November 10th, 2010

маски

"Социальная сеть" реж. Дэвид Финчер

Поначалу смотрел с опаской, понимая, что совсем не разбираюсь в предмете, о котором идет речь - ни в том, как действуют "социальные сети", ни в том, как они устроены технически и экономически, а в фильме обо всем толкуют подробно, поскольку выстроен он как протокол слушаний, где главный герой, Марк Цукерберг, выступает ответчиком сразу по двум делам: с ним судится его бывший лучший друг, вложивший первую тысячу долларов в общее дело и оставшийся в итоге ни с чем, и близнецы-спортсмены, подавшие идею, которую герой присвоил и развил. Некоторое время я утешался только тем, что все персонажи картины - молодые симпатичные парни, сыгранные очень хорошими актерами, от Джесси Айзенберга в главной роли (хотя в "Зомбилэнде" он мне больше понравился) до Макса Мингелы, играющего приятеля близнецов, про самих близнецов я уж молчу, ну и Джастин Тимберлейк до кучи, хотя лично мне он наименее из всей компании интересен. Но постепенно я так втянулся, что на непонятные детали и незнакомые слова перестал обращать внимания, они мне не мешали, а типажи не отвлекали. "Социальная сеть" - кино, как и любой хороший фильм, не о "сети", а о человеке, в эту "сесть" попавшему, точнее, в данном случае, самого себя в нее поймавшего.

Я однажды между делом предположил, что история мировой культуры ведет свое начала от момента, когда первобытная женщина не дала своему первобытному сожителю, а он с досады нацарапал на стене пещеры оленя. История "фейсбука" (о котором я знаю, правда, лишь понаслышке - но верю, что это мощная штука) началась практически также - юного компьютерного гения бросает девушка, он постит в свой блок гаденькую запись о ней, а потом в его хмельную голову приходит идея поначалу просто устроить виртуальное рейтинговое голосование фотографий студенток. Вышел скандал, из-за трафика вырубилась сеть, но Цукерберг не остановился. Вместе с лучшим другом запустил "Фейсбук", потом нашел нового партнера, последовательно подставил того и другого, а может и нет, само собой так вышло - дело темное, но так или иначе, превратился в самого молодого в мире миллиардера. Растеряв при этом, само собой, последних близких людей. Ну и девушка, с которой все началось, так к нему и не вернулась, хотя он пытался с ней примириться.

Цукерберг в исполнении Айзенберга - истереснейший персонаж, весь состоящий из контрастов: самодовольный и наглый, но в то же время наивный и беззащитный, жадный - и бескорыстный, увлеченный только компьютерными разработками - но не забывающий интриговать против партнеров, думать об акциях и прибылях, равнодушный к внешним проявлениям успеха - и болезненно тщеславный, прославившийся на весь мир - и бесконечно одинокий, полностью ушедший в виртуалку, делающий там и карьеру, и деньги, он, познакомившись на слушаниях с помощницей юриста, добавляет ее в "друзья" (или как там это называется на "фейсбуке"), обновляет страничку в ожидании взаимного добавления, еще и еще раз обновляет - но, похоже, безуспешно. Насколько этот образ соответствует реальному прототипу - дело десятое, а меня при моих более чем скромных познаниях в предмете это и вовсе мало беспокоит. Но как киногерой этот Цукерберг - один из самых ярких характеров в кинематографе последнего времени. Социальная сеть - не просто метафора или схема, это физическая реальность: вся общественная жизнь уходит в интернет, а вслед за ней - и личная. Что уж говорить, если в нашем благословенном телегиде, чьи пожилые в массе своей читательницы еще лет пять назад, казалось бы, с трудом осваивали пейджер, через каждые две недели появляется большой материал о "социальных сетях"?
маски

"Москва-Петушки" В.Ерофеева, Молодежный театральный проект, реж. Наталья Семенова

Банкет - отличная штука, но и рискованная. Нельзя же просто поесть и пойти себе как ни в чем ни бывало. А общаясь, чего только не наслушаешься. Вдруг выясняется, что будто мы с paporotnik'ом "на ножах", и "вся театральная Москва" (вот уж никак не думал о себе, да если честно, и о paporotnik'е тоже, в масштабах "всей театральной Москвы") об этом говорит. Но, может, и в самом деле так, а я просто по невнимательности не заметил - то-то он, увидев меня сразу после спектакля за кулисами, моментально исчез и больше уж не объявился - я списал это на то, что в отличие от меня, которого дома кроме телевизора никто не ждет, днем и ночью нарасхват и в спешке сослепу просто не заметил меня, некогда ему еще и по банкетам ходить, а теперь думаю, может, он (обознченный в программке "консультантом" - уж не знаю, кого и по каким вопросам он "консультировал") в самом деле против моей скромной персоны что затаил? Или вот с Данилом Лавреновым история - когда он мне начал дословно цитировать мой о его работе в "Аркадии" отзыв чуть ли не полуторалетней давности - и действительно, недружелюбный по лексике и тону, ну чего не напишешь сгоряча - мне уже и чебурек в горло не полез. Да я и перед Наташей, режиссером спектакля, успел провиниться - не писаниной, к счастью, просто ушел в прошлый раз с ее спектакля "Питер Пэн" через полчаса после начала, и хотя вроде бы заранее предупредил о том, что мне придется уйти, и что с моим отношением к увиденному это никак не связано - творческие люди, они ж такие обидчивые. Разумеется, все это не повод не ходить на банкеты, тем более, когда приглашают в ресторан узбекской кухни. К тому же я, в конце концов, не Лев Толстой, могу и промолчать, если чё - ну коль уж совсем слова доброго не найду. Но если меня спрашивают - как, мол, понравилось-не понравилось - я не считаю нужным отмалчиваться или говорить "понравилось", потому что кому-то "понравиться" может любое говно, так же как любой шедевр кому-то может и не глянуться, честное слово - мне довелось иметь дело с человеком, который всерьез утверждал, что "Липсинк" Лепажа - не лучшее, что есть и только может быть в мировом театре, а просто очень хорошая вещь среди других хороших вещей. Я бы, может, и не стал сравнивать "Москва-Петушки" с "Липсинком", но что мне кажется по-настоящему важным - задача повышенной сложности по транспонированию литературного текста в театральное зрелище режиссером решена успешно. Это при том, что Ерофеева нельзя просто взять, инсценировать, распределить роли среди актеров и вполпинка так разыграть.

К сожалению, я так и не посмотрел закрытый до премьеры спектакль по "Школе для дураков" Саши Соколова в ЦДР, но порасспрашивав очевидцев о том, что он из себя представлял, кажется, имею основания предположить, в чем заключалась причина той неудачи. Поэтический текст не переживет буквального, дословного переноса на сцену. Конечно, Соколов и Ерофеев - авторы во многом непохожие, стиль Соколова - рафинированный, эстетский, в чем-то и манерный, стиль Ерофеева внешне максимально приближен к бытовому разговорному, в котором одновременно открывается по-своему изысканная мелодика (хотя две тетушки, по-разному близкие к Ерофееву и на банкете оказавшиеся за столом рядом со мной - из этого общения я как, пусть в прошлой жизни, но какой-никакой филолог, довольно много для себя почерпнул - рассказывали, что Соколов и Ерофеев были знакомы и ценили творчество друг друга), но они близки в главном: их проза организована по законам поэзии, и воспринимать ее через повествовательный план - путь тупиковый. А найти к сути ерофеевской поэтики правильную и в то же время свою собственную дорогу - непросто. Удача Наташи, что она ее не просто нашла для себя, но и провела по ней актеров.

Первое впечатление от Александра Волкова, в роли Венички появляющегося на сцене - это персонаж Достоевского, что-то в нем от Мышкина, что-то от Раскольникова, а если не конкретно Достоевского, но просто какой-то разночинец второй половины 19 века. И когда речь в поэме заходит о разночинцах, о последователях разбуженного Герцена, о Помяловском, с которых, по ироничному замечанию Ерофеева, сивуха заняла место клико, этот мотив раскрывается полностью уже не только ассоциативно, но и напрямую через текст. При этом Веничка в спектакле - фактически единственный более или менее "реальный" персонаж. Его возлюбленная (Евгения Лютая), понятно, появляется только в его мечтах. Но что самое примечательное - героя на всех этапах его пути сопровождают четыре ангела, воплощаясь в разных встречных-поперечных: 1-й ангел - Черноусый (ерофеевские тетушки, кстати, не уставали вслух удивляться внешнему сходству Данила Лавренова с литературным прототипом персонажа), 2-й - Митрич (Владимир Сажин), 3-й - "внучек" (Станислав Мотырев), 4-й - "женщина сложной судьбы" (Ольга Сарычева). Этот квартет, явно напоминающий четверку булгаковской нечисти из свиты Воланда, ведет Веничку в спектакле с самого начала, с них, с "ангелов", спектакль начинается (не строго по тексту поэмы - но абсолютно точно по сути), ими же, обернувшимися убийцами с заточкой, и завершается, с ними герой проходит полный, замкнутый круг ада, так и не вырвавшись из него, не добравшись до искомого рая. Помимо этого, 3-й ангел Станислава Мотырева воплощается и в совсем уж инфернальное существо - Сфинкса, решенное в подчеркнуто условной даже на общем небытовом фоне эстетике. Небытовая в спектакле и сценография - высокая двустворчатая конструкция с внутренними лесенками, со схематичным обозначением железнодорожной ветки, проложенной, однако, не в горизонтальной, а в вертикальной плоскости, и уводящей то вверх, то вниз. То есть "Москва-Петушки" Семеновой - не просто "поэма", а практически "мистерия". Литературоцентричность поэмы, с одной стороны, и ее мистериальная подоплека - с другой - две оси координат, в которых вычерчен и рисунок главной роли, и всех остальных образов спектакля.

Что, впрочем, не отменяет заложенного в ерофееском тексте юмора, вполне житейски достоверных характеров и ситуаций. Обстановка в зале на премьере лишний раз подчеркивала достоверность, при всей фантасмагоричности, происходящего на сцене, вплоть до того, что когда где-то среди зрительских рядов по ходу действия загремела на пол пустая (опустевшая, надо думать, в процессе просмотра) бутылка, актеры отреагировали на это паузой, а остальные зрители - овацией.
маски

"Взлеты и падения: история Дьюи Кокса" реж. Джейк Каздан, 2007

В который раз недоумеваю: такое кино - юморное, фантасмагоричное, со звездыми, интересным режиссером поставленное, самим Джаддом Апатоу спродюсированное - и нигде, ни в прокате, ни на фестивалях, не шло, кроме как по телевизору. Одна из немногих главных ролей в фильмографии Джона С.Райли и единственная мне известная (хотя как раз сейчас идет в прокате "Сайрус" с его участием). Да что там Райли, если в эпизоде его встречи с "Битлз" в Индии Пола Маккарти играет Джэк Блэк, Ринго Стара - Джейсон Шварцман, а Джорджа Харрисона - мой любимый Джастин Лонг с нелепыми накладными усами! Само собой, появляется в качестве призрака и другой постоянный актер проектов Апатоу - Джона Хилл. Сюжет, правда, стандартный для рокерской кинобиографии - пока артист ездит по гастролям с "песнями протеста", принимает наркотики и развлекается групповым сексом, жена дома нянчит его детей.
маски

"Микибо и я" реж. Терри Лоан, 2004

Два пацаненка из Белфаста, Микибо и Джоджо, 8 и 9 лет завладевают пистолетом мертвого старикашки, клянуться на крове в вечном братстве и убегают из дома, воображая себя ковбоями-гангстерами, своими любимыми киногероями Буч и Кэссиди, и рассчитывая попасть в Австралию. Не самый, может, яркий, но очень характерный образец ирландского кино, где рядом смех и смерть, где дети ведут себя как совсем взрослые, где обязательно есть место фантастике - разговор с одного из мальчишек с мертвым отцом, где гремят выстрелы и взрывы - основное действие, не считая эпилога тридцать лет спустя, разворачивается в 1970-е, Белфаст разделен на католические и протестантские районы, а маленькие герои живут по разные стороны неофициальной "демаркационной линии", и она в конце концов, после гибели отца одного из них, разделяет "кровных братьев", а в финале предпринимается искусственная и неубедительная попытка их примирить.