October 19th, 2010

маски

"Сказки золотого века" реж. Кристиан Мунджу, Иоанна Мария Урикару и др. (фестиваль "Завтра")

Не доверяя моде на "румынскую новую волну", я все-таки стараюсь по возможности смотреть фильмы ее представителей, а со "Сказками" связывал особые надежды, и в кои-то веки они оправдались. Трехчасовой сборник новелл из румынской жизни поздне-чаушесковского периода не утомляет, хотя разные режиссеры не стараются блеснуть своеобразием стилистики: первый блок историй решен в подчеркнуто старомодной, традиционной манере, второй по изображению и ритму ближе к сегодняшней "новой волне", причем стилевые различия обусловлены сюжетными, "традиционные" эпизоды - откровенно анекдотичны, остальные - в большей степени драматичны.

"Легенда о партийном проверяющем" - зарисовка из жизни сельской коммуны в ожидании официального кортежа, в результате чего пьяные начальники оказываются на крутящейся карусели, которую даже некому остановить. "Легенда об алчном полицейском" - совсем уж эксцентричная история о семье, которой из деревни доставили в городскую квартиру живую свинью, и чтобы ее умертвить, глава семейства по совету сына-школьника травит ее газом, но потом начинает опаливать тушу - и скопившийся в мертвой свинье газ взрывается. "Легенда о партийном фотографе" по сюжету повторяет известный советский анекдот про памятник Ленину, у которого одна кепка была на голове, а другая в руках, только здесь вместо статуи - фото, а вместо Ленина - товарищ Чаушеску, встречающий на аэродроме Жискара дЭстена. "Легенда о рьяном активисте" - уморительно смешная, про партийца, приехавшего в глухую деревню ликвидировать безграмотность, но пострадавшего от удара током и посрамленного невежественными крестьянами. "Легенда о перевозчике кур" - это история водителя фуры с птицами, который в сговоре с официанткой придорожной закусочной, застряв на маршруте, приторговывал накануне Пасхи яйцами, которые куры снесли в ожидании отправки, и получил за это тюремный срок. Одна из самых тонких, выдержанных в манере "новой волны", новелл - "Легенда о торговцах воздухом": парень с девушкой ходят по квартирам под видом проверяющих из министерства и как будто берут пробы воды и воздуха в тару самих жильцов, а потом сдают пустые бутылки - в социалистической Румынии таким образом можно было заработать больше, чем получал средний инженер.

"Сказки золотого века" и по структуре, и по своему посылу напоминают брехтовский "Страх и нищету третьей империи", только здесь речь идет о нищете, страхе и тотальном дефиците при коммуно-православном фашизме в его относительно мягком румынском варианте. Все новеллы по сюжету сугубо реалистические, кроме последней, "Девушки с индюком" - отец-крестьянин отправляет дочь в Бухарест с подарками для врача, который сделал матери сложнейшую операцию и отказывается делать вторую. Девушка привязана к индюку, который тоже предназначен в подарок доктору. Она просит брата, проходящего военную службу, убить птицу, чтобы этого не сделали чужие люди. Но брат говорит, что индюк улетел. Девушек не верит - индюк не летает. И тем не менее когда они стоят на главной площади Бухареста к ним слетает и садится на площадь тот самый индюк, неожиданно расправивший крылья.
маски

среди серых камней: ретроспектива Шарунаса Бартаса

До минувшего лета, не знаю кто как, а я про Бартаса и слыхом не слыхал, даром что он уже четверть века в профессии и дебютировал, как актер, еще в 1985-м в телефильме Раймондаса Баниониса "Шестнадцатилетние" - я бы этот сериал сейчас с большим интересом посмотрел, да не показывают. И вдруг сначала на ММКФ с большой помпой презентовали и продемонстрировали "Евразийца" - ну это понятно, фильм сделан на деньги российской кинокомпании. А тут еще и на фестивале "Завтра" - представительная ретроспектива Бартаса. Которой, как мне уже приходилось замечать, вероятно, этот фестиваль в первую очередь и запомнится.

Есть мнение, и я его разделяю вполне, что настоящую абстрактную картину написать труднее, чем фигуративную. К бессюжетному кино это в еще большей степени относится - какая-никакая история, хоть самая завалящая, страхует режиссера. Бартасу в своих фильмах опереться, как правило, не на что. И я в целом такой тип кино не люблю и активно не принимаю. Но Бартас меня по-хорошему удивил и увлек.

Я так или иначе посмотрел все восемь работ Шарунаса Бартаса, включенных в ретроспективу. Из них пять даже от начала до конца - к сожалению, расписание показов составлялось явно не для тех, кто ездит на метро и живет за пределами Садового кольца. И больше всего меня удивило, что несмотря на единство стилистики, переходящие из фильма в фильм образы и мотивы, отсутствие сюжета и, за отдельными исключениями, диалогов, картины Бартаса не похожи одна на другую, они все разные, и если смотреть их подряд в большом количестве, видно, как режиссер развивается в своем творчестве.

"Памяти минувшего дня" - 40-минутный неигровой фильм, снятый еще в оккупированной Литве в 1990-м году. Уже здесь проявляются темы, которые в дальнейшем разовьются у Бартаса в главные его лейтмотивы: одинокая человеческая фигурка среди пустынного - заснеженного, каменистого, песчаного или степного - пейзажа, как на полотнах Шишкина (см. "Нас мало", "Свобода", "Семеро невидимок"), безликие городские закоулки ("Три дня", "Коридор", "Семеро невидимок", "Евразиец"), животные и птицы ("Три дня", "Коридор", "Дом", "Семеро невидимок"), игра в куклы ("Дом") и т.д. В том числе обнаженное женское тело и прежде всего грудь - женскую грудь Бартас показывает в каждом своем фильме, и надо отдать должное, делает это с редким вкусом, тактом и осмысленностью.

В "Трех днях" (1991) два парня и русскоговорящая девушка, судя по всему, не самых строгих нравах, бродят по серому приморскому городку (Калининграду вроде бы) и ищут место для уединения - но, разумеется, не находят: общаги, задрипанные гостиницы, подвалы, подворотни - везде уже кто-то есть, везде "занято", везде возникает энергия отталкивания. И только вне этого пространства, поэтично изображенном, через все четыре времени года, доме среди безлюдной природы персонажи растворяются в пространстве, сливаются с ним.

Важнейшими и наиболее характерными для поэтики Бартаса мне показались фильмы "Коридор" (1994) и "Дом" (1997), несмотря на различия (первый - черно-белый, второй сделан в цвете, в первом пространство разомкнуто, во втором - замкнуто), очень тесно друг с другом связаны. В "Коридоре" замкнутое и открытое пространства противопоставлены, но взаимодействуют, отсюда и заглавный образ, хотя буквально его тоже можно понимать. Пока по улицам
толпы ходят с флагами и жгут костры на площадях, в квартире, которая как будто недавно пережила пожар или бомбежку, но расселяться было некуда и жильцы остались на прежнем месте среди ободранных стен, либо скучают, либо устраивают гуляния, от которых главного героя, сыгранного самим Бартасом (он и сейчас, потасканный и простуженный, ничего, а в тридцать лет был просто писаный красавец с идеально европейскими чертами лица) просто воротит. Одного из безымянных персонажей "Коридора" играет Эймунтас Някрошюсь - зная об этом заранее, очень старался идентифицировать его среди прочих, и, видимо, Някрошюсом был хипповатого вида патлатый дядька, совсем не похожий на режиссера в его нынешнем обличье, ну так ведь сколько лет прошло, по крайней мере, других версий у меня нет. Основная музыкальная фильма тема - мелодия, отдаленно напоминающая "Что стоишь, качаясь?..", может, это и не она, но я заметил, что Бартас любит использовать подобные "знаковые" мелодические темы и в других картинах.

"Дом" - если не самый лучший, то самый типичный фильм Бартаса, дающий наиболее полное представление о его стилистике, и мне ужасно не хотелось с него уходить - однако пришлось торопиться на метро. Основные образы те же- дом, коридор, зимний пейзаж с покрытым льдом водоемом, собаки - взрослые и со щенками, обнаженное женское - и детское тело, странные празднества - застолья и танцы без веселья. Комната, наполненная голыми детьми и подростками, медитативно передвигающаяся пара стариков, и вечно ободранные стены, ошметки которых, однако, как будто впитали в себя само Время.

Однако в таких фильмах, как "Свобода" и "Нас мало" действие, наоборот, происходит на открытых просторах природы, и если в "Доме" и "Коридоре" персонаж подается крупным планом, а пространство на него давит, то здесь, наоборот, персонажи в пространстве теряются. "Нас мало" (1996) я, к сожалению, смотрел не с начала, и жаль вдвойне, потому как в сравнении с совершенно бессюжетными "Домом" и "Коридором" этот фильм - прям-таки мелодрама, с любовным треугольником на экзотическом фоне. Пропустив начала, я вынужден довольствоваться пояснением из аннотации, что героиня Екатерины Голубевой (постоянной актрисы Бартаса начиная с "Трех дней") была сброшена в сибирскую глухомань, заселенную народностью под названием толофары, на вертолете - следует ли это понимать как факт или как метафору, не знаю. Важнее тут развитие отношений внутри треугольника, при том что диалогов в фильме опять-таки нет. Я вспомнил "Озеро" Филиппа Гранрье, построенного по тому же принципу и в той же эстетике, но "Озеро" - довольно вымученная и вторичная продукция, "Нас мало" такого впечатления не оставляет.

"Свобода" (2000) в этом смысле мне показалась менее интересной, поскольку та же схема (до "Нас мало" опробованная уже и в "Трех днях") - двое мужчин и женщина среди чужой пустыни - имеет некоторый, пусть и невнятный, идеологический привкус. Персонажи - как будто нелегальные иммигранты, их преследует в лодке береговая охрана, а на берегу - полиция, они вынуждены прятаться - меня такие моменты скорее коробят, чем привлекают. В то же время противостояние индивида и космоса, выраженное, в частности, через с самых ранних фильмов Бартаса проходящий лейтмотивом образ крохотной человеческой фигурки в бескрайнем пейзаже, именно в "Свободе" доведен, пожалуй, до совершенства.

Не очень понравились мне "Семь невидимок" - показались искусственными, выморочными, а то и "заказными". Кучка русских бандюков после неудачного преступления скрывается, как водится у Бартаса, в деревенской глухомани. У вожака в деревне была девушка, и у нее вроде бы ребенок, а теперь есть новая подружка. После очередной пьянки и разборки дом, служивший пристанищем, сгорает, а вожак получает от местного пулю в спину из охотничьего ружья. Эпизоды пьянок и застольных бесед с песнями напомнили мне массу аналогичных моментов в перестроечном, постперестроечном и новорусском кино, тем более, что у Бартаса они выстроены так, как если бы Кира Муратова снимала по сценарию Сергея Лозницы.

С "Евразийцем" у меня с лета складывались странные отношения. На первом показе я заглянул в зал на середине, точнее, на второй половине, посмотрел кусок, но вынужден был уйти. В рамках "завтрашней" ретроспективы показ "Евразийца" совпадал по времени, начинаясь чуть раньше, со "Свободой", так что на этот раз мне от "Евразийца" перепали только первые полчаса. Между тем именно в "Евразийце" есть за чем последить и в смысле развития сюжета, и характеров, фильм насыщен событиями и диалогами, и хотя в нем много характерных для Бартаса моментов, он, в целом, походит на достаточно традиционную криминально-психологическую драму о преступнике и проститутке (проститутка, разумеется, у Бартаса, как и всех других европейских режиссеров, русская, и играет ее Клавдия Коршунова). Но, насколько я могу судить, для Бартаса и тут важнее не любовно-криминальная интрига, а образ Европы, или, если угодно, Евразии, где уже нет, казалось бы, внешних границ, но граница между людьми по-прежнему непреодолима. Правда, все это у Бартаса раньше можно было прочитать и без слов, в "Евразийце" же слишком много говорят, отчего фильм кажется вторичным и банальным - ведь все, по большому счету, на эту тему уже сказано, мало что можно добавить.

Первый фильм Сокурова назывался "Одинокий голос человека". Фильм Бартаса, почти любой, можно назвать "Одинокий взгляд человека" или "Одинокий шаг человека" - голоса в его произведениях присутствуют, но звук не связан с текстом, да и текст почти всегда отсутствует, хотя сам по себе звук исключительно важен для Бартаса - и музыкальное оформление, и шумовое сопровождение. Нередко тишину его фильмов прорезает выстрел - в "Коридоре" девочка из охотничьего ружья палит в птицу, в "Нас мало" один мужчина убивает другого, то же происходит в финале "Семи невидимок", ну а в "Евразийце" - и подавно.

Говорят же в фильмах Бартаса редко, а если говорят, то в основном по-русски, в лучшем случае просто лопочут что-то нечленораздельное. На показе "Памяти минувшего дня" получилась нелепая накладка - 40-минутный фильм шел встык со следующим, "Три дня", тоже довольно коротким, но полнометражным, игровым и содержащим некоторое количество диалогов. Девушка, колдовавшая на ноутбуке над субтитрами, не разобралась, что к чему, и долго пыталась приспособить титры "Трех дней" к нечленораздельным звукоподражаниям "Памяти минувшего дня" - естественно, у нее не получалось ничего, она нервничала, листала туда-сюда русскоязычный текст, наблюдать за ее мучениями было невыносимо, к тому же они несколько мешали смотреть кино - я не выдержал, подошел к ней и сказал, что у нее титры от другого фильма. "Три дня" - уверенно сказала девушка. "Правильно - сказал я, - только на экране - не "Три дня", а "Памяти минувшего дня". "Твою мать" - сказала девушка и пошла разбираться.

Впрочем, трудности перевода возникают объективные, потому что, скажем, даже те несколько реплик, которые звучат в фильме "Свобода", не несут в себе информационной нагрузки, они лишь часть звукового фона, и переводить их в принципе необязательно. С другой стороны, когда подряд идут субтитры, а в диалогах, как это у Бартаса бывает нередко, герои переходят с одного языка на другой, русские титры дублируют русский же текст, причем, самое забавное, отнюдь не дословно. К примеру, в фильме "Три дня" реплика "я так не сказал" в переводе с русского литовского на русский русский звучит как "я этого не говорил".

Можно подумать, что такого рода кино - развлечение для пресытившихся киноманов. Отчасти так и есть - но не совсем. В противном случае я бы не стал тратить на Бартаса столько времени - его фильмы, несмотря на формальное отсутствие каких-либо "крючков", способных зацепить внимание зрителя надолго, смотреть интересно. А в определенном моральном состоянии они способны и поразить, и потрясти. Во всяком случае, на "Свободе" безумная фея рыдала в голос, до того ее пробило и расколбасило, и потом еще долго не могла успокоиться, все повторяла: "Такая безнадега, такая безнадега..."
маски

утро после "Завтра"

После оглашения итогов конкурса выступала рок-группа, популярная в 1970-е - я послушал полторы песни, понял, что мне тут делать нечего, и вышел в фойе к народу. Безумная фея требовала продолжения банкета, и хотя я со своим кашлем уже не помышлял ни о чем кроме как залезть под одеяло и включить телевизор, после церемонии закрытия мы, глянув одним глазком на фильм про ту самую группу, которая только что выступала, мы выскочили из "35", запрыгнули в троллейбус и уже через двадцать минут были на Петровке в заведении под названием "Кич Хок". Я там раньше не бывал, точнее, бывал много раз, но все время под разными вывесками - это место меняет название чуть ли не каждый год. Пришли мы прям-таки вовремя - уже была кое-какая публика, но немногочисленная, и мы спокойно заняли свободный столик на втором этаже по соседству с Алексеем Германом-мл. Еды особой не было - но нам и есть не хотелось после всего, что мы освоили на пре-пати. А коктейли были прекрасные - я, правда, мохито не употребляю, так что ограничился только одним видом, а из бокала с бренди съел вишенку - подумал, что если еще и бренди выпью, то "Школу злословия" уже не смогу смотреть.

Как ни странно, меня порадовали итоги фестивального конкурса. Разве что награждение "Искушения святого Тыну" в номинации "изображение" смутило - с "изображением" у Вейко Ыынпуу, может, и порядок, Линч отдыхает, но помимо изображения в фильме что-то же еще должно быть - кстати, я смотрел фильм не в программе "Завтра", а в рамках форума национальных кинематографий СНГ и Балтии на "Московской премьере", там он шел под более русифицированным и более точным названием "Искушение святого Тони":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1809282.html?nc=3

Особенно приятно, что по два приза получили действительно наиболее интересные фильмы конкурса - китайский "Зимние каникулы" и румынский "Сказки золотого века". Насчет "Четырежды" я бы, может, поспорил, особенно по части новаторства стилистического - слишком уж этот продвинутый европейский киноопус походит на продукцию студии "Грузияз-фильм" 1970-х годов, но, по крайней мере, фестивальному формату он соответствует, пожалуй, в наибольшей степени. И что еще характерно - ни одна из трех российских конкурсных картин не получила ничего вообще, что вполне соответствует настоящему положению вещей в т.н. "независимом", "некоммерческом", "альтернативном" российском кино, которое все чаще становится последним прибежищем амбициозных дилетантов.