канады, а также Брамса с Бетховеном, и успокоился, толпа тянулась туда, а в Камерном зале все было спокойно, хотя свободных мест не было совсем.

Гринденко начала программу с "Шуберт-квинтета" Мартынова, который, выступая перед исполнением, сказал, что это попытка рассмотреть "божественные длинноты" Шуберта под увеличительным стеклом. Квинтет не строится на мелодических цитатах, но в нем есть, в частности, аллюзия на Неоконченную симфонию - в квинтете, как и в симфонии, тоже только две части. Затем сам Мартынов играл "Бриколаж", который в программе обозначен был как "Бриколлаж", и я подумал - может, это часть концепции? Но судя по тому, что Мартынов говорил о терминологии структурной антропологии Леви-Строса и о принципах комбинаторной игры с использованием и перестановкой готовых "модулей", да и по концепции самого произведения, вторая "л" появилась случайно.

"Шуберт-квинтет" для струнных и фортепианный "Бриколаж" составили органичный и цельный блок: в музыке Мартынова как будто фиксируется процесс порождения и оформления мысли, которая втягивает, вжимает в себя отдельные незначащие элементы-фразы, заполняя ими пустоты, но остается незавершенной, разомкнутой структурой, стремится к распаду. Особенно хорошо это слышно в "Бриколаже", который начинается с кажущимся бесконечным повторением одного и того же предельно простого ритмического рисунка с незначительными модуляциями, затем из статики возникает динамика, и встречная динамика, из набора однотипных мотивов формулируется уникальная мелодическая тема, которая тут же опознается как цитата (Мартынов предупредил о реминисценциях к Шуману) - и рассыпается на "элементарные частицы" снова.

Квартет № 1 Валентина Сильвестрова, сочинение 1974 года, после Мартынова я уже не мог воспринимать иначе как атональный "релакс". Программу отыграли без антракта, так что я по дороге забежал еще и в большой зал на портик, послушал заодно 4-ю симфонию Брамса.
маски

"Поцелуй сквозь стену" реж. Вартан Акопян

Племянник и ассистент фокусника-шарлатана Ярилы Карташева живет в съемной квартире с другом-укурком и, оставшись без работы, встречает на улице еще одного укурка, который в благодарность за одолжение в размере 20 руб. исполняет желание - в результате Иннокентий получает возможность проходить сквозь стены. Делает он это по большей части в состоянии частичной недееспособности, но не только по укурке, хотя не без этого, а по причине безнадежной влюбленности в девушку Алису, начинающую журналистку, которая живет с бизнесменом, которого знает с первого класса - ну может, не прямо с первого класса живет, но давно, то есть привыкла и уверена, что ее мужчина - тот, а не этот, Иннокентий. Последний же уверен в обратном, и случай доказать это ему предоставляют живущие по соседству с Алисой музыкант и умирающая от тяжелой болезни девочка, нуждающаяся в операции стоимостью 150 000 долларов - Иннокентий еще в первую волшебную ночь случайно проник в хранилище банка и забрал оттуда кучу денег, а банкиры так удивились, что пришли только выразить свое восхищение и назад деньги требовать не стали.

Вообще-то я хотел посмотреть "Зону турбулентности" Евгении Тирдатовой. Но в "Пионере" ее прокат уже закончился, а в "5 звездах на Новокузнецкой", куда мне смогли организовать контрамарку, сеансы отменяются, потому что при аншлагах в других залах на Тирдатову никто не покупает билетов. Но раз уж я пришел, контрамарку мне переписали на "Поцелуй", до которого еще пришлось некоторое время высиживать. С собой у меня был полученный накануне номер журнала "Станиславский", на удивление насыщенный дельными материалами (фоторепортаж из школы Боба Уилсона, большая подборка о молодой польской режиссуре, интервью с Германикой, где она предстает во всей своей красе и много чего еще) - так что время, проведенное в ожидании сеанса, оказалось потраченным с большей пользой, чем то, что ушло непосредственно на просмотр очередной продукции новорусского арменфильма.

Антон Шагин, как мне кажется, будучи актером и неординарным, и думающим, нуждается в еще более неординарном и думающем режиссере, без которого выглядит беспомощным и жалким - уже, к сожалению, не в первый раз. Про драматургический материал и говорить нечего - как Шагину нечего играть в сценарии Амета Магомедова. Кроме того, даже будто бы органичный, Шагин оставляет впечатление пришельца с другой планеты в компании, с одной стороны, Павла Воли и Ивана Охлобыстина, с другой - Александра Адабашьяна и Светланы Немоляевой. Воля (сосед) и Охлобыстин (бомж-волшебник) играют укурков на своем уровне, наверное, убедительно - но это не имеет отношения к кино вообще, даже к плохому. Адабашьян (Ярила Карташев) и Немоляева (бабушка Алисы) - имеют, но в данном случае именно что к плохому.

Главная проблема этого, как и других арменфильмов, впрочем, в отсутствии не столько таланта и профессионализма их создателей, сколько совести, хотя с талантом и особенно с профессионализмом там тоже не все ладно, учитывая, что самые смешные моменты сей "комедии" связаны с тем, что кто-то кого-то называет "пидарасом". И в целом - с адекватностью восприятия действительности, чему фильм - наглядное подтверждение: самым достоверным его моментом оказывается возможность героя проходить сквозь стены, она, по крайней мере, заведомо сказочное допущение и вопросов не вызывает, все остальное, включая любовь главного героя, работу главной героини и город, в котором они существуют, Сосо Павлиашвили, которого принимают за Валерия Меладзе, Андрей Фомин в роли Андрея Малахова и портрет дедушки-Джигарханяна на стене в спальне Алисы - чудовищная фальшь, и еще более чудовищная, за гранью вкуса - сюжетных ход с использованием умирающего ребенка неопределенного пола ("Так ты девочка?" - в какой-то момент спрашивает Иннокентий. - "Давно..." - отвечает Саша), а уж фраза под занавес про то, что секс с любимой девушкой - это не просто секс, а все равно что сквозь стены проходить - это, наверное, уже реклама пошла, типа "эй, дэвушка, садыс, пакатаемся, сквоз стэну провэзу, да" - кстати, в начальных титрах, где авторы попытались сходу пошутить и написали, что кино сделано "при поддержке ассоциации каменщиков и кирпичников", слово "каменьщики" написано через "Ь" - видимо, анекдот про то, "слова кон, огон надо писать с мягким знаком, а тарелька, вилька без мягкого знака, это надо запомнить, потому что объяснить невозможно", уже неактуален.
маски

"Пока смерть не разлучит нас..." ("Любовь до гроба") А.Николаи, реж. Виктория Лезина

Про Институт русского театра я раньше слышал и даже видел небольшой кусочек одного из студенческих спектаклей на "Твоем шансе" в постановке Леонида Лавровского-внука, причем это был "Урок" Ионеско, но до такой степени неудачным мне показавшийся, что потом у меня не возникало интереса к этому заведению. Поэтому большим открытием для меня оказалось, что Институт находится в том самом здании Дома культуры энергетиков, которое дало название остановке моего любимого автобусного маршрута № 6 на том его коротком и единственном внутри Садового кольца отрезке, где движение в обе стороны смыкается - в основном маршрут выстроен таким образом, что в одну сторону автобус едет совершенно другой дорогой, нежели в обратную, и только на Раушской набережной остановки находятся практически друг напротив друга - и напротив того самого ДК, что, впрочем, неважно, поскольку обычно водители возле них даже не притормаживают и редко их объявляют. Здание самого института старое, но находится во дворе новостройки, окруженное, что в принципе характерно для этого района, залакированными теремами допетровских времен, облезлыми коробками застройки 1970-х и новорусскими офисами, вписанными в на первый взгляд шизофренический архитектурный ансамбль - пирог из множества культурных слоев, прошитых, как в пьесах Дурненковых, общим сюжетом. Внутри тоже всепереотделано в духе советских ДК, ампирная лепнина соседствует с фанерными плафонами, на притолоке при входе в фойе большого зала, опоясанное балетным станком, красуется выложенный гипсовыми буквами лозунг "Советская власть - это есть коммунизм плюс электрификация всей страны. В.И.Ленин". Сцена в зале небольшая и вместе с креслами для зрителей и характерным запахом во всем помещении больше всего напоминает актовый зал в старой школе, еще в начале 1920-х въехавшей в здание, изначально предназначенное для чего-то совсем другого. У меня такое любопытство вызвала сама по себе обстановка заведения, с расписаниями занятий, со стендами типа "ими гордится школа" (на самом деле в Институте русского театра, помимо Лавровского, в основном преподают актеры Марка Розовского, и в их числе - В.С.Шейман, а среди отличившихся выпускников прежде всего - артисты Большого театра и ансамбля Игоря Моисеева, что характерно, фамилия наиболее успешного из них поразительным образом совпадает с фамилией заведующей институтской кафедрой хореографии), что я чуть не забыл, зачем пришел.

А пришел я потому лишь, что на сцене ИРТ играли премьеру своего спектакля Саша Асташенок и Паша Артемьев, которые сами, вообще-то, учатся в ГИТИСе, и обещали позвать меня на свои спектакли, но я думал - на студенческие, а все-таки опыт работы в шоу-бизнесе пригодился, и Саша сделал собственный театральный проект. Артемьев уже довольно давно играет в "Практике" одного из братьев в пьесе Пряжко "Жизнь удалась" в постановке Боякова и Алферова (Алферов тоже пришел на премьеру и, кажется, среди собравшейся публики был единственным, не считая местных во главе с Лавровским, человеком из театральной среды). Асташенка я раньше на сцене иначе как с гитарой в руках не видел. И сказать по правде, в том образе, какой он демонстрирует в спектакле, если б не был проинформирован заранее, не узнал бы, хотя мы знакомы много лет - что для актера считается большой победой. Кроме шуток - сегодня, когда балетные поют, критики пишут пьесы и снимают фильмы, а певцы и телеведущие играют на сцене и в кино, бывший солист молодежной поп-группы на сцене - новость не сенсационная, тем сложнее дебютантам сломать предубеждения - и зрительские, и свои внутренние. В том числе и по частностями, по мелочам. Скажем, вопреки расхожему мнению, эстрадному певцу, во всяком случае, из продюсерского центра Матвиенко, не приходится раздеваться на сцене - а актеру театральному сплошь и рядом, действие первой сцены "Любви до гроба" происходит на пляже, где знакомятся Ева и Бруно.

В 90-е, когда наблюдался бум постановок по пьесам Альдо Николаи, "Любовь до гроба" шла повсеместно. Если не ошибаюсь, ставил ее и Виктюк, но сам спектакля не видел и могу только предполагать, в каком свете решил РГ историю, где скромный мужчина встречает взбалмошную бабенку, от которой одни неприятности, влюбляется в нее, а та предлагает убить ее мужа, но познакомившись с ним, герой обнаруживает, что с мужем у него гораздо больше общего, чем с любовницей, и в результате они вдвоем убивают женщину. В варианте Виктории Лезиной "Пока смерть не разлучит нас" - это, строго говоря, не "трагикомедия", как официально обозначен жанр, но комедия положений, очень, однако, тонко вписанная в театрально-игровой контекст.

Поскольку и Артемьева, и Асташенка я знал, именно Лезина для меня стала большим открытием - она и режиссер спектакля, и исполнительница главной роли. Актриса она превосходная, а как режиссер Лезина придумала простой, но эффектный ход - ввела в действие двух девушек-ангелов, чьи интермедии в духе пластической клоунады как бы иронически "комментируют" происходящее, позволяя попутно их же руками производить перестановку декораций. В начале один "ангел" - черный, другой - "белый", но постепенно первый "белеет", а во втором действии, когда речь заходит об убийстве - наоборот, белый становится черным. Поскольку все эти трансформации поданы в ироническом свете, с юмором, в эксцентричной пластике, и без того условная интрига пьесы окончательно превращается в водевильную - что, несомненно, спектаклю идет на пользу, потому что попытки отыскать глубинный смысл в драматургии такого рода обречены на провал, а вот изящно и с умом подать безделицу - это надо еще умудриться. Сценография в виде книжки-раскладушки - удачная находка (прием, также характерный для спектаклей театра "Практика"), как и хореография Игоря Пиворовича - в антрепризах танцуют, как правило, тогда, когда сказать уже нечего, здесь же движения органично вплетены в действие.

Перехваливать данную работу смысла нет, она на революцию в театральном мире не претендует, но на своем уровне она выполнена достойно и в снисходительных комплиментах не нуждается. Приятно удивило меня, однако, что режиссер не просто развела исполнителей, начиная с себя, по мизансценам и вписала в декорацию, и не ограничилась находками частного характера вроде оранжевых шариков-"апельсинов", которые рассыпаются по сцене, лишний раз напоминая об условности сюжета, но придумала концептуальный ход, который слегка подзабытую, но все же известную пьеску позволяет увидеть в свете достаточно неожиданном. Героиня в исполнении Лезиной - существо странное, одновременно прекрасное и отталкивающее, соединяющая юродство и агрессию, беззащитность и опасность, она и дурочка, и в то же время - вампирша. Тогда как оба героя, и Бруно, и Марио, при внешнем типажном несходстве - оба тихие очкарики, которым растительного семейного существования недостаточно, но и страстное безумство - не для них. Их мир - древние цивилизации и классическая музыка, она читает исключительно детективы, да и то с практической целью, выбирая способ убийства мужа. Конфликт между ними - не половой, но культурный. И парадокс в том, что последнее слово остается за "высокой культурой", представители которой на пару угробили малахольную бабенку, чтобы иметь возможность спокойно читать книжки и ходить на концерты вдвоем - ведь у них одна святая к музыке любовь. А вот все-таки интересно - как же это было у Виктюка?
маски

"Свадьба Фигаро" В.А.Моцарта, Ковент-Гарден, реж. Дэвид МакВикар, запись 2006 года

В сравнении с постановкой Клауса Гута того же 2006 года спектакль МакВикара может и кажется традиционным, на самом деле по режиссуре он едва ли не интереснее внешне радикальных версий, настолько он динамичный - все время что-то происходит, хотя концептуально вроде бы никаких переосмыслений не предлагается. Двойная мораль, которая царит в поместье графа, реализована через сценографию, где господские апартаменты, просторные и светлые, соседствуют с затхлым чуланом или чердаком, отведенном Фигаро и его невесте. Базилио - напудреный и завитый престарелый гомосексуалист, к Керубино у него свой интерес. Керубино - не романтичный, но сексуально озабоченный подросток, он нюхает белье графини из корзины с вещами, предназначенными в стирку. Фигаро во время арии "Если захочет барин попрыгать" устраивает целое представление с надетыми на колодки хозяйскими сапогами, показывая, как "барин" будет "прыгать" по его воле, а граф, возвращаясь с охоты, несет в руках связку дичи, а за ним ведут живую гончую. И при всем том - никаких придумок, которые могли бы войти в разрез с оригинальным либретто и которые пришлось бы натужно оправдывать - хорошо если в целом удачно, как у Клауса Гута, а ведь чаще всего - не слишком.
маски

"Миллионы" реж. Денни Бойл

Не осталось, кажется, киножанра, в котором Бойл себя не пробовал - от криминальной комедии до фантастического боевика. Мне ни один из его фильмов по-настоящему не нравится, но "Миллионы" - пожалуй, лучшее из того, что я видел, а видел я у него практически все. Еще до "Миллионера из трущоб" он, оказывается, уже снял картину на похожую тему, правда, герои "Миллионов" живут не в трущобах, а в довольно престижном месте, но, кстати, смотрят по телевизору всемирно популярную телевикторину.

Маленьких братьев Каннингем после смерти матери воспитывает отец. Старший Энтони - рационалист и преждевренный циник, уже научившийся спекулировать смертью матери и получать за это мелкие поблажки, младший Демиен - мечтатель, он общается со святыми прошлых веков, считает, что его умершая мать тоже среди святых, и любит, подобно героине "Страны приливов", играть возле железной дороги. Так что когда на его любимую картонную коробку сваливается сумма с деньгами, он уверен - ему их Бог послал, и даже когда узнает, что деньги, как и следовало ожидать, бандитские и ворованные, не перестает надеяться, что он теперь сможет помочь бедным. Во время представления о Рождестве Христовом в школу заявляется за деньгами бандит, но храбрый мальчик не теряется, хотя и папа, и его новая подруга, и старший братик к деньгам относятся иначе и готовы их присвоить.

Визуально картина сделана с характерными для Бойла монтажными заморочками, по сути же она проста и сентиментальна, что тоже для него свойственно. Но поскольку по жанру это, в общем-то, рождественская сказка - дело происходит под Рождество, а под занавес, когда маленький христосик решает устроить из денежек костер, к нему приходит покойная мама. Что особенно забавно - интрига с мешком фунтов стерлингов разворачивается накануне перехода Англии на евро и полного отказа от национальной валюты, следовательно, у героев несколько дней в запасе, чтобы потратить или обменять целый мешок купюр, потом они превратятся в бумагу - то есть Бойл и здесь остается утопистом. Но все-таки "Миллионы" не в пример обаятельнее, чем "28 дней спустя" или "Пекло".
маски

школа для дураков: "Класс Бенто Бончева" М.Курочкина в ЦДР, реж. Михаил Угаров

Наверное, следовало бы каким-то образом отреагировать на выпад Угарова в мой адрес, но коль скоро я заметил его с почти трехмесячным опозданием, да и то не без посторонний помощи - видимо, поздновато. К тому же я не понял и никто не смог мне внятно объяснить, что послужило для Угарова поводом потратить время и высказаться особо, прицельно, на предмет моей персоны - если только не считать всерьез, что его как-то лично задевает слово "метафизический". В этом случае, чтобы его не разочаровывать, можно было бы, к примеру, в отзыве на спектакль двадцать раз употребить "метафизический", а еще лучше - "трансцендентный", "трансцендентный" - это ж еще круче, чем "метафизический", "метафизический" - что, а вот "трансцендентный" - это да, хотя и "метафизический" - тоже ничего; и заодно напомнить, что Угаров и сам - "драмматург", тоже сочиняет "пьессы", иногда и в технике "вербатиум" - но это все требует отдельных усилий (и самая большая для меня загадка, что он не пожалел усилий, чтобы высказаться обо мне), а главное - не имеет отношения к его конкретной работе, меня же исключительно конкретные работы и интересуют. "Класс Бенто Бончева" - нормальный спектакль, на мой вкус, схематичный, но такова режиссерская установка, да и материал другой не предполагает: только действие и никакого "орнамента" сверх текста.

Бенто Бончев (Игорь Стам) - молодой ученый из семьи болгарских эмигрантов, живущий в Америке неопределенного будущего, когда "половой период" цивилизации окончательно пройден и память о любви, влечении, сексе, ревности и т.п. сохранилась разве что в артефактах, исследуя которые, Бенто и его современники, давно практикующие бесконтактные способы размножения, пытаются понять, как люди могли интересоваться гениталиями друг друга и какие ощущения при этом испытывали - в описанную эпоху обнаженные тела способны вызвать в лучшем случае праздное любопытство, потому персонажи так легко раздеваются догола. Наставник Бенто, престарелый, нездоровый и сильно пьющий профессор Тирс (Михаил Угаров) считает, что литература и кинематограф прошлого отражают реальную действительность того периода, но юный Бенто чем дальше, тем больше разочаровывается в предмете своих исследований и приходит к выводу, что сексуальная терминология в былые века использовалась лишь для метафорического описания алхимических реакций. Он постепенно подменяет своего профессора на лекциях, сначала временно, затем, после его смерти, занимает его место, пока в какой-то момент на далекой Амазонке экспедиция не обнаруживает индейское племя, сохранившее навыки старого доброго секса. Открытие переворачивает мир, люди бросаются заниматься сексом, наверстывая упущенное и не сразу понимая, что не стоит этого делать, например, с детьми, и только Бенто остается на прежних идейных позициях, его карьера терпит крах, оставив кафедру, он устраивается в театр консультантом по сексуальным вопросам, а когда нужда в его услугах отпадает и там, идет подрабатывать упаковщиком в супермаркет.

Очевидно, что бытовой и психологической достоверности в пьесе не отыскать, по духу она ближе к памфлету, отсюда и некоторый, вполне оправданный с этой точки зрения ее схематизм, не такой уж, впрочем, простой. С одной стороны, в пьесе действует парочка шарлатанов Фрэнк и Эмма (Константин Гацалов и Арина Маракулина), в пост-сексуальную эпоху зарабатывающая тем, что на потребу публике имитирует взаимную любовь - на самом деле они лишь разыгрывают чувства, испытывать которые не способны. С другой, в самом начале пьесы Бенто встречает Санди (Александра Ребенок), которая каким-то образом прицепила свой велосипед к его - эта "сцепка" велосипедов далее проходит через все действие как навязчивый лейтмотив, и впоследствии, когда Бенто и Санди уже фактически составляют пару, но не отдают себе в этом отчета, продолжая отрицать любовь, и настаивая, что природа их отношений чисто деловая и Бенто консультирует Санди как актрису, помогает ей в репетициях, становится окончательно понятно, что любовь между ними возникла при первой же встрече, но они, во всяком случае Бенто, слишком много сил потратили на то, чтобы в первую очередь себе доказать обратное, но самого главного в предмете, на который жизнь положили, так и не поняли.

Действие развивается стремительно, охватывая несколько десятилетий, при этом укладывается в час двадцать с поклонами (при том, что в пресс-релизе указана продолжительность 2 часа, а в программке - час сорок, вероятно, спектакль, сыгранный уже несколько раз до официальной премьеры, сильно "уплотнился"). Как мне показалось, с какого-то момента (конкретно - с момента, когда объявляют об амазонском "открытии") памфлет скатывается в мелодраму. Но честно говоря, любовные переживания главного героя и вообще иронически-апокалиптическая картина "мира без любви" (да еще на американском материале, что дает повод для двусмысленных трактовок) - лишь верхний слой пьесы, и не самый, по-моему, увлекательный: мысль о том, что люди бы не влюблялись, если бы не было романов о любви, высказана слишком давно и тогда же оспорена. Профессор Тирс, скажем, выдвигает версию, что любовь и секс вышли из обихода после того, как законодательно было запрещено использование образов, связанных с человеческой сексуальностью, в телевизионной рекламе. В "Классе Бенто Бончева" речь идет, если брать совсем широко, о соотношении веры и знания, но даже если не углубляться настолько - о том, как познать то, чего по тем или иным причинам невозможно ощутить, пережить на собственном чувственном опыте. В этом смысле исследователи любви из пьесы Курочкина в чем-то очень похожи на персонажей "Аркадии" Стоппарда, которые на основе сохранившихся документов пытаются рационально, научно, доказательно реконструировать события почти двухвековой давности - и естественно, терпят неудачу. Современники Бенто Бончева до поры не знают иных доказательств любви, кроме сомнительных с научной точки зрения археологических находок и литературных памятников, открытых для различных интерпретаций. Но едва получают их, как сразу "вспоминают", как это делается, и увлеченно следуют примеру.

Другое дело, что в пьесе Курочкина, при всей незадачливости главного героя, общий настрой достаточно оптимистический - и без любви жизнь хороша и жить хорошо, а когда еще и про любовь вспомнили - и того лучше, экономика, опять же, на подъеме, технический прогресс не останавливается. "Класс Бенто Бончева", как любая анти-утопия, рассматривает гипотетическое будущее в узком аспекте, допуская, что любовь из жизни человека ушла, но в остальном способ существования людей изменился мало, просто чего-то не хватает, а чего именно - и не поймешь, так что как будто все и в порядке. На самом деле, жить без любви - намного проще, но положа руку на сердце, меньше всего стоит беспокоиться по поводу того, что люди вдруг поголовно перестанут заниматься сексом и напрочь забудут, как это делается. А вот что станется в будущем, ежели оно все-таки наступит, с христианством, с либерализмом, с нанотехнологиями, будь они неладны, с другими материальными и нематериальными продуктами цивилизации, да с "новой драмой" хотя бы - большой вопрос.