January 17th, 2011

маски

"Нэнси" Дж.Пулмена в Театре Сатиры, реж. Владимир Петров

Неплохая, похоже, пьеска Пулмена сделана по универсальным законам комедии, которые мало изменились от водевилей Лабиша до сегодняшней европейской "новой драмы", которые могут быть описаны идиоматической формулой "за что боролись, на то напоролись". Нетрудно заметить сходство между "Нэнси" и, к примеру, "Уродом" Мариенбурга, идущем в театре "Практика", только у Пулмена речь идет не о внешнем "уродстве", но об интеллектуальной ущербности. Заглавная героиня - девчонка из простых, обыкновенная недалекая секретарша, к тому же в почти обанкротившейся фирме. Неожиданно в ней обнаруживается особый "талант" - ее взгляды и предпочтения типичны для определенного социального круга, в связи с чем контора может экономить кучу денег на маркетинговых исследованиях, опрашивая одну лишь Нэнси. За год фирма поднимается и процветает, однако Нэнси не стоит на месте и, как сказали бы раньше, культурно растет над собой, вырастая до того, что перестает быть "типичной" и утрачивает свою экономическую ценность. Компаньоны и руководители пытаются вернуть девушку "в строй", сначала терапевтическими методами (дамские журналы, телесериалы, вязание), а потом и более радикальными (решают выдать ее замуж, поскольку ничто, как они уверены, не превращает женщину в серость, как законный брак и домашнее хозяйство). Для "Практики", пожалуй, подобная вещь все-таки недостаточно остра, а вот для Сатиры - в самый раз. Другое дело, что на большой сцене пьеса как-то теряется, ее бы на Чердак, если только туда смогли бы встать громоздкие, с претензией на реализм, декорации. Но, как и в случае с "Уродом" Мариенбурга, где понятие о "красоте" и в особенности об эталонах "красоты" подвергается жесткой ревизии, так и в "Нэнси" Пулмена способность человека к культурно-эстетическому самосовершенствованию оказывается палкой о двух концах: как ни трудно развить средний ум, не намного проще свести развитый ум обратно к среднему уровню, но что еще печальнее, поумневшая Нэнси умеет, когда надо, и притвориться дурой, и проявить такую твердость, что ее прежние боссы вынуждены будут буквально встать перед ней на колени.
маски

"Обыкновенное чудо" реж. Эраст Гарин, Хеся Локшина, 1964

Все-таки удалось посмотреть первую, черно-белую экранизацию пьесы Шварца, больше известную по музыкальному фильму Захарова, а теперь еще и по спектаклю Поповски. На самом деле картина, которую принято считать неудачной, не так уж плоха - просто она сделана в жанре "старой доброй советской сказки", и сам Гарин играет короля ну один в один с королем из "Золушки". Волшебник - добродушный бородач, его жена - хлопотушка в чепце и переднике, принцесса - невзрачная, придворная дама - наоборот, роковая красавица, палача играет Милляр, и это персонаж скорее для кукольного театра или совсем детской сказочки, а министр-администратор - мелкий жулик, мазурик, то есть решение характеров полностью предвосхищает то, что сделал Иван Поповски в своей постановке мюзикла, хотя использовал материал Гладкова-Кима, созданный для фильма Захарова. Единственное, чем "Обыкновенное чудо", помимо собственно роли Эраста Гарина, интересной в любом случае, может составить конкуренцию захаровскому эталону - роль Медведя. У Захарова Медведь-Абдулов - этакий хиппарь, неформал, герой своего времени. Медведь в старом фильме - Олег Видов,идеально-комсомольской внешности сказочный "принц", с правильными чертами лица и короткой стрижкой, ясноглазый, русоволосый, говорящий с возвышенно-патетическими интонациями, характерными как для киносказок 30-50-х годов, - то есть такая трактовка уже и на момент выхода картины оказалась слегка старомодной - но в чем-то, как ни странно, более привлекательный, чем абдуловский вариант.
маски

балет "Манон", "Ковент-Гарден", хореограф Кеннет МакМиллан, запись 1982 года

Сюжетные балеты 20 века - область для меня еще менее доступная, чем балетная классика: там, по крайней мере, сюжет играет прикладную, факультативную роль, история - отдельно, танец - отдельно, через движения раскрывается в лучшем случае образ героя, но повествовательной функции он в себе практически не несет. Абстрактные балеты - моя любовь, хотя я не считаю их бессюжетными, как раз они мне кажутся наиболее внятными. Но вот спектакли, где пластический язык уже современный, а форма - традиционная, повествовательная - ставят в тупик. Правда, сейчас таких постановок и немного - хотя почему, Эйфман продолжает стабильно разрабатывать именно это направления, но к Эйфману принятно относиться снисходительно из-за вторичности собственно хореографии (это не ко всем его спектаклям, по-моему, справедливо). Но вот "Манон", постановку 1974 года, записанную для телевидения позже, я смотрел и постоянно ловил себя на том, что массивные реалистические декорации, с движущимися на заднем плане каретами в первой картине, пышные костюмы, да и хрестоматийный сюжет, не делают спектакль увлекательнее, а наоборот, мешают его воспринимать, не позволяют оценить сами по себе пластические находки хореографа. А может просто видеоверсия неудачная попалась.
маски

"Званый ужин с итальянцами" Ж.Оффенбаха в "Новой опере", реж. Геннадий Шапошников

Режиссер вписал оперетту Оффенбаха в готовую "коробку" декораций "Джанни Скикки" Пуччини, слегка трансформировав пространство за счет уменьшения его глубины - появились драпировки на заднем плане, а вместо одной огромной античной статуи - несколько поменьше, и снова очень интересно обыгранных. Идет "Званый ужин" в один вечер с "Джанни Скикки", хотя общего у веристкого гиньоля и оперетты, частично пародирующей итальянское бельканто, казалось бы, немного.

"Джанни Скикки" я уже видел, и хотя спектакль, спору нет, удачный, второй раз смотрел его по необходимости - премьерная "часть" следует после антракта:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1667926.html?mode=reply

Проблема в том, что заданная необходимость увязать совершенно разные произведения если не сюжетно, то хотя бы стилистически, не во всем пошла на пользу "Званому ужину" - оперетта превратилась в фарс, в гиньоль сродни "Джанни Скикки", с феерической толстухой-служанкой, с тем же колористическим решением в красно-белых тонах, с откровенно фарсовыми париками, гримом, пластикой, а венчает представление бурлеск под фрагмент из увертюры к "Орфею в аду" с разносом шампанского по залу (удивительно, но мне тоже досталось пол-бокала - обычно всегда мимо проносят) и фейерверком серпантина, с которого, кстати, "Джанни Скикки" начинается. По режиссуре "Джанни Скикки" все-таки был более целостным, и даже когда в финале труп вскакивал и начинал гоняться за Джанни, это выглядело органично и очень весело.

В "Званом ужине" зато симпатичные куплеты, отличная музыкальная кульминация - та самая пародия на итальянскую оперу первой половины 19 века с рефреном "па-та-ти - па-та-та", и занятная пантомима вечно пьяного слуги. Главный герой - торговец итальянской обувью, который хочет удачно выдать замуж дочь, влюбленную в бедного композитора, и та вместе с любимым шантажирует отца, сначала изображая приглашенных для выступления на званом ужине оперных "звезд", а потом угрожая раскрыть обман и скомпрометировать папу, нанести урон его деловой репутации.

Что в "Званом ужине..." особенно подкупает на фоне традиционного для оперных театров подхода к опереттам - спектакль идет целиком на русском языке, при этом русскоязычные тексты и куплетов, и разговорных реприз в целом довольно удачные, а это большая редкость. Неплохо обыграно и сценографическое решение - статуи принимают в пантомиме "живое" участие, вращаются, одна из них "писается", у другого истукана от происходящего начинает дымиться голова, в их полых постаментах прячется слуга-выпивоха с бутылкой.