December 23rd, 2010

маски

выставка "Маленький принц в Москве" в Галерее Полины Лобачевской

Неофициальное название галереи - "домик Чехова", и как дом-музей Чехова, где я побывал на днях, она тоже располагается на внутренней стороне Садового кольца, только не напротив Кудринской площади, а на углу Садовой-Каретной и Малой Дмитровки. Мне уже давно приходила рассылка с информацией о проектах галереи, но только теперь добрался в первый раз до этого во всех смыслах симпатичного заведения. На небольшой выставочной площади развернута насыщенная и разнообразная экспозиция, неровная, конечно, по наполнению. Есть вещи, которым нашлось бы лучшее место в подземном переходе на Крымском валу, как, например, огромное живописное полотно с изображением белой розы. Есть произведения занятные, но но явно второсортные - меня нисколько не приколола подсвеченная изнутри пластиковая звезда, падающая на кучу песка, равно как и фигурки зверюшек в ящичках с прорезями, отбрасывающие тени на стену, ни "радар" из компакт-дисков - все они сосредоточены в основном на первом этаже. Понятно, что тема, заданная "Маленьким принцем", намного шире, и касается, в том числе, взаимоотношений человека с космосом. И в этом смысле наибольший интерес, по-моему, представляют два экспоната в зале второго этажа. "Планета земля" Владимира Наседкина - "триптих", крайние части которого представляют собой живописную схему "вид сверху", что-то вроде аэрофотосъемки, а в центре - видеоинсталляция, посередине экрана которой располагается крупная линза. "Принц и роза" Ираиды Юсуповой и Александра Долгина - размещенная на внутренней стороне "спутниковой тарелки" видеоинсталляция на основе пластического перформанса Елены Лукьянчиковой - затерянная между звезд антропоморфная роза, которую поливают из лейки, накрывают стеклянным колпаком, и в итоге за спиной у нее распускаются, как розовые бутоны, два ангельских крыла. Еще одна работа Юсуповой и Долгина в соавторстве с Инфанте "Колодец" мне показалась не слишком интересной, равно как и объемная оптическая инсталляция Андрея Бартенева "Мы всегда в ответе за тех, кого приручили", где сомнительный экзюперистский слоган складывается из неоновых букв наподобие световой рекламы - с тем же успехом в аналогичной манере можно рефлексировать над любым другим моралистским клише. Забавная "Малая планета 1772" Кати Филипповой представляет собой аппликацию в виде звезды, скорее орденской, чем небесной, в центре которой помещается фотопортрет Гагарина, а лучами служат кремлевские башни - это такой слегка запоздалый "соцарт", переходящий, если уместно такое название, в "русарт". А в центре зала располагается вполне традиционное скульптурное изображение Маленького Принца на шарике, утыканном вулканическими кратерами - предмет, пригодный для обстановки провинциального дворца пионеров. Но при соответствующей подсветке и в сопровождении психоделического саундтрека само пространство галереи становится арт-объектом, а если еще и шампанского принять, как я это сделал на вернисаже, то на самом деле возникает ощущение, что находишься в невесомости и звездочки проплывают мимо.
маски

"Башня Дефанс" Копи, реж. Марсьяль Ди Фонзо Бо

Квартира на окраине Парижа, ночь с 31 декабря 1976 на 1 января 1977. Жан и Люк (Павел Ващилин и Виктор Хориняк) - пара геев, Дафни и Мишлин (Сергей Медведев и Ольга Воронина) - их знакомые трансы, в компании приблудного араба Ахмеда (Владимир Панчик) собрались весело-весело встретить Новый год. Правда, Жан с самого начала заговаривает о самоубийстве, Люк порывается отправиться в Тюильри и снять там парня, Дафни под кислотой и ей плохо, Ахмед, едва зайдя в дом, снимает с себя все, кроме кучерявого парика, а затем в чемодане "американки" Дафны обнаруживается трупик ее дочери Кати, и хотя она пытается уверить всех, что девочка сама залезла в холодильник и не смогла выбраться, в ожидании отца Кати Джона в затылке девочки обнаруживается пулевое отверстие, и Дафни вынуждена признать, что дочь она застрелила, потому что та ее достала; зато чайка, которая приняла башню за маяк и чуть было не убилась, после реанимационных мероприятий ожила; персонажей это, впрочем, все равно не спасло - в машине они въехали в уже горящий небоскреб, на который до того упал вертолет.

Затея с проектом "впервые на русском", курировавшаяся Серебренниковым и Смелянским, увенчалась блестящими результатами, а "Башня Дефанс" - логичный и в каком-то смысле праздничный предновогодний ее финал. Из пяти постановок только об одной, "Отель "Сплендид", можно говорить как об очевидной неудаче, что, однако, печально, поскольку из пяти текстов именно этот, пожалуй, был самым сильным. Остальные четыре спектакля, или, как принято официально говорить, экскизы к спектаклям - интересны каждый по-своему, "Феи" несмотря на чудовищно примитивный текст выигрывают за счет постановочного решения, показавшийся многим (но не мне) неоправданно длинным "В стране далекой" - за счет точного и аккуратного подхода к сложному, почти неподъемному материалу, у "Шаги" с Ренатой Литвиновой и вовсе может быть, если возникнет у создателей желание, прекрасное коммерческое будущее.

Так уж вышло, случайно или нет, что из пяти французских пьес четыре, за исключением "Шаги", напрямую затрагивали тему гомосексуализма, но в отличие от "В стране далекой" Лагарса, где гомосексуальность главного героя определяет и его характер, и сюжет пьесы, от "Отеля "Сплендид", где тот же мотив завязан в большей степени на стилистике пьесы, нежели на ее проблематике, или от несчастных "Фей" Шено, автор которых рассматривает гомосексуальные отношения в контексте прочих социальных стереотипов, и на одинаково примитивном уровне, что, к счастью, искупается насыщенностью визуально-пластического решения, "Башня Дефанс" - по большому счету, все-таки, комедия, а точнее, фарс, во всяком случае, в таком стилевом и жанровом ключе пьеса решена режиссерски, и хотя текст я глазами не читал, кажется, решение кажется единственно правильным.

Автор "Башни Дефанс", несомненно, развивает художественные идеи Жене (хотя я бы заметил между прочим, что присутствовавший в зале Валера Печейкин продвинулся в том же направлении гораздо дальше), и если перефразировать персонажа одного моего любимого фильма, "Башня Дефанс" - это "Отель "Сплендид" под мескалином: герои пьесы подают к праздничному столу жареную змею, фаршированную крысой, причем самыми деликатесными кусочками Ахмед, эту змею готовивший, считает крысиные яички и змеиный анус. Жестокий "черный" новогодний фарс с элементами криминального триллера разыгрывается на фоне вполне апокалиптическом - что, может быть, само по себе и не откровение, но опыт интересный и во многом новый. Панчик, во всяком случае, по продолжительности совокупного пребывания на сцене без трусов побил рекорд Грудовича в "Ваале", если, конечно, дисквалифицировать в этом зачете Сергея Медведева, который в "Машине" Серебренникова был обмазан глиной. Медведев в роли транса Дафни как обычно подвижен, пластичен, что касается не только тела, но и интонаций - правда, ему как актеру этот образ вряд ли открывает новые горизонты (в неудачном в целом "Отеле "Сплендид" он играл роль того же плана - но намного острее и глубже, впрочем, там и текст пьесы это предполагал), а один из "ударных" моментов представления, когда Дафна, не отходя от кислоты, начинает декламировать монолог "Люди, львы, орлы и куропатки" - это уже, грубо говоря, капустник, равно как и наивный интерактив с просьбой к зрителям одолжить мобильник или замечаний типа "говорят, Табаков пришел смотреть". За откровенно гротескными Дафной и Ахмедом немного потерялись Жан и Люк, и как мне показалось, если Ващилин существует в роли органично, то Хориняк своего персонажа не принимает и сопротивляется ему. Олег Мазуров, играющий Джона, появляется ближе к концу спектакля, и, по-моему, совсем выпадает из ансамбля - Джон и должен создавать диссонанс с остальными действующими лицами, но за счет как раз сдержанности красок, а Мазуров включает какой-то ненужный пафос, доходящий до истерики - но, может, так режиссер задумал, не знаю.
маски

выставка "Бриллианты Рустама Хамдамова" в Галерее на Солянке

Как будто в подтверждение (но совершенно спонтанно) идеи Федора Павлова-Андреевича, что искусство Хамдамова - самый характерный образчик элитарности, в галерее, где на вернисажах и даже просто в ночные часы по пятницам набивается толпа, к урочному часу на коктейли собралось несколько десятков человек - правда, весьма заметных, от директора "Дома Нащокина" до Николая Хомерики, чей документальный "фильм про фильм" под названием "Нечаянные узоры" демонстрируется как бы вместо нового собственно хамдамовского опуса "Бриллианты", показывать который в рамках проекта дяде Федору строго-настрого запретили продюсеры - Эрнст и Тельнов. Хотя короткометражку, снятую на "Ленфильме" по заказу Первого канала и где в качестве исполнительных продюсеров значатся также Аркус и Шавловский, я бы всем интересующимся при случае посмотреть советовал - не знаю, есть ли какая-нибудь пиратская версия в "интернете", пока что Хамдамов показывает фильм узкому кругу знакомых на домашнем компьютере, и, во всяком случае, чисто техническая возможность ознакомиться с картиной до официальной премьеры остается, в отличие от "Анны Карамазофф" 1991 года, по сей день запертой в сейфе продюсера Сержа Зильбермана.

Помимо Дианы Вишневой, сыгравшей в "Бриллантах" балерину, похищающую из ювелирного магазина драгоценности, в фильме снималась Рената Литвинова (очень смешной эпизод, где она с накладным бумажным носом а ля буратино пытается накормить капризного ребенка, одновременно засовывая нос в некий ящик, где как будто бы разыгрывается балетный спектакль - это картина "Тени" из "Баядерки" в классической хореографии Петипа), а также Дмитрий Муляр и Вячеслав Манучаров. Эпизод в ювелирном магазине - это буквально россыпи жемчуга из порвавшейся нитки, далее героиня бродит по Петербургу в сопровождении невесть откуда взявшегося воздушного шарика, а во время представления похищенная драгоценность переходит из рук одной танцовщицы к другой.

Естественно, в рамках выставочного проекта фильмы Хамдамова - "Нечаянная радость" в "трюмо" телемониторов, "В горах мое сердце и "Вокальные параллели", а также документалка Хомерики - видеопроекция на экран (кстати, "В горах мое сердце" мне довелось смотреть однажды с пленки в "Художественном", и с предисловием Ренаты Литвиновой) - проходят по разделу "видеоарта", но не преувеличивая гениальности Хамдамова (хотя, наверное, гениальность нередко отдает шарлатанство), я бы сказал, что и "Бриллианты", и фрагменты "Нечаянной радости", которыми представлена отсутствующая "Анна Карамазофф", поскольку Хамдамов включил в фильм 1991 года то, что сохранилось от эксперимента двадцатилетней давности, и в особенности мои любимейшие "Вокальные параллели" - это все-таки кино, а не видеоинсталляции и даже не видеоперформансы. И в этом смысле я бы не поставил Хамдамова в один ряд с Параджановым, как это делает Федор, поскольку Параджанова не интересовало ничего кроме изображения, а точнее даже не изобразительный ряд как таковой, но возможность через него проявить собственную личность, то картины Хамдамова обладают пусть и специфическим, но объективным нарративом, в них есть драматургия - так что они вызывают ассоциации скорее, скажем, с Дэвидом Линчем, те же "Бриллианты" в чем-то напоминают "Голову-ластик", а "Нечаянная радость" словно за несколько десятилетий предвосхищает "Внутреннюю империю" (не знаю, правда, в курсе ли дела сам Линч - но это и неважно).

Изобразительная же сторона кинопродукции Хамдамова подчеркивается соединением в экспозиции видеообъектов с живописью и графикой - но этот раздел, особенно что касается абстракций, мне показался, если честно, менее интересным, фигуративные же вещи - "Принчипессы" и работы без названия, запечатлевшие мнгновенно узнаваемые женские профили в шляпках - отсылают к ар деко начала 20 века. Но вот "Вокальные параллели", конечно, можно пересматривать и пересматривать. Я, может, если будут силы, еще раз схожу на выставку специально ради них и ради "Нечаянной радости" - жалко только, что коктейлей, как на вернисаже, уже не будет.