October 30th, 2010

маски

"Мегамозг" реж. Том МакГрат

Полнометражные мультики, даже если не брать русскоязычные, в последнее время чаще разочаровывают. Но иногда выходит наоборот - так было с "Историей игрушек-3", которую я и смотреть не хотел, а потом проревел в кинозале полтора часа, и почти так же - с "Мегамозгом", тут эффект попроще, но в целом фильм меня порадовал. Тем более, что он во многом перекликается с "Гадким Я", но "Гадкий Я" - халтура, хотя и высокотехнологичная, а "Мегамозг" - отличная, добротная и очень умная работа. Персонаж "Мегамозга", как и "Гадкого Я" - часть той силы, которая творит добро, всему желая зла, ну или скорее частичка: злодей, на лицо ужасный, добрый внутри. Оба героя в силу трудного одинокого детства пошли по преступному пути, но особых успехов на поприще злодеяний не добились, и немудрено - в душе они были, как выясняется в процессе, добрее некуда. Мегамозг - синюшный головастый изобретатель, представляющий сторону зла в борьбе за город Метросити с его защитником-супергероем Мачоменом. Все идет по накатанной: Мегамозг похищает подругу Мачомена телерепортершу Роксану, Мачомен ее спасает, Мегамозг попадает в тюрьму, потом высвобождается - рутина, надоедающая в конце концов всем сторонам. Но когда Мачомен сходит с дистанции, оказывается, что злу необходимо добро, иначе оно лишается своих онтологических оснований - и Мегамозг изобретает нового супергероя Титана, вживляя ДНК Мачомена оператору Роксаны, также безнадежно влюбленному в нее увальню Хэлу. А вместо нового защитника города из Титана получается тиран и разрушитель, тогда Мегамозгу приходится встать на сторону добра и из суперзлодея переквалифицироваться самому в супергерои. В злодее можно отыскать добро, а вот в тупом лентяе, дай ему волю, пробуждается агрессивный урод, настоящий же супергерой, Мачомен, инсценировал свою смерть, потому что творить добро другим во благо ему надоело, он решил уйти на покой и заняться любительским музицированием - любопытная и вполне разумная концепция. И реализована она визуально просто блестяще, художники поработали на славу, картинка динамичная, образы яркие, помощник Мегамозга, Прислужник, с говорящий рыбкой в аквариуме вместо головы, великолепен. Я, правда, попробовал было уличить авторов в драматургическом просчете - в начале фильма, при знакомстве с Роксаной, Мегамозг принимает облик очкастого ботана-библиотекаря, а его самого превращает в кубик сухого вещества с помощью своего "обезвоживателя", после чего о библиотекаре забывают - ага, думаю, бросили персонажа на произвол судьбы, непорядок, тем более, что на протяжении первой половины фильма Мегамозг использует внешность ботана-зануды, чтобы общаться с Роксаной, то есть формально это очень заметное действующее лицо, по всем правилом нельзя сделать вид, что его просто не было. Но не поленился и, рискуя опоздать на метро (а по счастью, я виделмультик на ночном сеансе в практически пустом кинозале), досмотрел до конца титры - и пожалуйста, про очкарика вспомнили, реанимировали его и он еще успел напоследок немножко позанудствовать. Ну молодцы, что тут еще скажешь, поработали на отлично.
маски

правдивая ложь: "РЭД" реж. Роберт Швентке

Не знаю, как расшифровывается "RED" в оригинале, в русифицированном варианте несколько коряво - "реально экстремально дерзкие", но больше никаких вопросов нет - чистое удовольствие да и только! Фильмы про плохих ребят из ЦРУ сейчас так много и они всегда жутко тупые, я их терпеть не могу, но в "РЭД" стандартные схемы так остроумно обыграны, что воспринимаются совсем в ином свете. Оставники-цээрушкники во главе с персонажем Брюса Уиллиса ведут борьбу за выживание, потому что их "заказали" - убирают свидетелей событий в Гватемале начала 1980-х. Помимо того, как блестяще решены менее интересные лично для меня экшн-сцены, главная прелесть, конечно, в персонажах. Причем Брюс Уиллис таких уже играл не раз, а вот остальные "рэды" - один к одному, как на подбор: "мокрушница" Хелен Миррен, боевой старичок Морган Фримен, ну и лучше всех, как обычно, гениальный Джон Малкович. Мне только обидно, что в ролике он был дублирован совершенно изумительно и говорил с умопомрачительной интонацией, непередаваемо растягивая ударные гласные и резко повышая на них тон: "Дедууля?!", "Не скажи, люди злопаамятны!" и т.п. - в фильме, к сожалению, этот эффект пропал, но все равно его чокнутый параноик, всюду подозревающий слежку и не расстающийся с игрушечной розовой свинкой, великолепен (тем более, что за ними действительно следят, а в свинке спрятано оружие). Романтическая линия, связанная с персонажем Брюса Уиллиса, тоже удалась - его телефонное знакомство продолжается похищением девушки, которая быстро входит во вкус образа жизни спецагента, Мэри-Луиза Паркер ничуть не проигрывает в ансамбле лучших киноактеров современности. Мне даже опереточный русский кагэбешник понравился - когда-то у него была связь с героиней Миррен, ей пришлось в него стрелять, чтобы подтвердить свою лояльность британской короне, но она стреляла в грудь, а не в голову - чего не сделаешь ради любви. Спустя годы они воссоединяются и противостоят амбициозному вруну вице-президенту и пропихивающему его в президенты торговцу оружием единым фронтом. Два совершенно прекрасных эпизода - визит Брюса Уиллиса в посольство РФ (мрачные казематы с лужами на полу, где в полутьме его ждет бородач с бутылкой водки) и затем в штаб-квартиру ЦРУ в Лэнгли (попасть туда бывшему цээрушнику помогает как раз русский резидент). Поразительно, что если вдуматься, а точнее, вчувствоваться в фильм, потому что приложения интеллектуальных усилий он, по счастью, не требует, то похоже, главное, что из него можно вынести - ностальгию по "холодной войне", когда все было просто и понятно, когда агенты ЦРУ противостояли агентам КГБ, а не охотились вместе с ними за вице-президентом США и не спасались от молодых цээрушников, пришедших им на смену. Ностальгия, впрочем, условная, ироничная - американцы могут ее себе позволить, живя в свободной стране, пока еще свободной.
маски

"Весенняя гроза" Т.Уильямса в Театре им. М.Ермоловой, реж. Александр Огарев

Повальное увлечение поздним Уильямсом сменилось почти таким же всеобщим интересом к Уильямсу раннему. "Весенняя гроза" на моей памяти не ставилась, с долей условности ее можно воспринимать как своего рода "приквел" к "Сладкоголосой птице юности", пьеса далеко не совершенная, ее можно было бы сократить, выбрасывая целые куски, но в ней тем не менее есть характерный для Уильямса набор тем и характеров: затхлый американский городок с его консервативными порядками и нравами, свободолюбивая девица Хевенли, мачо-бунтарь Дик, не находящий себе места, влюбленный в нее, богатенький сынок Артур и влюбленная в него девица-библиотекарша Герта. Интересны, однако, два момента: главным героем здесь оказывается не Дик, хотя именно он воплощает наиболее часто встречающийся в лучших пьесах Уильямса типаж, но Хевелен, которая долго выбирает между двумя парнями, а в итоге оказывается ни с чем, потому что после самоубийства Герти чувствующий себя виновником ее смерти Артур покидает Хевелен, как чуть раньше ее покинул Дик; и, что еще важнее, Артур, которому по всем раскладам (обеспеченный конформист) предписан статус антагониста главному герою, на самом деле характер куда более сложный, чем все прочие. В школе его дразнили "маменькиным сынком", и Хевелен тоже смеялась над ним, подростка пришлось отправить учиться в Европу под предлогом "нервного срыва" (мотив, у Уильямса обычно связанный с его любимыми героями!). По возвращении Артур до конца не понимает своих желаний, любит ли он Хевелен, ненавидит ли, мечтает ли отомстить ей, он, в отличие от самоуверенного и отталкивающего своей самоуверенностью Дика, сомневается и мучается, он совсем не прожженый делец, скорее запутавшийся интеллектуал, походя цитирующий Блейка и Стринберга, вся эта сложность делает его наиболее интересным действующим лицом драмы. Которую режиссер, впрочем, решил по меньшей мере отчасти как комедию в духе Ноэла Коуарда. Но в театре Ермоловой у него и выбора особого не было - как только артисты этой труппы пытаются включить "сурьез", они становятся вдвойне смешными и в страдания их героев не верит даже та случайная публика, которая с грехом пополам наполняет партер при закрытом за ненадобностью балконе. А в моментах откровенно водевильных они еще какой-то вид имеют, так что кордебалет провинциальных дам с красными зонтиками, вымазанные черным гримом лица артистов, играющих слуг-негров и прочие "находки" уже этим хотя бы отчасти оправданы. Не нахожу я оправдания, во-первых, излишне активной жестикуляции и манерным крикам главной героини, и во-вторых, навязчивому использованию видеопроекции, причем если видеоинсталляции метафорического толка в духе изображения планеты Земля из космоса еще как-то можно стерпеть, то видеопроекция вместо рисованого задника дополняющая интерьер - это просто нелепость. Помимо видео-, вызывает вопросы и аудиооформление - "Поющий под дождем", "Жизнь в розовом цвете", "Бэнг бэнг" и даже "Крестный отец" - если только не было задумки стилизовать представление отчасти и под голливудское ретро. А впрочем, на фоне остального ермоловского репертуара и такая "Весенняя гроза" - большая удача, по крайней мере, три с половиной часа удается высидеть без скуки, уже немало.
маски

"Фильм Социализм" реж. Жан-Люк Годар в "35 мм"

Кусок из середины я видел летом на ММКФ, и хотя в принципе все с Годаром и его новым произведением, да и не новыми тоже, мне ясно, во исполнение, как говорится, морального долга все-таки освоил его целиком, хотя и "нелинейным" способом - сначала глянул конец, а потом пошел с начала. По-моему, "Социализм" только так смотреть и можно, иначе глаза на лоб вылезут. Хотя история с пропавшим золотом из банка Испании, которые республиканцы поручили вывезти русским, а до Москвы дошло не все, часть пропала по дороге в Одессу, и еще часть - на пути из Одессы в Москву, и все это в связи с неким двойным агентом Голденбергом - меня по-хорошему приколола и хотя, естественно, эта псевдодетективная интрига ни к чему не ведет и никакого сюжета не порождает, она недвусмысленно дает понять, что Годар - не безумный гений, каким его по старой памяти желают представить новой публике старые киноведы, а обычный фокусник на пенсии, довольно умелый, и, надо отдать ему должное, владеющий определенными шаманскими формулами. Во всяком случае, я бы не стал утверждать, что "Социализм" - бесформенное нагромождение случайных кадров, цитат и реплик, часть из которых словно создана в технике "автоматического письма", а другая, напротив, производит впечатление философических сентенций, неких максим, только с весьма туманным содержанием, над которым якобы стоит (на самом деле - совсем не стоит) поломать голову, типа "Ислам - это Запад Востока".

Авторское жанровое определение "симфония" тоже вполне адекватно, "Социализм" формально действительно строится по принципу не повествовательного и не визуального, но музыкального произведения, где ведущую роль играют определенные темы, образующие лейтмотивы, которые выполняют и структурную функцию, не позволяя этой лоскутной конструкции рассыпаться, и несут в себе некое содержание, ну или, если угодно, видимость содержания. Трехчастная композиция, правда, ближе к сонатному, нежели симфоническому циклу, но общий порядок и тут соблюдается: первая часть - основная, мощная, масштабная, многофигурная, по-своему стремительная (действие, если здесь уместно это понятие, происходит на круизном средиземноморском лайнере, средь шумного бала русская девушки и бывший нацист выясняют судьбу испанского золота на фоне меняющегося за иллюминатором пейзажа), в ней звучат все главные для произведения в целом мотивы; вторая - замедленная по ритму, тихая, камерная, с участием ограниченного числа персонажей, из которых выделяется дуэт чернокожей девушки и белого мальчика, рисующего свою картину по Сезанну, и разговор идет о понятиях, краеугольных для западной цивилизации; третья - снова путешествие, поданное через быструю смену картинок, с заходом в том числе и в Одессу, экскурсией на знаменитую, запечатленную Эйзенштейном лестницу.

Если "Социализм" смотреть как самостоятельное и самодостоточное произведение, ну или, скажем, явление кинематографа, то возможны самые разные оценки. Безусловно, по факту все это - скучный бред. В то же время с оглядкой на громкое имя режиссера легко подогнать под этот бред массу концепций, причем противоположного толка - с одной стороны, Годар продолжает линию идеологически ангажированного кино, курс, который он взял еще в середине 1960-х, с другой - его взгляд на идеологию, если попытаться войти с картиной в контакт, не лишен ни рефлексии, ни даже иронии, что говорит, вне всяких сомнений, в его пользу. Но для понимания природы этой вещи важнее, по-моему, следующий момент. Если даже ограничиться теми фильмами Годара, которые доступны и нередко демонстрируются, стоит отметить, что по стилистике, по набору основных конструктивных приемов "Социализм" недалеко ушел от "Мужского-Женского или "Две или три вещи, которые я знаю о ней" ("На последнем дыхании" я не беру - это все равно, что судить о Феллини по "Белому шейху"). Другое дело, что пока французские и остальные европейские, но французские все же в первую очередь, интеллектуалы без риска для здоровья ратовали за народное благо и всеобщую справедливость, ссылаясь на самые передовые учения (а тем временем действующие, не теоретизирующие маоисты и полпотовцы за любое проявление мысли убивали, не спрашивая фамилии), это имело какой-то практический смысл, как минимум для самопозиционирования самих передовых интеллектуалов ("буржуазных философов, возомнивших себя революционерами" - как определил их Ионеско). Сегодня любая такая поделка, как "Фильм Социализм" - заведомо старомодная пустышка, интересующая, если интересующая, узкий круг любителей исключительно с точки зрения формы и, более того, как предмет некой кинематографической старины, а точнее, как новодел, стилизованный под вышедший из моды кинематографический ордер. К высказываниям в духе "Демократия и трагедия вступили в брак при Перикле и Софокле, их единственным ребенком стала гражданская война" еще можно отнестись всерьез ну если не с точки зрения их содержательного наполнения, то как к образчику занимательной грамматики (по аналогии с "Глокая куздра бодланула бокра..."), а вот заклинание "Если закон несправедлив, то справедливость выше закона", которым "Социализм" в буквальном смысле обрывается (как будто рвется пленка, хотя картина изначально снята на цифровую камеру - в этом смысле Годар шагает в ногу с эпохой - и с цифрового носителя демонстрируется) явно отсылает к мифам, в начале третьего тысячелетия куда менее актуальным, чем античные.

Годар более полувека занимается своим шаманизмом, но благодаря тому, что под эти, строго и здраво рассуждая, убогие, нелепые, архаичные камлания подведена суровая, фундаментальная, обширная и глубоко разработанная им же и сопутствующими доброхотами теоретическая база, он по всем понятиям и не без оснований производит на продвинутую аудиторию впечатление не мелкого шарлатана, но великого мага. И в общем-то, это тоже своего рода искусство, правда, коль скоро научная теория в данном случае важнее, чем ритуальная практика, то без собственно ритуала можно, попросту говоря, обойтись, то бишь кино смотреть необязательно, достаточно о нем почитать, послушать, поговорить. В одной продвинутой рецензии, я слыхал, пишут, что не понять "Социализм" невозможно, как невозможно не понять плакат. Бесспорно! Но кому в здравом уме придет в голову рассматривать плакат больше полутора часов кряду?! Помнится, в книге интервью Вуди Аллена заходит разговор о его работе с Годаром, Аллен произносит о Годаре восторженные словеса, толкует о его значении для мирового кинематографа, потом спотыкается и на прямой вопрос о конкретном фильме ничего не может сказать, потому что фильма этого не видел и о судьбе картины ему ничего не известно.
маски

"Буги-Вуги" реж. Данкан Уорд в "35 мм"

В духе Роберта Олтмена выстроенная сатира на арт-рынок, где замешаны творческие, коммерческие, личные, в том числе сексуальные, интересы художников, галеристов и коллекционеров. Художница-лесбиянка ведет видеодневник, снимая самые интимные моменты своей личной жизни, от соблазнения галерейщицы до самоубийства менее удачливого коллеги-гомосексуалиста. Фальшиво улыбчивый арт-дилер, тоже, конечно, гей, охотится за наследством старого еврея, а супруги-коллекционеры после того, как жена связалась с молодым художником, а муж с секретаршей арт-галереи, разводятся и чтобы досадить своей бывшей, муж оптом продает коллекцию. Замкнутый мирок, где все друг друга, с одной стороны, вожделеют, с другой, ненавидят и презирают, можно, на самом деле, воссоздать на любом материале, от старого английского поместья до военного госпиталя, в чем уже упомянутый Олтмен и преуспел. Следуя его рецептам, создатели "Буги-вуги" наприглашали целый комплект кинозвезд, пусть и не первого ряда - Джилиан Андерсон, Хизер Грэм, Кристофер Ли, Скаарсгард, Сейфрид, вездесущая Шарлотта Рэмплинг и т.п.

Фильмов конкретно про среду, связанную с современным искусством, я так сразу не припомню (про моду вот было - и тоже у Олтмена), но это не значит, что "Буги-вуги" - открытие Америки или Атлантиды. И более того, если я, некоторым образом интересуясь т.н. "контемпорари арт" и исповедуя по отношению к этому небесспорному и неоднородному явлению в целом лояльность, как минимум - толерантность, вылавливаю в потоке имен и названий примерно две трети таких, которые мне о чем-то говорят, то зритель, находясь вне соответствующего контекста, вероятно, просто не поймет, о чем речь и над чем создатели картины так натужно хихикают в кулак. Не говоря уже о том, что, видимо, стараясь все-таки быть по возможности понятыми более или менее широкой аудиторией, они ничтоже сумняшеся валят в одну кучу Бранкузи и Джакометти, абстрактную живопись и видеоарт, Пикассо и Матисса. Кстати, двое последних - это собачки, пудели, кажется, которых разводящиеся супруги-коллекционеры так и не смогли мирно поделить. И при таком подходе вполне смехотворным моментом может показаться торговля, где счет идет на миллионы долларов, за небольшое по размерам полотно Пита Мондриана "Буги-Вуги", давшую название и всему фильму - абстракция принадлежит тому самому старому еврею, который ни за какие деньги, купив ее когда-то непосредственно у художника за 500 фунтов, не желает ее продавать, что в итоге выходит ему боком и заканчивается пожаром с летальным исходом. Однако Мондриан - это одно, а любительское лесбийское видео - совсем другое. И вряд ли создатели фильма не понимают разницы, стало быть, упрощая, стирают ее сознательно. А самое забавное, что арт-консультантом картины в фильмах указан Демиен Херст. Вот уж в самом деле - над кем смеетесь?!

Кстати, никогда не любил Олтмена, никогда. По-моему, сильно перехваленый режиссер, снимавший длинные путаные скучные и не очень остроумные фильмы. "Буги-вуги" хотя бы короткий.
маски

"Любовь во время войны" реж. Тод Соллондз в "35 мм"

- Мне кажется, мой сын - гей.
- С чего ты взял?
- Да как-то странно он себя ведет... Может, бабу ему какую найти?
- Ему же одинадцать лет!
- Да, ты прав... Уже поздно.

Теперь, спустя почти десять лет, я не уверен, что цитирую диалог из "Счастья" Соллондза хотя бы близко к тексту, но во всяком случае этот фильм - из числа тех, к которым я (хотя смотрел его один раз и с видеокассеты) возвращаюсь постоянно. "Любовь во время войны" - это как бы продолжение "Счастья", хотя актеры другие. Но не только актеры - я надеялся расслышать ту, прежнюю интонацию глубоко скрытой иронии, которая совсем не отменяет любви режиссера к персонажам (а Соллондз - редкий западный режиссер, который своих персонажей любит, причем практически всех подряд и ни за что, просто так), и, к сожалению, не смог ее отыскать, как ни старался.

Обычный, и не только для Соллондза (в "Буги-Вуги", хотя это кино другого поколения и другого стиля и на совсем другую тему, все то же самое) набор типажей, состояющий в основном из этнических евреев с различными сексуальными расстройствами (сегодня в артхаусном кинематографе этот "пакет предложений" - самый ходовой товар, и альтернативой ему служат безвинные мусульмане, страдающие от американо-сионистской агрессии), сюжетные линии, замыкающиеся на семью, где папа вышел из тюрьмы, отсидев за изнасилование мальчика, мама нашла нового жениха, старого пузатого еврея с заторможенным взрослым сыном-математиком, сестру приследуют призраки, младшая дочь сидит на таблетках, старший сын уехал в колледж и хочет все забыть, но освободившийся отец приходит к нему и понимает, что сын тоже лишь пытается имитировать норму. Фильмы Соллондза балансируют на, с одной стороны, непроходящей тоске по утраченной и, кажется, уже неуловимой "норме" (психической, поведенческой, сексуальной в том числе) и, с другой, на желании показать, что как "норма" - не абсолют, так и "отклонение" - не приговор, что жизнь с ощущением, как будто вокруг идет война, страх, порожденный комплексами, материальнее и опаснее, чем практические последствия любых "аномалий".

Если не ключевая, то, может быть, самая характерная сцена фильма - визит освободившегося отца в общежитие к старшему сыну. Тот - молодой ученый-антрополог с амбициями, занимается исследованием поведения обезьян, генетический код которых на 98 процентов совпадает с человеческим. Среди этих обезьян распространены гомосексуальные и инцестуальные связи - брата с сестрой, матери с сыном, отца с сыном - через которые они дают выход своей животной агрессии, поэтому они не воюют друг с другом. Напоследок отец говорит сыну, что тот - скрытый гей, но если хорошо будет притворяться, может, результат будет лучше, чем у него, отца троих детей, угодившего-таки в тюрьму за т.н. "педофилию". Хотя что касается последнего - режиссер прозрачно намекает, что миф о "педофилах", как и многие другие страшилки подобного рода - фашистская уловка, удобная для того, чтобы поддерживать человечество в состоянии перманентной тотальной войны. Чем строже запреты - тем выше уровень агрессии, с этим не поспоришь. Но даже если воспринимать геном как метафору, то куда девать те 2 процента, которыми человек все-таки по всем самым передовым научным понятиям отличается от обезьяны? В системе идеологических координат, приемлемых для Соллондза, этот вопрос неразрешим. Лего сказать: "занимайтесь любовью, а не войной". Утверждение, что "аномальная" любовь лучше "нормальной" войны, мягко говоря, может быть оспорено, особенно если распространять его на отношения не только интимные, личные и семейные, но и общественные, международные, а Соллондз осторожно пытается и в этом направлении мыслить.

Но дело не только в шаткости исходной позиции режиссера, просто все это уже столько раз сказано, рассказано, показано, что честно говоря, достало - реальных последствий все равно нет, от "педофильского" жупела и свободный мир не готов отказаться, а про государства и народы, для которых фашизм - исконная система ценностей, и говорить нечего (православному убийце достаточно сказать, что убитый инородец был "педофилом" - и никто даже проверять не будет, правда или нет, сразу убийцу освободят, наградят и назовут героем). А если относиться к картине просто как к еще одному фильму - ну еще один фильм среди множества прочих похожих, я навскидку назвал бы десяток("Дровосек", "Как малые дети" и т.п.). Если уж ничего по существу нового на заданную тему сказать нельзя - можно хотя бы под другим каким-то углом на нее посмотреть или найти другой язык для разговора. Вот показали на "2 в 1" испанскую "Сетку от комаров", и в сравнении с этим, казалось бы, не претендующим на многое фильмом все твореия от более именитых мастеров кажутся бледной копией.

- Только неудачники просят прощения.
- Только неудачники рассчитывают его получить.
маски

"Союз зверей" реж. Райнхард Клосс

Звериный интернационал - бродячая идея, кочующая из одного полнометражного мультика в другой и так же привычно сдобренная (за редкими приятными исключениями типа "Ледникового периода-2", "Мадагаскара-2" и "Сезона охоты-2" - почему-то вторые части удались лучше, может и с "Союзом зверей" так получится?) ординарной либерально-интеллигентской идеологической бредятиной. Но, по-моему, до сих пор человеконенавистническая эко-фашистская утопия (а гринписовцы в этом смысле ничуть не лучше нацистов или православных) еще не доходила до такой степени маразма. Собрать в Африке полярную белую медведицу, австралийского кенгуру в компании неопределенного вида пузатого живоглота, испускающего газы, пары старых черепах с неведомого острова в океане и под предводительством избежавшего поварского ножа на теплоходном камбузе галльского петуха отправить толпу обитателей саванны, вдохновленных примером философски спокойного льва и истеричного тушканчика, на штурм бетонной плотины, перегородившей живоносную реку а потом, чтоб уж совсем никому мало не показалось, прямиком в нью-йорскую штаб-квартиру ООН - это ж надо совсем потерять контроль за благими побуждениями, а вкуса не иметь вовсе изначально. Блин, ну вы же мультик делаете, а не агитку, неужели не слышите, что "вода - это кровь земли" и "человек - не хозяин планеты" звучит неуместно и пошло в контексте похождений забавно, спору нет, нарисованных зверюшек, из которых особенно удался прыгучий и беспокойный тушканчик, изобретатель игры в гольф с использованием вместо мяча засохших какашек гиены. Обычно в подобных случаях человеку стараются напомнить, что он - часть природы, но в "Союзе зверей" люди - вредная, опасная и как будто даже лишняя ее часть, от которой самое верное дело - любимые способами избавиться. Но помимо всего прочего, чем грешны люди перед животными, оказывается, тушканчик - слово обидное, следует политкорректно называть его сурикатом.
маски

"Укрощение строптивой" в Театре им. Станиславского и Немировича-Данченко, хореография Д.Брянцева

Наконец-то добрался до спектакля, возобновленного еще весной. При небольшой любви к сюжетным балетам еще раз убедился, что Брянцев был прежде всего хореограф, его интересовал танец как таковой в первую очередь, а не возможность проиллюстрировать литературный сюжет. И хотя в "Укрощении строптивой" он отталкивался, конечно, от Шекспира, из первоисточника ему мало что пригодилось, за исключением основной интриги, да и то в самых общих чертах. В его либретто, не считая пьяного монаха, нет возрастных персонажей, соответственно, практически отсутствует пантомима, зато очень много кордебалета, и в целом спектакль - молодежный, динамичный. Кроме того, все, что касается философского осмысления природы конфликта полов, также отброшено за ненадобностью, история брака Катарины и Петруччо подана в водевильном духе, как забавный частный случай посреди всеобщего веселья: Петруччо - заводила, шутник и хулиган, не расстающийся с хлыстом, которым то и дело подстегивает окружающих, Катарина - капризная барышня, но их любовь возникает сразу и навсегда, они "назначили друг другу свидание с первой встречи", а все остальное - просто шутка, забавы молодых, и в конце концов Катарина отказывается от капризов, а Петруччо отбрасывает хлыст. Лирических эпизодов в спектакле всего два, а строго говоря, полтора, и оба - во втором действии, причем единственный полноценный лирический дуэт разыгрывается во сне главной героини. Правда, Наталья Ледовская в партии Катарины мне показалась несколько блеклой, а что касается Петруччо-Романа Маленко, интереснее было следить за его мимикой, нежели пластикой, хотя с танцем тоже все было в порядке, но редкий случай, когда балетный артист не просто выполняет набор движений, но и играет характер, причем никакого не супер-мачо, а просто веселого парня. Симпатичная музыка Броннера, яркое, но не аляповатое оформление Арефьева - такой "праздничный" и почти "детский" балетный спектакль, какие я все-таки по-прежнему не очень люблю, но отдаю должное тому, как интересно они могут быть придуманы.