October 22nd, 2010

маски

"Соня" Т.Толстой, Новый Рижский театр, реж. Алвис Херманис ("Сезон Станиславского")

В отличие от "Отелло" Някрошюса, "Соня" Херманиса не требует, наверное, обязательного к ней возвращения, и у меня даже не было особого желания ее смотреть, точнее, не было настоятельной необходимости - я его помнил отчетливо, а видел относительно недавно, три с половиной года назад:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/856298.html

Но и повторно посмотрел с удовольствием, хотя публика подобралась на редкость неадекватная: кто-то охал и хихикал, кто-то, что, по-моему, совсем уж дико, всхлипывал на весь зал. Поскольку я не только уже видел спектакль раньше, но и читал новеллу Толстой, меня на этот раз больше интересовала "рамка", придуманная режиссером. Которая тогда мне показалась интересным, но чисто формальным приемом. Теперь же я подумал, что вторжение в чужое прошлое, в чужую жизнь, и впрямь сродни воровству. Но если основная тема Толстой и "внутреннего", толстовского сюжета спектакля - то, что остается после того, как все проходит и исчезает, то у Херманиса к ней добавляется еще один оттенок: эмалевый голубок Сони, которого у Толстой "огонь не берет", у Херманиса не берет грабитель - они выносят вещи, всякое барахло, но голубка оставляют на столе в квартире, куда вторглись без приглашения.
маски

"Титаник-92" Е.Гришковца (фестиваль "Solo")

Первый моноспектакль, который Гришковец поставил почти двадцать лет назад в Кемерово и восстановил для фестиваля, а) не моно- в полном смысле слова, и б) не спектакль Гришковца в чистом виде, поскольку Гришковец здесь выступает как автор, режиссер и артист "вспомсостава" на подтанцовках, на сцене же работает непрофессиональный актер Павел Колесников. Соответственно иного плана и герой, и эмоциональный настрой. В персонаж Гришковца всегда доминирует лирика и он во многом похож на исполнителя. Персонаж Колесникова - гротескный, пародийный патриот-псевдоинтеллектуал, от которого исполнитель и автор дистанцируются. Гришковец, выступая перед началом, сказал, что считает "Титаник" самым смешным из всего им написанного. Даже если так - это относится к "Титанику" в контексте 92-го года. Сам текст и сегодня мог бы казаться очень остроумным, но публика изменилась настолько, что бредни псевдо-историка о татаро-монголоах, католичестве и православии, европейцах и англичанах, все его попытки запугать грядущей гибелью мира уже не кажутся столь уж комическими - не более, чем теории Новой Хронологии ли "исторические" изыскания Михаила Задорнова.