December 21st, 2010

маски

"Травиата" Дж.Верди в Театре им. К.Станиславского и В.Немировича-Данченко, реж. Александр Титель

Вертикальные стеклянные колонны-витрины, внутри которых вентиляторы гоняют лепестки, в первом действии подсвечены красным, во втором - синим, третий акт строится на цветовом контрасте оранжевого и зеленого, а в последнем доминирует холодно-голубой, "ледяной" тон. Конфигурация "витрин" в каждом акте меняется, в первом они выстроены в несколько рядов, во втором - буквой "г", в третьем - квадратом, а в четвертой - глухой стеной, за которую Виолетта в финале уходит умирать. В начале и в конце появляются уборщики в метлами - образ, кочующий из одной постановки Тителя в другой - сначала они отклеивают от стекла надписи "sale", затем снова наклеивают. То, что происходит с колоннами - пожалуй, самое интересное в драматургии спектакля, потому что костюмы на персонажах сидят странно, и хотя Хибла Герзмава по оперным меркам не такая уж и пышная (ну не худышка, конечно), в декольте с разрезом она смотрится ну совсем не чахоточной. Вокал Хиблы - все-таки лирический и камерный, ей удаются арии медленные, проникновенные, и в "Травиате" хорошо звучит конец первого акта, начала второго и практически безупречно - четвертый, самый, может быть, "тяжелый" для театров. Но зачастую оркестр Коробова заглушает ее, не говоря уже о Балашове. Хотя первый акт выигрывает за счет "упражнений" персонажей с красными круглыми пуфиками, а третий - за счет классического мужского стриптиза (танцовщики выходят в строгих костюмах с тросточками и раздеваются до стрингов), успешно иллюстрирующего историю влюбленного тореодора.
маски

"Все мои сыновья" А.Миллера, реж. Кшиштоф Занусси

Спектакль Занусси по пьесе Миллера выпускается в рамках "общенациональной программы "В кругу семьи" под маркой медиагруппы "Социальный проект" с благословления Патриарха Кирилла - при таких обстоятельствах заранее можно предполагать, кто кому отец, сын и дядя. Если и могли возникнуть какие-то сомнения на сей счет, то накануне они окончательно развеялись после того, как сначала я посмотрел программу Познера с участием некоего футбольного деятеля, заверившего, что главное в специфике российского футбола - это его "духовность", а затем, совсем уж случайно переключившись на канал "Россия", еще и фрагмент "Специального корреспондента", где совершенно нечеловекообразный предводитель футбольных болельщиков утверждал, что они не скинхеды, а патриоты, и думают исключительно о духовности, в частности, совместными усилиями фанклубов восстанавливают православный храм в Псковской области. Тут мне окончательно стало ясно, что для русских духовность - первое дело, а уж мяч пинать или там хачей резать - это позже, опосля поста с молитвою.

Примечательно, однако, что для пропаганды ценностей православной семейственности выбрали пьесу американского еврея и поручили ее ставить польскому католику. С паном Кшиштофом, правда, история особая, и как гениально сказала о нем недавно Екатерина Васильева ("любимая наша актриса" - между делом заметила в антракте Оля Галицкая), Занусси такой верующий, что скоро станет православным. И в самом деле - в Европе он давно уже мало кому интересен, зато в России пользуется повышенным спросом. В этом году он выпустил в РАМТе "Доказательство":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1679204.html?mode=reply

Московская премьера "Всех моих сыновей" прошла также на рамтовской сцене, хотя проект антрепризный и уже был сыгран в Екатеринбурге. Здесь снова занят актер РАМТа Денис Баландин, а с Екатериной Васильевой пан Кшиштоф работал еще на спектакле "Игры женщин", и по-моему, это была чуть ли не последняя ее роль в Художественном театре перед окончательным отрешением от греховной мирской суеты и переходом в антрепризу. В свою очередь Васильевой не впервой работать в паре с многоженцем Золотухиным, совсем недавно они сыграли старых влюбленных в подростковом - но тоже патриотичном, высокодуховном и глубоко семейном - фантастическом блокбастере "Черная молния". Короче говоря, компания подобралась вполне себе семейная. Там еще и Нелли Уварова должна быть занята, но она сейчас на седьмом месяце беременности, потому ее временно заменили.

И все же на взгляд либерально-интеллигентский пьеса Миллера может вызвать вопросы как раз с точки зрения "семейной" своей ценности. Написанная в 1947 году драма рассказывает историю благополучного буржуазного клана, где оба сына-наследника ушли на войну. Один вернулся, другой пропал без вести. Никто, кроме матери, уже не верит, что пропавший жив, а невеста готова выйти замуж за его младшего брата. Дело осложняется еще и тем, что отец невесты - бывший компаньон отца жениха, отбывает срок за поставку для армии некачественных комплектующих к военным самолетам, из-за которых погиб двадцать один летчик. Дочь не разговаривает с отцом, считая его подлецом и убийцей, пока ее брат не выясняет, что отец не виноват, его подставил компаньон, а сам отмазался. Выяснив правду, оставшийся в живых брат отрекается от отца, и несмотря на горе матери, фактически толкает его к самоубийству. Можно спорить о том, какие ценности пропагандирует эта пьеса, но однозначно не семейные. И не зная, что такое православие и кто такие православные, трудно не задаться вопросом - что же это такое, как же так. На самом деле все в порядке, все правильно. Православные утверждают: убей родного отца, отрекись от родной матери - ради идеи, ради страны, которой - а вовсе не отцу с матерью и не брату с сестрой - принадлежит твоя душа, не говоря уже о теле. И как сказал первый и главный гуру православной духовности - "сын за отца не отвечает". Таково православное понимание семейных ценностей. Недаром еще Екатерина Фурцева, которую еще чуть-чуть - и выдвинут кандидатом в православные святые, в бытность свою министром культуры СССР ставила Артура Миллера в пример "непродвинутым" советским драматургам - Володину, Радзинскому и т.п.

Смысл заглавия пьесы "Все мои сыновья" раскрывается в утверждении, что не только родной отпрыск, но и все погибшие летчики были "сыновьями" и "братьями". Таким образом "семейный круг" понимается не как "семейный" в узком, "родовом" смысле слова, но в характерном для русского православия контексте "духовности" и "патриотизма" - а конкретные родственные связи в этом контексте утрачивают свое значение и оказываются лишь помехой для выполнения долга. То есть пьеса Миллера в своем роде полностью соответствует требованиям, которые предъявляют ей каноны "православной духовности", и способна занять достойное место в ряду таких сочинений, как написанные примерно в те же годы в Советском Союзе "Нашествие" Леонида Леонова (там отец сдает гестаповцам непутевого, но родного сына, чтобы спасти нужного партии коммуниста) или "Вечно живые" Виктора Розова (сюжет слишком хорошо известен по фильму "Летят журавли"), а если не зацикливаться на военной тематике, но брать шире - и "Опасный спутник" Афанасия Салынского (где жена отрекалась от мужа, когда узнала, что по его вине погибли люди в шахте). Кстати, бесконечные разговоры персонажей Миллера о бракованных авиа-деталях, трещинах на цилиндрах и всяком таком - это настолько кондовый "совок", которого даже вышеперечисленные авторы, по меркам своего времени почитавшиеся за "прогрессивных", старались по возможности избегать, оставляя их на откуп сочинителям т.н. "производственных драм".

Если из пьесы Миллера и можно было вытащить что-то помимо плоской и вместе с тем, мягко говоря, двусмысленной морали, то Кшиштоф Занусси предпочел не делать этого, а оставить все как есть. Он мог бы, например, интерпретировать отношения между персонажами таким образом, чтобы семейная их жизнь изначально была построена на осознанной лжи, причем со всех сторон, начиная с сына Криса, который будто бы не догадывался об отцовской подлости, пока брат невесты не раскрыл ему глаза. Несомненно, Денис Баландин, уже работавший и с Занусси на "Доказательстве", сумел бы это сыграть. Но Занусси осознанно и последовательно считывает с драматургии Миллера только самый поверхностный слой, актеры же работают каждый в меру своих сил: Екатерина Васильева местами оказывается способной включить еще не до конца растраченную в постах и молитвах иронию, но по большей части срывается на физически невыносимый пафосный крик, Валерий Золотухин, напротив, в большинстве случаев умеет держать нерв, не впадая в истерику, но в те моменты, когда все же срывается, имеет вид жалкий и недостойный крупного артиста. Выстроенный на сцене чуть ли не в натуральную величину двухэтажный особняк, который еще и поворачивается разными боками от действия к действию, а также настеленный вокруг него искусственный газон с еще более искусственными квадратными кустами напоминают об оформлении спектаклей Андрея Житинкина, с принципами работы которого, если на то пошло, у пана Кшиштофа много общего: любой каприз за ваши деньги и чтоб народу нравилось. Народу - нравится, зал забит, и отнюдь не только приглашенными, хотя среди зрительских рядов и потом на банкете выделялись вип-театралы в клобуках и рясах.

Вот что-что, а банкеты у православных хороши. Духовность духовностью, а заливное с креветками, рулеты с красной икрой, шашлыки и пирожные - это святое. Шампанское не кончалось до последнего, благо православные батюшки больше нелегали на виски - впрочем, поскольку премьера была уже не первая, виски тоже запаслись заранее и всего было вдоволь, включая шашлыки, пирожные и фрукты. Масса приятных знакомств с организаторами проекта и принимавшими в нем участие с разных сторон - люди-то все милые, адекватные, понимающие, поговоришь с ними - и удивляешься, что ж такое, или, как сказала когда-то американская либералка, "не понимаю, как Никсон мог стать президентом - из моих знакомых за него никто не голосовал".

Возвращаясь же к вечным ценностям - помимо сугубо семейной, в пьесе Миллера присутствует еще и социальная проблематика, а именно - мощный антиамериканский заряд, характерный для "прогрессивных" западных драматургов. В этом, может быть, если и не основное, то наиболее заметное отличие тамошних "передовиков" от "тутошних": русскоязычной пьесы, где утверждалось бы, что Россия построена на лжи и преступлении и как минимум полстраны следовало бы... ну что-нибудь с ней следовало бы сделать, не существует в природе и не может существовать - и не потому, что писатели чего-то боятся, но потому, что все они, независимо от политических убеждений, считают себя "патриотами", а своих противников, соответственно, "русофобами", и каждый на свой лад, вплоть до распоследнего ультралиберального жидопидараса, до потери сознания и совести "любит родину". Это как в еще одном старом анекдоте, когда в ответ на заявление американца, что он может выйти к Белому Дому и крикнуть "долой Буша!" русский говорит, что точно так же и он может выйти на Красную площадь и крикнуть "долой Буша!". Пьеса Миллера с этой точки зрения для православного и семейного проекта найдена очень точно, как безупречно сделан выбор и в отношении режиссера-постановщика. Семейные ценности утверждены окончательно и бесповоротно, американский Павлик Морозов разоблачил папашу-вредителя и мамашу-пособницу, отец застрелился, мать в прострации, духовность всему голова, памяти павших будьте достойны - кому война, а кому мать родна.