December 2nd, 2010

маски

ночной дозор

"Так дурно жить, как я вчера жила..."

В момент, когда в зале ЦИМа погас свет, пришла смс от Оли Галицкой: "в 23.30 в Европ флм Елки прод. Бекмамбетов". И это было первое, что я услышал, а точнее, прочитал про "Елки", хотя вроде бы он уже с 16-го в прокате. Пока длился спектакль, пока - в два раза дольше - фуршет после спектакля, время как раз подошло к тому, что можно поехать и в "Европейский", хотя поначалу и в мыслях не было. Я уже побывал в ЦДХ на Нон-фикшн, куда еле-еле дошел по морозу и ветру, угостился там пуншем от ЭКСМО и сладким шампанским от "Азбуки", за 260 рублей купил сборник статей Мелетинского, а премированного Басинского получил в подарок, между книжной ярмаркой и современным балетом посмотрел фильм в "Киноцентре", и собирался домой, чтобы успеть к "Две или три вещи, которые я знаю о ней" - по культуре идет мини-ретроспектива Годара, правда, из тех фильмов, которые я видел пятнадцать лет назад. Но неведомая сила подхватила и понесла меня к половине двенадцатого на "Киевскую", где меня, помимо всего прочего, еще и никто особо не ждал - но оказалось, что поддержкой премьерой занимаются знакомые девочки и пригласительный мне сразу выдали, предупредив только, что фильм начнется не раньше половины первого. То есть от расчета посмотреть новое продюсерское творение Бекмамбетова хотя бы до середины пришлось отказаться, иначе пришлось бы ловить в третьем часу ночи машину. С Олей, которая в решимости кино увидеть, ожидала начала показа в самом тихом посреди всеобщего бедлама месте, мы за шампанским лишний раз поговорили про Годара, Лозницу и "Овсянок", попутно выяснив, что наши даты рождения совпадают, и когда праздничную толпу начали загонять в зал, я, допив шампанское и захватив на дорожку мандаринов - а если так понимается новогодний праздничный набор, то каким же должен быть фильм? "Иронию судьбы-2" мы уже видели... - поехал до дому.

Премьерная же публика валом повалила в зал. Причем помимо виповых и просто звездных гостей разного сорта - от всегда вежливого Васи Бархатова и пришедшего почему-то с костылем Григория Добрыгина до Урганта, про которого даже светские фотографы, сделав кадр, в сторону говорят: "ну что за мудило...", в толпе, если приглядеться, обнаруживались все те же лица, что и на книжной ярмарке, и на современном балете. Пересечение, конечно, не стопроцентное - но набор персонажей, перетекающих из одного места в другое, на удивление стабильный. Можно говорить, сколь узок круг этих людей и как далеки они от народа, но дело не в этом, а в том, что по факту - для них круглосуточно что-то происходит, работают выставки, театры, организуются тусовки, крутятся диски, течет шампанское рекою. Это особые существа - не совсем человеческой природы, с интересами, нормальному человеку, наверное, не до конца понятными, потому что невозможно объяснить, что может заставить в морозную ночь толкаться в фойе торгового центра в ожидании фильма, который через две недели можно будет спокойно посмотреть где и когда угодно. Они - Иные, и не по образу жизни, а по самой своей природе, их образ жизни определяется не интересами, но, видимо, неизученными особенностями клеточным строением. Среди них тоже попадаются всякие индивиды - и приличные, даже интересные, и такие, на которых без слез не взглянешь, а от некоторых вообще лучше подальше держаться и почаще в их присутствии проверять присутствие своего кошелька в сумке. Но именно для них, в основном для них, и уже в последнюю очередь для случайно примазавшихся и, может быть, как лохи потративших сколько-то копеек, с утра до вечера происходит то, что составляет т.н. "культурную жизнь", для них формируются репертуары и афиши, для них играют живые "Битлз" и стареющий Эдриан Пол. Им бы только день простоять да ночь продержаться.

В вагон метро на "Чистых прудах" зашел бородатый мужичок в ушанке. Каждую станцию от, приплясывая вокруг поручня, нараспев объявлял, опережая радиофон поезда, через две остановки он вытащил из котомки флейту и заиграл песенку - явно нездешнюю, по мелодии напоминающую моравскую или силезскую, а на "Сокольниках" кто-то невидымый приподнял его и потащил из вагона на платформу - мужичок не хуже, чем Марсель Марсо, всем своим видом показывал, что сопротивляется невидимому, цеплялся за поручни, ломился обратно в уже почти закрывшиеся двери, но победа осталась за невидимым.