November 1st, 2010

маски

Андрей Сиротин и Юлия Пересильд в "Кто там?.." Вадима Верника

Оказывается, Сиротина, как и его однокурсника Добрыгина, чуть было не занесло в протестантскую семинарию. Только Добрыгин успел поучиться у адвентистов, а Сиротин собирался в Америку, да не уехал, его Кудряшов не отпустил. Нет, хорошо еще, что они в православие не подались, Бог отвел, но все равно - чудно, что на одном актерском курсе ГИТИСа оказались ушедшие из других театральных школ (Добрыгин - из Школы-студии МХАТ, Сиротин из Щепкинского) молодые актеры, которые чуть было не стали протестантскими пасторами.

Пересильд и раньше пела в спектаклях, но Верник показал репетиции ее будущей сольной программы - это великолепно! И репертуар, и оригинальный подход к материалу, и Акимкин с баяном в ансамбле музыкантов - только не уточнили, скоро ли концерт.
маски

"Феи" Р.Шено, Школа-студия МХАТ, курс К.Серебренникова, реж. Давид Бобэ

Первая ласточка проекта постановок французских пьес французскими режиссерами на русском языке со студентами Серебренникова прилетела точно в срок. Хотя номинально это пока еще как бы и не спектакль, а всего лишь эскиз к спектаклю, который планируется выпустить весной, я не представляю, что еще можно здесь добавлять, улучшать, шлифовать. Пьеса Ронана Шено лучше не станет: по всем евростандартам сконструированная драма-памфлет с набором абстрактных, велеречиво-поэтизированных, хорошо еще, что в прозе, благоглупостей, и фальшиво-пафосных обличений, слегка русифицированная за счет упоминания Муз-ТВ и Жанны Фриске, или перечисления через запятую 1991, 1956 и 1937 годов. Оформление пространства (играется на Новой сцене МХТ) тоже вполне по-европейски привычное: кафельная стена в качестве задника, унитазы и ванны, плещется вода, используются микрофоны и видеокамера, выводящая крупные планы лиц на кафель. Персонажи то и дело погружаются в ванну, подходят к камере, чтобы высказаться напрямую, а в финале одна из девушек, распластанная по кафельной стене, напевает "Remember me" Дидоны, правда, на какую-то свою мелодию, отдаленно похожую на Перселла. При этом по мизансценам, пластике, интонациям и свету работа уже сегодня без преувеличения безупречна, и если бы пьесу не переводили и текст воспринимался бы только на уровне фоники, спектакль от этого сильно выиграл бы.

Но визуально-пластического качества от Давида Бобэ следовало ожидать - весной он показывал в ЦИМе "Каннибалов", где такая же философическо-пропагандисткая чепуха была облечена в блистательную театральную форму:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1684333.html

А вот что для меня стало неожиданностью - то, как изменились студенты курса. Я их последний раз видел сравнительно недавно, в поэтическом перформансе на Винзаводе в рамках "Ночи музеев":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1726750.html?mode=reply

И тогда, и раньше мне казалось, что на курсе выделяется несколько перспективных человек. Теперь они не просто профессионально выросли, но, что еще заметнее, выровнялись, сложились в ансамбль, и при таком характере и качестве драматургии это особенно важно. Пьеса ведь бессюжетная, хотя композиционно очень грамотно простроенная, завершенная, и помимо отдельных эпизодов монологического характера в ней прочерчивается некая романтическая линия, и не линия даже, но отрезок с двумя точками-сценами, история знакомства двух парней. В спектакле Бобэ она срежиссирована и сыграна настолько тонко, как еще на моей памяти никто в Москве не делал. Особенно завершение первой из двух сцен, где сближение персонажей происходит через посредство третьего - девушки, фигуры абсолютно условной, метафорической, к сюжету отношения не имеющей, она - и стена между ними, и та связь, то поле притяжения, которое их объединяет, постепенно, медленно высвобождая. Вторая их дуэтная сцена, с обменом кольца, впрочем, тоже хороша. В принципе, спектакль такой формы мог бы отталкиваться от любого драматургического материала или вовсе строится на импровизации, так что пьеса из числа тех, от которых меня обычно начинает трясти, здесь не раздражала. Ронан Шено - единственный из заявленных в проекте драматургов, имя которого только благодаря Бобэ и известно, "Канибалы" тоже были его сочинением. А дальше ожидаются Жене, Дюрас и Лагарс.
маски

"Вспышки любви" реж. Эшли Хорнер ("Новое британское кино")

Манчестер и Нун живут в гаражном сарае и ничем, кроме секса не занимаются, а питаются ворованными из супермаркета продуктами. То есть Нун еще и увлекается таксидермией, перетягивает кожу и делает чучела из пойманных кошкой птичек, тушки которых хранит в пустующем все равно холодильнике, а Манчестер фотографирует, как они с Нун трахаются - но это же не ради денег. Однако случайно забытые в пабе фотки находит некий пузатый галерист Фрэнни и предлагает устроить Манчестеру выставку-продажу. Поговнившись для порядку, парень соглашается выставить свою подружку, запечатленную в самые интимные моменты, на обозрение, она, против ожидания, оказывается для этого недостаточно продвинутой, в связи с чем некоторое время герою приходится вместо здорового секса обходится мастурбацией, благо фотографии Нун, помогающие ему в таком нелегком деле, у него сохранились. В какой-то момент, расставив по сараю свечи и натянув на голову полиэтиленовый пакет, он домастурбировался до того, что сарай сгорел. По счастью, Манчестер успел из него выбраться на лужайку, где Нун его нашла и больше уж они, наверное, не расставались.

Чем благополучнее страна, тем больше художники, поимевшие от этой страны все возможные блага, начиная с полной свободы самовыражения, любят поэтизировать образ жизни маргиналов - я бы сказал попросту: с жиру бесятся. Воображаю, до какой степени недотраханным обитателям Ноттинг-Хилла и Блумсберри представляется счастливой и вызывает зависть животная жизнь, которую ведут персонажи "Вспышек любви": писают и какают где придется, трахаются когда захочется, курят траву и глотают таблетки, не обращая внимания ни на кого - правда, последнее все-таки отличает их от животных, но не факт, что в лучшую сторону. В сущности, "творчество", которым занимается Манчестер - всего лишь любительское порно. Но в фильме доминирует убежденность не просто в художественной ценности его картинок с голой Нун, но и уверенность, что придет богатый дядя и потащит в галерею - сам придет и сам все даст, а ты туда не ходи и ничего не бери. Манчестер было купился сначала, но потом все понял, выбросил новую цифровую фотокамеру в бассейн, на вернисаже снял трусы и помочился на пол галереи перед гламурной публикой, а потом вернулся обратно в гараж.

Примерно в том же духе и с полной убежденностью, что богатым дядям понравится, снят и сам фильм - как полупрофессиональное эротическое видео, правда, учитывая, что отношения персонажей развиваются не вполне гладко, Манчестер в большинстве случаев, даже когда он вместе с Нун, ограничивается самоудовлетворением - то она спит, то устала - в лучшем случае девушка поддерживает его возбуждение рассказами о членах своих предыдущих парней. Самое интересное, что расчет, в общем, верный - иначе и фильма не было бы, и уж тем более его на фестивалях не показывали. Характерный момент: Манчестер на вернисаже вытаскивает хуй и трясет им перед гламурной публикой - та радостно смеется, он заливает мочой пол и выкрикивает оскорбления - ему аплодируют. Помимо собственного замысла авторы фильма точно, точнее, чем, например, в "Буги-Вуги", казалось бы, целиком этой теме посвященного, обозначают понимание прекрасного в современном искусстве, как изобразительном, так и повествовательном.
маски

"Мойдодыр" по К.Чуковскому и др., "Коляда-театр", реж. Николай Коляда ("Большая перемена")

Только за последние пару лет "Мойдодыра" привозили в Москву трижды и каждый раз играли несколько представлений, но на "Гавроше" мне от "Коляда-театра" хватило "Карлсона":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1516567.html

а в рамках их больших гастролей вообще было не до того. И хотя я уже нреплохо представляю, чего можно ждать от Коляды и в частности от его "детских" спектаклей, все равно остаюсь в недоумении. И не только я. Дети обычно ведут себя в театре ужасно, еще ужаснее, чем в других местах. Но на "Большую перемену", как я заметил, приводят каких-то "специальных" детей - они сидят тихо, пока артисты на сцене, а потом, на встречах с ними, задают дельные вопросы, зарубежным так прямо по-английски. И такая аудитория определенно заслуживает зрелища более вменяемого, чем екатеринбургский "Мойдодыр", представляющий из себя по форме и не спектакль вовсе, а игровой дивертисмент - в этом смысле использование музыки из "Щелкунчика" оправдано, хотя помимо Чайковского звучат также франко- и англоязычные песенки, летка-енка и т.д. вплоть до "Летят перелетные птицы". С литературным материалом тоже не все просто - несмотря на заглавие, кроме "Мойдодыра", "Путаницы" и "Телефона" Чуковского в ход идут и стишки Сергея Михалкова, и даже детский фольклор, причем стишок про обезьяну Чи-Чи-Чи ("продавала кирпичи, за веревку дернула..." - ну и далее по тексту) повторяется рефреном на разные лады. Собственно до "Мойдодыра" пока дело дойдет - уже забываешь, что к чему. Речь не о Мойдодыре и грязнуле, а о брате с сестрой, которые, пока папа-офицер и мама-медсестра на работе, играют с некими воображаемыми волшебными друзьями, инсценируют новогодние забавы с елкой, с помощью светящихся палочек имитируют полет спутника и конструируют гигантского паука, другие нехитрые причиндалы - кубики и пр. - тоже идут в дело. В отсутствие как линейного сюжета, так и некой общей идеи, связывающей, помимо внешней "рамочной" конструкции, эпизоды хотя бы в подобие целого, наблюдать за происходящим скучно, как бы ни старались артисты забавлять публику. Еще менее им удаются потуги на "грусть" и "пронзительность" - водя вокруг искусственной елки импровизированный хоровод, исполнители с трагическим видом декламируют обрывки детских стишков. Самым смешным в спектакле оказался момент, когда какой-то ребенок на свой лад продолжил один из таких обрывков: "Мылом, мылом, мылом, мылом умывался без конца. Смыл и ваксу и чернила с неумытого..."- "Отца!".

Так совпало, что вечером во "Временно доступен" показали отрывок из перфоманса Андрея Бартенева "Мой до дыр" - по переведенным на английский (играли в Норвегии) текстам Чуковского, который произносила, сидя в коробке, кукла Барби, с вернувшимся после ночной тусовки из клуба грязнулей без трусов под душем, крокодилом и Тотошей с Кокошей, поклонявшихся крокодилу как божеству. Тоже, в общем-то, не фонтан. Но "Мойдодыр" Коляды, помимо прочего, еще и жутко старомодный, позавчерашний, провинциальный (безотносительно к месту прописки "Коляда-театра"), а игра с воображаемыми волшебными друзьями никого уже, видимо, не увлекает - ни детей, ни родителей, ни самих артистов.
маски

Музей Сергея Прокофьева в Камергерском

Удивительно, как это я при том пиетете, который испытываю к Прокофьеву, до сих пор не был в его музее. Правда, тому есть и объективные причины. Для начала - не так просто его обнаружить, несмотря на вывескую над подъездом: сейчас она хотя бы бросается в глаза, а летом за верандами бесчисленных ресторанов ее, даже если знать, что где-то здесь находится музей, не разглядеть. Затем, несмотря на то, что о своем визите я договаривался заранее (Музей Прокофьева - филиал Музея музыкальной культуры им. Глинки), милиционер на вахте захлопнул дверь прямо перед моим носом, оставив меня на крыльце в полном недоумении, потом все-таки отпер снова и пропустил меня с таким видом, как будто лично он делает мне большое одолжение. Наконец, в самом музее основная экспозиция еще не готова - открытие планировалось на весну, но и это под вопросом, потому что, как это ни дико, в музее нет электричества. Как такое может быть, я не понимаю, электричество, вроде бы - такой предмет, что если есть, то уж есть, а Прокофьев, который жил в этом доме со своей второй женой с конца 1940-х годов (до ареста первой жены у него была квартира на Земляном валу, мимо которой я постоянно хожу - но в том доме о Прокофьеве напоминает только мемориальная доска на фасаде), определенно не при лучине сидел. Тем не менее на втором этаже, занятом, как я понял, посторонней конторой, с электрификацией полный порядок, а выше, где располагаются музейные площади, нет элементарного освещения, и концерт, который я попутно послушал (Марина Костерина играла Шумана - "Блюменштюк", "Крейслериану" и со струнным квартетом - квинтет Ми бемоль мажор), закончился впотьмах - за окном к половине шестого стемнело, а единственным источником света, помимо естественного, были автономные лампочки на батарейках, прикрепленные к нотным пюпитрам.

Концерт проходил в концертно-выставочном зале на третьем этаже, оформленном в классическом стиле. Там же, на третьем - хай-тековое фойе-кафе с элементами конструктивизма в оформлении прежде всего стен: таким образом намечены две линии в творчестве Прокофьева, авангардная и неоклассическая. В кафе по стенам развешаны материалы (копии, конечно), посвященные сотрудничеству Прокофьева с Дягилевым и его балетными сезонами, эскизы Ларионова к "Шуту" и Якулова к "Стальному скоку" (1927), а также графический портрет работы Матисса 1921 года. В стороне от стеклянных столов и пластиковых стульев - уголок для кожаных кресел из парижской квартиры Прокофьева. Этажом выше - мемориальный кабинет Прокофьева: фортепиано, стол, диван - но пока его можно рассматривать через стеклянные "прорези" в опечатанной деревянной двери. Основной зал в ожидании новой экспозиции пустует, а по соседству в "библиотеке", стилизованной под читальный зал сталинских времен, фотографии первой жены и сыновей Прокофьева. Поскольку в музее хранятся библиотечные собрания не только Прокофьева, но и Мясковского, и других композиторов того времени, предполагается, что библиотека будет функционировать как научная, для специалистов. Но хотя музей и действует в таком "тестовом" режиме уже три года, пока что на меня большинство его помещений, и библиотечное в частности, произвело впечатление необжитого. Окна библиотеки выходят на двор и школу, занимающую здание, оставшееся от Георгиевского монастыря (ни с Камергерского переулка, ни с Георгиевского этого дома не видно).

Помимо всех минусов, в нынешнем положении музея есть и большой плюс - свободный вход, включая и экскурсию. Но открыт он только по вторникам. Большинство концертов по выходным - тоже бесплатные. А за экскурсионную прогулку по Камергерскому с рассказом о людях, живших в домах по соседству и связанных с Прокофьевым (Собинов, Качалов и др.) взимается небольшая плата.
маски

"Констанция" Ф.Гласса в Центре Вишневской, хореограф Жюльен Летель

Понятно, что в сюжетном балете, один из главных героев которого согласно литературному первоисточнику парализован и прикован к креслу, пластическое решение не может быть буквалистским, иллюстративным. Но тогда возникает вопрос, насколько вообще необходимо в таком спектакле соотнесение с исходным сюжетом. И эта проблема в "Констанции", по большому счету, не решена. С одной стороны, "сюжетным" этот балет можно назвать только условно - на пустой сцене четыре персонажа, два мужчины и две женщины, причем мужчины - явно антагонисты, а что касается женщин - похоже, это две ипостаси одной героини, две стороны одной личности. Когда женщины на сцене вдвоем, они двигаются синхронно, но в паре с мужчинами возникают контрастные дуэты. Один из мужчин - в кожаной жилетке с полупришитыми рукавами, другой - в кафтанчике защитного цвета на голое тело с разрезом во всю спину. Кто из них "лорд" и кто "егерь" - понятно с первого взгляда. Музыка - обычная для Филиппа Гласса, но выразительная, и жаль, что в записи. Поскольку хореография до такой степени незамысловата, что слушать "Констанцию" едва ли не интереснее, чем смотреть - за исключением, пожалуй, единственного эротичного эпизода. Особено неуместно в контексте довольно примитивных движений выглядят классические па.
маски

Алексей Венедиктов у Познера, Андрей Бартенев в "Временно доступен"

Дождался-таки Владимир Владимирович - в мае пришлось Проханова вызванивать, когда Венедиктов за два часа до эфира отказался:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1728942.html

Венедиктов теперь, правда, извинялся и приводил уважительную причину - суд с внуком Сталина, ради которого пришлось раскрыть некие архивные документы - я, признаться, не уловил, что к чему, но по-моему, Познер все-таки затаил обиду. А впрочем, дело не личной обиде, а в принципиальном расхождении, и не во взглядах (тут практически полное единение, вплоть до обожания "Трех мушкетеров" Дюма - вот уж чего не понимаю), а в подходах, в методах. Венедиктов утверждает, что журналист - это актер, а интервью - ролевая игра, и в зависимости от партнера-гостя журналист обязан менять роль и, соответственно, маску. Познер декларирует, что журналист всегда обязан (но тоже - "обязан") оставаться самим собой. Конечно, Познер лукавит, потому что предположение, будто Познер чего-то о своей профессии не знает, следует сразу отмести. Познер на самом деле имеет в виду, что журналисту полагается нести свою маску через годы и расстояния, а если менять, то в связи с кардинальной переменой обстановки, как это сделал сам Владимир Владимирович в годы перестройки - но лишь однажды, во всяком случае, пока, на сегодняшний момент. Венедиктов предлагает менять маски ежечасно. Что профессиональнее и что по-человечески честнее - большой вопрос, но постановка проблемы интересна сама по себе. И может быть, это единственный по-настоящему интересный эпизод в программе. Все остальное - стандартная интеллигентская брехня, причем стандартная не по вине Венедиктова: одинаковые вопросы - одинаковые ответы. Почти все, что прозвучало в "Познере", можно было услышать в "Временно доступен" полтора года назад:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1323287.html

Ну разве что заявлениями типа "Я не проживаю свою зарплату, у меня остается" Венедиктов на каналах с рейтингом ТВЦ не разбрасывается, приберегая их для Первого. Все остальное, и особенно насчет того, что "Эхо Москвы" - это некий, условно, "заповедник свободы слова" (а я бы сказал - "загончик", "зооцирк"), и про "Газпром" с его контрольным пакетом (У Познера разве что возникло точное по аналогии с устаревшим американским понятием сравнение: "черномазый напоказ" - из времен, когда негров вроде как на работу не брали, но если брали, но демонстрировали это как факт расового равенства; так и с "Эхо Москвы" и его "свободословием"). Ну и конечно - эталонный образец неизбывной интеллигентской глупости, выдающий в Венедиктове человека и несвободного (от штампов как минимум), и, прежде всего, неумного:

- Складывается впечатление, - ссылается Познер на зрителя, приславшего вопрос через сайт, - что свобода и демократия не нужны большинству граждан.
- Это ошибочное впечатление, - уверенно заявляет Венедиктов, и заключает свою пафосную тираду совсем уж замечательно, - Это русофобы так считают.

То есть Венедиктов мыслит ровно в тех же понятиях, что и его как бы оппоненты. Его риторика ровно столь же демагогична. Его показной цинизм стоит не дороже показного фанатизма представителей противоположного якобы лагеря. И хорошо бы сказать, что Венедиктов ничем не лучше тех, с кем он ведет, если можно так выразиться, дискуссию. Если бы на самом деле он не был хуже любого, самого распоследнего из них - те либо маньяки, либо корыстолюбивые лицемеры. А Венедиктов вроде и не фанатик, и не рвач (вон, ему зарплату некуда девать, остается много). Дурак, выходит. Не похож он, конечно, на дурака - ну а какие еще могут быть варианты? И ведь, кажется, всерьез утверждает:

- В России есть три крупных интервьюера в электронных СМИ: извините, Вы (обращаясь к Познеру), извините, Тина Канделаки, и извините, я.

Извините, но по мне так лучше уж Тина Канделаки - если в качестве интервьюера. А если в качестве интервьюируемого - тогда и Проханов предпочтительнее Венедиктова, по крайней мере, на мир вокруг и на Россию в особенности он смотрит трезвее, а уж рассуждает не в пример занимательнее. И никогда не повторяется, что тоже приятно.

Когда Бартенев в начале программы, еще сидя под столом и выставив наружу через скатерть только шарики своей маски-головного убора в виде, как он сам объяснил, "брюссельской капусты" цвета хаки (хотя больше, как верно заметил Губин, больше было похоже на развал арбузов), что давно никуда не ходит и к Диброву пришел по старой памяти - мне сразу стало смешно и жалко героя: да это не он по старой памяти пришел, это его по старой памяти позвали. Что ведущие, похоже, неплохо понимали, но старались не травмировать самолюбие дорого гостя, а он, несомненно, искренне не понимал, по-прежнему считая себя большой зведой. Строго говоря, большой звездой он и в лучшие свои времена не был, представляя из себя промежуточный этап деградации определенного типа творческого маргинала от Сергея Курехина к Джорджу Ровалдсу - хотя я готов допустить, что к первому Бартенев немного ближе, чем к последнему.

"Бартенев - Хармс" - провозгласил Дибров, и это во всех смыслах нелепо, при том что к Бартенев имеет к Хармсу по меньшей мере то отношение, что оформлял "Элизавету Бам" Федора Павлова-Андреевича, самую адекватную на моей памяти театральную постановку по Хармсу до того момента, как тот же дядя Федор выпустил просто, без дураков, гениальную вещь "СтарухЫ" со Степанидой Борисовой и без всякого Андрея Бартенева. Хармс - это прежде всего текст. Бартенев - косноязычно выражается, но если все-таки вслушаться и продраться через его косноязычие, обнаруживаются все те же пошлая интеллигентская демагогия и снобские клише - и никакой поэзии, ни крохи, ни намека. Когда Бартенев сидит в телевизионной студии у Диброва в виде брюссельской капусты, похожей на арбузы, это по крайней мере напоминает о "Безумном понедельнике" и о том, чем было русскоговорящее ТВ начала 90-х (хотя по совести говоря, на нынешнем лично я нахожу для себя гораздо больше, чем на тогдашнем). Когда Бартенев толкует о том, что "в России за последние пятнадцать лет произошла анти-гуманная (как вариант - "антикультурная") революция" - мне хочется вслед за самим Бартеневым выключить телевизор и никогда больше его не включать, потому что если уж клоун в образе брюссельской капусты вещает в том же духе, что участники передач типа "Парламентский час" и "Городское собрание", смотреть нечего, нечего слушать и рассчитывать тоже не на что. Ложная дибровская посылка "Бартенев - Хармс" привела и к ложному выводу: "Значит, Россия имеет право на выживание" - мол, потому, что Бартенев еще может появиться в студии и программу выпускают в эфир. Не-а - не имеет.

И Венедиктов, и Бартенев каждый в своем роде формально являют собой, самим фактом своего присутствия в медийном пространстве хоть в каком-то виде, качестве и количестве, альтернативу тотальному православно-фашисткому мракобесию - но, как ни грустно, это иллюзия, или, как выразился Венедиктов насчет мнения о том, что русским не нужна свобода и демократия, "ошибочное впечатление". Они - не альтернатива, каждый из них - нарост на теле православно-фашистского монстра, апендикс, который, пока не воспалился, ничем функционировать организму чудища не мешает и никого до поры не беспокоит. Наоборот, помогает ему прикрывать свою сущность, обеспечивает ему защитную маскировку - опять-таки до поры, до часа М, когда их в бой пошлет товарищ Сталин, и патриарх Кирилл на бой благословит.

Но Венедиктов хотя бы как практикующий профессионал что-то из себя представляет. Бартенев же - фигура настолько пустая и дутая, что даже смешно. Ему нельзя отказать в некотором остроумии - показали фрагмент перформанса "Мой до дыр", сделанного, как говорит Бартенев, в Норвегии по текстам Чуковского и посвященного "свиному гриппу", с Барби в коробке, голым "грязнулей" под душем (едва персонаж снял трусы, "картинку" моментально смазали) и Тотошей с Кокошей, где под Тотошей подразумевался Тото Кутуньо, а под Кокошей - Коко Шанель. Ну да, до некоторой степени смешно, особенно в пересказе - два часа кряду поди скучно пялиться было бы. А в том же "Временно доступен" был некоторое время назад Михаил Шемякин и тоже показывали фрагмент из его перформанса. Разница между профессионалом и любителем, забавным дилетантом, "продвинутым пользователем" - налицо.

Мне еще довелось застать декаданс того недолгого, но сегодня ставшего предметом жгучей интеллигентской ностальгии периода, когда в числе прочих и Бартенева с его "перформансами" можно было наблюдать в Москве и окрестностях едва ли не ежедневно. В начале 00-х целые толпы выезжали на "Дачу" в Жуковке - сегодня это показалось бы странным, но там помимо Гоши Куценко, поющего под гитару (а все спрашивали: кто это? артист ведь, но как зовут?) и Ксюши Собчак (невозможно поверить, но она на тот момент еще не вела телепередачи и не писала книг, а просто "тусовалась" и единственным информповодом, который она могла подать фотографом, был ее новый перстенек) Бартенев тоже привлекал к себе внимание, показывал свои "действа". Как-то раз с мальчиками бегал вокруг собственно галереи и сыпал направо-налево мукой - к чему весь "перформанс" и сводился. Если это и были те "эмоциональные открытия", о которых теперь свысока толкует Бартенев - право, невелика потеря. Уж коль на то пошло, не Бартеневым запомнились те дни. Вот как-то раз в Жуковке проводили благотворительную акцию в защиту не то уссурийских тигров, не то дальневосточных леопардов - точно не припомню, и подавно не скажу, чем закончилась акция для тигров с леопардами, зато кормили гостей ну разве что не вяленой тигрятиной. Плов со страусятиной давали даже - такие эмоциональные открытия не забываются, это вам не муку рассыпать.