January 16th, 2011

маски

"Прошлой ночью в Нью-Йорке" реж. Мэсси Таджедин

После трех лет спокойного брака жена, пока муж отбыл из Нью-Йорка в Филадельфию по работе, встречает своего бывшего, прилетевшего из Европы. Когда-то у них не сложилось, хотя отношения пришлись как раз на период охлаждений с нынешним супругом, тогда еще женихом. Со своей стороны женушка накануне утром приревновала мужа к сослуживице, заметив, что та на него положила глаз, да и он не прочь, а в командировку им предстояло ехать вместе.

Обозначив суть дела, режиссер излагает параллельно две событийные линии: нью-йоркскую, с персонажами Кирой Найтли и Гийома Кане, и филадельфийскую, с Сэмом Уортингтоном и Евой Мендес. Филадельфийская история заканчивается, как ни странно, сексом, а нью-йоркская переходит из дружеского свидания в романтическую прогулку, затем в силу как бы случайных обстоятельств (пошла гулять с собакой, забыла взять ключ, дверь захлопнулась...), в ночь на холостяцкой квартире - но ничего такого, на плече уснула и все, однако до утра все-таки прошлялась. Когда линии смыкаются, а возвращается муж из командировки, как это обычно бывает в вульгарных анекдотах, раньше времени, бросив после своего "грехопадения" все дела, обе стороны понимают: что-то случилось - он видит брошеные туфли и догадывается, что женушка вернулась домой лишь под утро, она тоже успевает сообразить, что раз он ни с того ни с сего прилетел обратно в день намеченной презентации важного проекта, стало быть, что-то проихошло. Но оба предпочитают на сей раз воздержаться от выяснения отношений.

Актерский состав, ритм и интонации, уход от мелодраматической аффектации - все свидетельствует в пользу того, что режиссер-постановщик слишком много о себе думает и, вероятно, всерьез полагает, что ему удалось сказать новое слово в искусстве, уж как минимум, на тему этики и психологии семейной жизни. На деле же имеют место "Широко закрытые глаза" для нетерпеливых и непонятливых (шедевр Кубрика даже по хронометражу ровно в два раза длиннее "Прошлой ночи", не говоря уже обо всем прочем, и разве что актеры не уступают). Ясно, что меньше знаешь - крепче спишь, что мужчине для того, чтобы заняться сексом, нужно место, а женщине - причина, что муж по природе полигамен, а жена - хранительница домашнего очага, что, наконец, все мужики козлы, бабы дуры, а счастье в труде - на этих плоских и, мягко говоря, небесспорных "истинах" строить драматургию и характеры фильма, претендующего на статус не поп-мелодрамы, но все-таки некоего "высказывания", может только автор очень самоуверенный - особенно после "Отражений" Стоппарда или хотя бы даже "Ближе" Марбера. С другой стороны, "Прошлой ночью в Нью-Йорке" лишен обаяния ординарной, стандартной комедийной мелодрамы, в каких обычно занимают Хью Гранта - юмора в нем минимум, да и чувств, в общем, тоже, персонажи по большей части рефлексируют, на остальное у них и времени нет, в запасе - одна ночь всего.
маски

"Киллер Джо" Т.Леттса в Театре Наций, реж. Явор Гырдев

В жестяном фургоне на колесах живет семейка Смитов. Сюда, в фургон, к отцу (Андрей Фомин), его второй жене Шарле (Елена Морозова) и младшей сестре Дотти (Юлия Пересильд) после очередной ссоры с матерью приходит 22-летний Крис (Александр Новин) и предлагает папе нанять полицейского Джо Купера, подрабатывающего наемным убийцей (Виталий Хаев), чтобы тот грохнул маму, застраховавшую свою жизнь на 50 000 долларов. Однако Джо не работает без предоплаты, денег ему заказчики предложить не могут, и в залог он требует Дотти.

Если верить Кинопоиску, то в 2011 году должен выйти фильм Уильяма Фридкина по этой пьесе Леттса с Эмилем Хиршем, который, вероятно, сыграет персонажа, в спектакле Гырдева доставшегося Александру Новину. А некоторое время назад Фридкин замечательно экранизировал другую пьесу того же автора - фильм шел в прокате под названием "Глюки":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/926648.html?mode=reply

В нем Фридкину удалось настолько органично синтезировать жанры психоаналитического триллера и сатирической комедии, что в каждом отдельном эпизоде их невозможно разграничить. Гырдев говорит о "черной комедии", но как мне показалось, некоторым моментам его спектакля не помешало бы чуточку побольше гротеска - постановка балансирует между жанрами, но ни перекоса, ни синтеза не происходит, и вероятно, таков осмысленный выбор режиссера. Причем, что характерно, именно сцены, решенные максимально в манере психологической и реалистической, и прежде всего, дуэты Виталия Хаева-Джо и Юлии Пересильд-Дотти (а между их персонажами возникает любовь, если можно так назвать взаимное влечение копа-убийцы и девушки, которую судьба птички в мультике волнует сильнее, чем насильственная смерть родной матери и присутствие ее останков в мусорном ящике) может быть, лучше всего удались и артистам, и постановщику, но из жанра они тем не менее выпадают.

Впрочем, два часа непрерывного действия (в первый день и на прогонах спектакль играли с антрактом, на втором премьерном представлении - без) ничуть не утомляют, так добротно все режиссерски выстроено и по ритму, и по мизансценам, сыграно все просто отлично, смотрится захватывающе.
маски

Вадим Холоденко, оркестр "Новая Россия", дир. Алексей Осетров в КЗЧ

Как и в случае с "оперой" Подгайца неделю назад, на дневной концерт абонемента Артема Варгафтика я пошел исключительно потому, что в нем участвовал Холоденко - но не пошел бы даже поэтому, если бы не надеялся, что проект Варгафтика интереснее и содержательнее того, что сделали Бушков с Подгайцем. К счастью, не просчитался ни в чем, не считая времени - перепутал с детским концертом в другом зале и пришел на час раньше, но хорошо еще, что не позже.

Понятно, что новой информации из того, что Варгафтик рассказывал, я не узнал по сравнению с тем, что слышал в детстве с пластинок из журнала "Колобок", но и скучнымиего монологи мне не показались, а главное, не в пример своему "коллеге" Казинику, Варгафтик не путает популяризацию с профанацией и к тому же умеет подать и самые хрестоматийные вещи иронично, так что кажется, будто свежо и ново. Проект Варгафтика - музыкальная "энциклопедия", и движется он от концерта к концерту как бы по алфавиту, хотя понятно, что это все относительно. Скажем, данный концерт был посвящен буквам Л и М, но Мусоргский, который присутствовал в программе сценой гадания Марфы из "Хованщины", в том "М" официально не попал и ему вроде бы будет уделено внимание отдельно, а Марфа проходила на "м", потому что партия написана для меццо-сопрано. Вокалистка Мария Патрушева, опять-таки на М,кстати, очень достойно спела и Марфу, и Керубино из "Свадьбы Фигаро" Моцарта - тоже на М, но ему-то и подавно посвятят что-то специальное, оркестр играл также на "м" марши из опер "Аида" и "Любовь к трем апельсинам", мазурки из "Лебединого озера" и "Ивана Сусанина", на "Л" прозвучал еще и Лядов с "Бабой-Ягой", хотя можно было из Лядова что-то менее приевшеся исполнить.
У Варгафтика хорошо получается обращаться к аудитории без снисходительного сюсюканья, но в то же время неформально - то есть не адресно к малышам, но и к родителям, и к тем, кто, как и я, пришел все-таки не за его лекциями занимательными (и таких, я видел, тоже нашлось немало) - он современно мыслит и внятно излагает, хотя некоторые его обобщения звучат эффектно, однако вызывают сомнения - например, по поводу того, что "в русских операх танцуют всегда только враги": может быть, это справедливо по отношению к операм Глинки, но если даже ограничиться 19-м веком, можно найти примеры, где вставные танцевальные номера достаются персонажам как минимум нейтрально окрашенным.

Так или иначе, а прежде всего меня интересовал блок с участием Холоденко, который оказался в самом финале программы. Вадим играл 1-й концерт Листа Ми бемоль мажор - тоже на букву "Л", а заодно, если мыслить в рамках, заданных русским алфавитом, и на "М". К числу моих любимых композиторов Лист не принадлежит, но именно 1-й концерт, как ни странно, на слуху - в новогодние "каникулы" я, валяясь перед телевизором, пересмотрел "Сказание о земле сибирской" Пырьева, где как раз концерт Листа проходит одним из музыкальных лейтмотивов фильма, причем в контексте скорее негативном. То есть против самого Листа и его музыки советский кинематограф вроде бы и не возражает, но картина начинается с того, что Лист звучит в Большом зале московской консерватории в исполнении отрицательного персонажа (роль Владимира Зельдина), а положительный персонаж и хотел бы так же играть, но не может, потому что на войне травмировал руку. Потом этот "хороший" уезжает в Сибирь и там развлекает песнями "трудящихся" под баян, а "плохой" продолжает работать на свою пианистическую карьеру, и все заканчивается тем, что во глубине сибирских руд "хороший" сочиняет монументальное музыкальное произведение "Сказание о земле Сибирской" о том, как Ленин в Сибири предвидел победу пролетариата - премьера сего опуса с триумфом проходит в том же зале консерватории, где прежде играли Листа. То есть это самое "Сказание...", будучи продуктом истинного советского и народного духа, негласно противопоставляется чуждому, антинародному концерту Листа, который уже одной своей фамилией как будто отчасти подтверждает свою принадлежность к клану формалистов.

Если кроме шуток - слушая Холоденко трудно поверить, что играет очень молодой и не очень, что обидно, знаменитый пианист, потому что такой уровень исполнения чаще связан с записями, проходящими под рубрикой "великие музыканты прошлого". Дело даже не в технике, хотя она у Холоденко виртуозная, а в том, что играет он не руками, но головой. Причем это, в общем, не метафора - не всегда можно проследить, как он касается пальцами клавиатуры, настолько легко и без никчемных внешних эффектов он это делает. Те пианисты, которых сегодня провозглашают "звездами", обычно лупят по клавиатуре, как старая секретарша по механической печатной машинке, и примерно с тем же результатом, хорошо если в нужные клавиши попадают, а не в соседние, а если и играют не одними руками, но помимо них - чем угодно: сердцем, прости, Господи, "душой", хуем - но только не мозгами. Про исполнение Вадима можно сказать, как говорят иногда кинорежиссеры: "мой фильм готов, осталось его только снять" - ему остается только "сыграть", все остальное, кажется, уже сделано. Правда, Лист, по-моему - не самый благодатный материал для подобного подхода, и как мне показалось, поначалу это немного сказывалось в скованности игры, в волнении солиста - но быстро прошло и концерт прозвучал настолько потрясающе, что в восторг пришла и вся поголовно публика разной степени вменяемости, и сам Варгафтик, на выходе со сцены показавший Вадиму знак: мол, отлично, супер.
маски

"Прощай, ты, ты, ты..." ("Идея господина Дома") Ф.Кроммелинка в МТЮЗе, реж. Генриетта Яновская

Вроде бы "Идею господина Дома" ставили чуть ли не в антрепризе - но я не видел и помыслить не мог, что на Кроммелинка замахнутся где-нибудь кроме разве что Театра Виктюка. Хотя я еще успел посмотреть "Рогоносца" Фоменко с Райкиным и Вдовиной на малой сцене "Сатирикона", и даже не в записи (живу давно). Но поразмыслив хорошенько, я теперь нахожу, что, пожалуй, эта пьеса вполне вписывается в одну линию со "Свидетелем обвинения", "Вкусом меда", "Трамваем "Желание" - для Яновской они определенно связаны общей тематикой и даже, если угодно, инвариантным женским образом, разные ипостаси которого проявляются по-своему у Агаты Кристи, Шейлы Дилени или Теннесси Уильямса. Другое дело, что при всем желании и темы, и образы, которые, вероятно, всерьез увлекают и вдохновляют Генриетту Наумовну, с моими собственными мыслями не пересекаются даже по касательной, в особенности сейчас, когда я вот уже несколько дней подряд пребываю в состоянии острого психоза, как и большинство людей, с кем я постоянно на связи.

Так что мне, честно говоря, трудно понять, что конкретно привлекло Яновскую в пьесе Кроммелинка, тем более, что с точки зрения жанра она ее интерпретировала весьма радикально. Последнее особенно касается первого акта, от начала и почти до конца построенного на приемах гротеска, эксцентрики, клоунады. Во втором эксцентрика отчасти уступает место драме и даже трагедии, это связано с развитием образа главной героини, женщины, которая была желанна для всех, но после смерти мужа, завещавшего своей любовнице место в склепе рядом с собой, осталась, грубо говоря, не при делах. Виктория Верберг замечательно играет эту трансформацию своей героини Леоны, а, скажем, Наталья Мотева не менее прекрасно проводит роль служанки Аликс на красках исключительно гротескных, и почти каждая отдельная сцена режиссерски филигранно выстроена и вписана в декорации Сергея Бархина, напоминающие характерными для конструктивизма очертаниями советский ДК 1920-30-х годов (осмелюсь только заметить, что Бархин, кажется, слишком навязчиво и однообразно в последнее время эксплуатирует конструктивистские мотивы), где среди сена, молочных бидонов и погнутой старой трубы, в которую время от времени для чего-то дуют героини спектакля, под бесконечное повторение джазовых вариаций на тему 7-й симфонии Бетховена разыгрывается довольно-таки путаная история, наиболее выигрышные, ударные, кульминационные моменты сюжета которой режиссер, как я понимаю, осознанно микширует. Но из заслуживающих восхищения частных решений целостная концепция постановки для меня так и не сложилась - может, в другой раз, когда я успокоюсь, если доживу.
маски

"Зажги мой огонь. Этюды из жизни Джима Моррисона, Дженис Джоплин и Джими Хендрикса" в Театре.док

Для Дока эстрадный формат - не открытие, но проект Саши Денисовой и Юрия Муравицкого к этому формату привязан, кажется, осознанно: почти три десятка, 28, если точно, скетчей-"этюдов", каждый с подзаголовком, кратко описывающим суть происходящего, построены на парадоксальном, но, в общем, простом приеме. Персонажи "этюдов" - Джим Моррисон, Джимми Хендрикс и Дженис Джоплин, помещенные в ситуации, характерные для современной российской "новой драмы": у Джима Моррисона проблемы в школе, где на уроке обсуждаются результаты сочинения "как я провел лето", Дженис Джоплин выживают из квартиры дружки-рокеры, которых она достала своим пением, и та вынуждена вернуться к матери, и т.п. Разумеется, не все "этюды" равноценны, некоторые смешные, некоторые не очень, в одних конкретные объекты пародии опознаются без труда (как в интермедии, имитирующей обсуждение), в других я по малограмотности своей прототипов не угадал (в сценке, где один из героев встречает в лифте музыкального критика - при том что критик держит в руках журнал "Афиша"; и в этюде, где Дженис Джоплин участвует в телевизионном ток-шоу с ведущим, который кроме себя никого не замечает).

Хотя последовательность этюдов и закольцована через образы родителей одного из главных действующих лиц, очевидно, что проект "безразмерный", и коль скоро то, что я смотрел, было еще и не прогоном, а генеральной репетицией спектакля, премьера которого намечена аж на март, трудно сказать, 28 эпизодов - это много или мало, тем более, что хотя от ТЮЗа до ДОКа и два шага, пока я оттуда дошел, в подвале уже и стоячее место возле двери едва отыскалось, а держаться на ногах, не присев, больше двух часов кряду - испытание для меня серьезное, несмотря на то, что в настоящий момент, как уже было сказано, мое сознание не то чтобы существует совсем отдельно от тела, но работает практически автономно, так что затянутым в целом мне представление не показалось.