December 10th, 2010

маски

футляр без человека: "Сочинение по случаю" по А.Чехову, реж. Дмитрий Черняков, презентация

Выпуск чеховского опуса Чернякова переносился дважды, и когда на третий раз стало ясно, что спектакль все еще не готов, совсем отменять премьеру было бы уже неприлично, тем более, что кто-то даже купил на нее билеты. Потому он решилпоказать, что насочинял, в формате "презентации".

После получасовой задержки и ожидания хотя бы каких-то телодвижений со стороны Чернякова я бы не удивился, если б собравшихся - а среди полусотни примерно зрителей, как и следовало предполагать, примерно половину составляли сотрудники Чеховфеста и театральные критики - попросили разойтись до более благоприятного случая. Благо подобный опыт уже был - в прошлом году в рамках фестиваля "Триумф" объявленный "творческий вечер" Чернякова в ЦДЛ не состоялся. Тогда, правда, в силу объективных обстоятельств - на него практически никто не пришел, и хотя организаторы, подождав в надежде полчаса, объявили, что сломался видеопроектор и вечер переносится (никуда он, естественно, так и не перенесся), очевидно, что Черняков просто-напросто не захотел выступать для тридцати калек, да, впрочем, никто бы, наверное, в подобных обстоятельствах не захотел. На сей раз Черняков все-таки вышел на сцену с микрофоном и начал с того, что спектакль не готов и будет обязательно показан в завершенном виде ближе к весне, а пока он, так уж и быть, согласен немного рассказать о замысле и провести экскурсию в построенных уже декорациях, коль скоро нашлись желающие не сдавать билеты в кассу. На челе его высоком не отразилось при этом и тени неловкости - Черняков нервничал, но источал при этом исключительное самодовольство, а к присутствовавшим обращался так, словно снисходил до них, делая им большое одолжение. Он раз двадцать в течение часа повторил, что желающие сдать билеты могут это сделать (человек шесть или двенадцать, высидев до того полчаса в ожидании начала, через какое-то время не выдержали и сдались вместе с билетами) и вообще, будучи, как ни крути, режиссером профессиональным и достаточно опытным, осозанно построил свое выступление на бесконечном повторении одних и тех же речевых оборотов, решая тем самым двоякую задачу - с одной стороны, максимально потянуть время, с другой, напустить тумана и наэлектризовать разреженный зал до предела, что ему, следует признать, удалось блестяще: у Михаила Левитина есть спектакль с жанровым подзаголовком "игра на нервах", но как играл на нервах Черняков, никому и не снилось. Все это, однако, не придало веса его многократно повторенному утверждению, будто спектакль он задумал совершенно необычный, а его презентация - и вовсе нечто небывалое. И презентация - дело сегодня привычное, в том числе и для Чернякова - можно вспомнить "арт-подготовку" перед премьерой "Воццека", куда, если уж на то пошло, приглашались все желающие и совершенно бесплатно. И постановки того типа, о котором позднее Черняков все-таки кое-что более или менее конкретное изволил сказать, в последнее время вышли в тираж. Если искать какой-то пример по аналогии, то происходящее сильно напоминало "лекцию о вреде табака". Но, по крайней мере, кое-что о проекте "Сочинение по случаю" присутствовавшие из его выступления уяснить при желании смогли.

Заявления типа "я сломал голову, думая о том, какое чеховское произведение может быть сегодня на театре востребовано" автоматически выводят Чернякова за рамки любых тенденций - ведь кроме него, надо полагать, никто из режиссеров голову над подобными проблемами не ломал: ставили себе по инерции "Вишневые сады" да "Дам с собачкой" и в ус не дули. Равно как и утверждения о "необычности" задуманного спектакля - спектакли Гинкаса, Някрошюса, Туминаса и т.д., стало быть, "обычные", и только Чернякова - "необычный". После пространного ввода о том, что "чеховские пьесы закрыты для интерпретации", а лучшие его прозаические произведения слишком самодостаточны, чтобы переводить их на язык театра, Черняков вынужден был признаться, что остановился на "Человеке в футляре". Но тут же уточнил: "Это схематичное произведение. Мы его не инсценируем, мы от него только отталкиваемся".

Как режиссер и сценограф в одном лице Черняков выстроил для своего "человека в футляре" апартаменты, сходные с теми, какие уже можно было видеть в других его недавних постановках, в частности, в "Воццеке" и в "Дон Жуане". Ассоциации с "Воццеком" особенно очевидны как ввиду "ячеистого" принципа конструкции (квартира представляет собой анфиладу, а точнее, лабиринт помещений, изображающих, слева направо, спальню, ванную, кабинет, гостиную-библиотеку, коридор и кухню), только, в отличие от "Воццека", одноэтажной, так и в связи с тем обстоятельством, что в какой бы точке зрительного зала ты не сидел, эта конструкция все равно просматривается не до конца, остаются "слепые" углы - само собой, с балконов, если туда планируется тоже сажать зрителей, не видно будет ничего вообще, но даже из партера вблизи можно наблюдать лишь за центральной "ячейкой", то есть за гостиной, издалека панорама шире, но чуть левее центра уже "пропадает" угол кухни, примыкающий к внутреннему коридору, а чуть правее - угол ванной через стену от кабинета. Ну да ладно, на "Воццеке" шаг влево-шаг вправо - и все с таким тщанием выстроенные режиссером, но задвинутые вглубь центральной "ячейки" мизансцены просто-напросто не существуют, приходится довольствоваться "радиоспектаклем". К тому же будущая квартира Беликова еще не вполне готова - скажем, в "кабинете" героя установлен подсвеченный стеклянный ящик, который должен превратиться в аквариум, где будут плавать рыбки - но, как признался режиссер-гуманист, ради презентации "рыб решили не мучить". За рыб остается только порадоваться.

От "схематичного" текста Чехова режиссер также предпочел отказаться - в задуманной постановке практически не будет слов. Вообще, как утверждает Черняков, "Сочинение по случаю", несмотря на участие в нем двух актеров, Сергея Фролова и Ирины Гриневой - по сути моноспектакль, "портрет аутиста". Беликов у Чернякова, по его собственным, Чернякова, то есть, словам - внешне, в своей социальной маске, человек благополучный, предположительно завкафедрой института или, скажем, руководитель собственного предприятия. Но никто не понимает, что происходит у него на душе. Вытащить из шкафов скелеты, показать внутренний ад, наполнить пространство его обитания "страхом жизни" и заставить его с появлением в описанном пространстве женщины выйти из "раковины", как черепаха из панциря, что неизбежно должно закончится катастрофой - так, вполне, между прочим, конкретно и доходчиво, формулирует Черняков и свою задачу, и тему "Сочинения..." Другое дело - что в таком подходе и в таком решении совсем уж "необычного", на словах не совсем понятно, потому что в связи со сказанным можно вспомнить, для начала, гоголевские штудии Валерия Фокина с Авангардом Леонтьевым или Мариной Нееловой, продвинувшегося в том же направлении гораздо дальше, или, в контексте разговора о "гиперреализме" в изображении театральными средствами пространства частной жизни, постановки Алвиса Херманиса. Кстати, по поводу "гиперреализма" - то, что за него выдает Черняков, скорее можно назвать "гиперусловностью", о реализме в стерильном пространстве черняковских постановок, где от "страха жизни" дохнут даже мухи, лучше не упоминать, дабы избежать терминологических разночтений. Более того, для самого Чернякова "Сочинение..." - тоже работа весьма характерная, и не только по формальным признакам. Он и сам не скрывает, что его Беликов вписывается в тот же характерологический ряд, что Татьяна Ларина и Воццек, формулируя общее для них качество: "человек, который выбрал специальный способ существования... удивительно и уникально одинокий".

Помимо всего прочего, Черняков не уставал подчеркивать: спектакль не готов настолько, что все происходящее в рамках "презентации" не имеет с будущим "Сочинением..." ничего общего, за исключением уже построенных, но опять-таки не до конца, декораций, и то немногое, что показали артисты, походив, не встречаясь в лабиринте комнат, полежав на кровати и пооткрывав окна - тоже не мизансцены из спектакля, а просто импровизации. Впрочем, можно было увидеть, как Беликов, если от чеховского героя черняковский сохранит хотя бы фамилию, подсматривает через стекло под потолком ванной за подтягивающей чулки гостьей (об удобстве подглядывания героя за героиней режиссер позаботился, а об удобстве подглядывания зрителей за героем - не стал, посчитал излишним), а также услышать, как Сергей Фролов от лица своего персонажа, даже дважды, говорит: "Важно знать только одно - как бы чего не вышло".

черняков может сколько угодно симулировать перфекционизм, подчеркивать, до чего он к себе требователен, ссылаться на трудности в работе с чеховским произведением и неординарность концепции, обещать, что премьера "обязательно" (это тоже прозвучало не раз и не два) состоится в феврале-марте - на самом деле то, что он в течение часа говорил и показывал в рамках т.н. "презентации", его замысел раскрывает исчерпывающе. Пару лет назад Черняков очень мило прочитал под оркестр Курентзиса "Петю и волка" - вот к чему, по-хорошему, и можно свести его сценическую деятельность, разве что стоило бы уточнить, что пионер Петя из музыкальной сказки Сергея Прокофьева, во-первых, "человек удивительно и уникально одинокий", а волк и прочая ходячая зоология - проекции его "страха жизни", и во-вторых, обнаруживает в этом сходство как с самим Черняковым, так и с любым из нас. Зачем нужна сложная схема, когда, как в случае с "Дон Жуаном", приходится сначала проштудировать восьмистраничную рецензию Кухаренко, потом три с половиной часа отсидеть на спектакле, еще раз перечитать Кухаренко - и все это лишь для того, чтобы остаться в полном недоумении от увиденного? Логичнее как раз ограничиться форматом "презентации", когда режиссер сам, напрямую, без посредников, рассказывает о том, что и и почему придумал, недвусмысленно при этом давая понять, сколь близка ему лично переходящая из одной его работы в другую в качестве инвариантной тема "аутичности". И если проект "Сочинение по случаю" имеет смысл - то именно в том виде, в каком он был представлен.
маски

Лилия Виноградова "Те и другие берега"

А за окном не белый сад
И не душистый шум лесной -
Встает усталый дымный град,
Реальный мир, наш сон дневной.

Даже если Лилия только сделала вид, что вспомнила о нашем в большей степени формальном общении на позапрошлогодней "Новой волне" в Юрмале - все равно приятно. Тогда они с Крутым и Хворостовским презентовали проект "Дежа вю", небезынтересный, как мне кажется, прежде всего именно в плане поэтических текстов, при том что, и на обложке диска об этом честно говорится мелким шрифтом внизу, в программной песне "Музыка" использованы стихи Кайсына Кулиева. Из поп-лирики Виноградовой наиболее известны ее совместные работы с Маликовым - "Ты не для меня", "Лав-стори", "Черный дрозд и белый аист", а также лучшая, пожалуй, в русскоязычном репертуаре Анжелики Агурбаш, песня Матецкого "Я буду жить для тебя".

Поначалу я забежал на с намерением через полчаса уйти. Ужасно не хотелось покидать прекрасное заведение с таким забавным, но одновременно и по-своему символичным названием "Би-би кафе", оставлять без присмотра вкуснейший салат с креветками и авокадо, едва подписав у автора книжку и поздоровавшись с мамой Лилии (Диана Берлин - личность легендарная, можно сказать - мать-начальница современной русскоязычной поп-культуры). Но пропустить презентацию "Сочинения по случаю" Чернякова я тоже, конечно, не мог, поэтому заставил себя отбежать со Скатертного переулка до Тверского бульвара в Театр им. Пушкина, а потом, благо Черняков уложился в час, плюс, правда, получасовая задержка, вернулся обратно в кафе, где встретил Соседушку, собиравшегося прямо с мероприятия отъезжать в Киев на очередные съемки, и поскольку, вопреки годами складывавшемуся в шоу-тусовке убеждению, мы с Сережей не только не живем вместе, но даже и видимся не чаще двух-трех раз в год, большую часть оставшегося времени общались с ним, попутно слушая, как читают Вулых и Степанцов, а затем и сама виновница торжества, заедая вино такими сочными мидиями, каких мне еще никогда не доводилось пробовать, а потом, когда мидии уже не лезли в горло, сливочными десертами, до того вкусными, что я, наверное, штук двадцать их усвоил.

В стихах, прочитанных автором вслух, меня зацепило словосочетание "из стекла и жести" - Лилия подтвердила, что, как я и предположил, это прямая цитата из "Полых людей" Элиота. Но от ассоциаций с Пастернаком, которые я ей навязывал, она открестилась напрасно, потому что "в продрогшем октябре китайской тушью", осознанно или нет, растет из "февраль. достать чернил и плакать", а если нужен непременно февраль - у Виноградовой есть: "я не отдам без боя снов, тех, что нанес февраль"; или: "песчинки в клессидре не пляшут и августа дольше февраль"; или: "из баснословно злого февраля в проклятое удушье глупой грусти". Впрочем, не только февраль - "сентябрь опять берет за горло, и немота еще больнее"; "в капризном ноябрьском небе висел как приклеенный аист"; "как снег на Москву декабрьский завравшуюся - получай" - хватит на целый календарь. Кстати, "Календарь" - это текст Виноградовой, на которой написал новую песню для "Любэ" Игорь Матвиенко, и если я не ошибаюсь (а будучи автором всех сопроводительных материалов к полному изданию записей "Любэ", выпущенном к их прошлому, 15-летнему юбилею, а сей предмет в свое время изучал), это первый в истории группы случай, когда "Любэ" исполняет песню на "женские" стихи - хотя ничего "женского", тем более "бабского", в текстах Виноградовой нет, и примечательно, что ее поп-лирику, за редким исключением, озвучивали исполнители-мужчины.
маски

"Хроники Нарнии: покоритель зари"

Формат 3Д наконец-то придал этой тупой киносказочке хоть какую-то осмысленность, пусть и на уровне сомнительного визуального аттракциона. От фильма к фильму толку все меньше, драматургия все слабее, "Покоритель зари" так просто набор эпизодов, причем, не в пример гениальным в своем роде "Пиратам Карибского моря", драматургически не связанным, зато вырождающимся под конец в такую пафосную проповедь, что делается тошно. Я так и не понял, почему лорды, по пятам которых идут герои фильма, собирая их волшебные мечи, сами не взяли их с собой после гибели своих товарищей, а оставили при трупах дожидаться следующих борцов за правду - может, кто-нибудь мне объяснит, в чем тут состоял замысел? Или испытания специально подстроены для героев, особенно для золотушного говнюка, который, побывав в шкуре дракона, конечно же, все осознал и исправился? Но тогда даже Сергею Михалкову подобные "квесты" давались лучше. Вообще Нарния в качестве идеального сказочного государства вызывает у меня оторопь - ведь, в сущности, это тоталитарная утопия: империя, где всякое инакомыслие рассматривается как проявление мистического зла и подлежит уничтожению вооруженными силами "добра". Немудрено, что "Хроники Нарнии" так почитаемы православными фашистами.
маски

"Путь воина" реж. Ли Снгму

Японский меченосец на Диком Западе - это настолько не ново, что уже в зубах навязло. Вспоминать можно сколько угодно - начиная с "Великолепной семерки", которая была американским римейком "Семи самураев", и заканчивая "Сукияки вестерн джанго":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1204879.html?mode=reply

А ведь еще и "Красное солнце"... - да мало ли. Но все мало. И каждый сейчас волен воображать себя Феллини и Кар Ваем в одном лице. В "Пути воина" история представителя клана убийц, сбежавшего с девочкой-младенцем из враждебного клана на Дикий Запад и там встретившего свою любовь, которой пришлось помочь отомстить за убитых родных злодею, скрывающему под маской лицо, ею же изуродованное, вписана в цирковой контекст, а воинством добра, противостоящим насильников, становятся не крестьяне, но клоуны и акробаты под предводительством черного карлика. Все это, в общем смотрибельно и местами занятно, Джеффри Раш и Кейт Боссуорт чудесны, картинка нарисована - загляденье, скучновато, правда, предсказуемо и глупо, но ведь заранее было ясно, что такие произведения, как "Путь воина" - это дорога в никуда.