October 16th, 2010

маски

"Зимние каникулы" реж. Ли Хунци (фестиваль "Завтра")

Про чокнутого профессора одна его близкая знакомая за глаза (а лицемерие - главная характерная черта нашего бестиария) говорит: "У него три китайца - как один китаец", имея в виду, что он в азиатских фильмах путает персонажей и принимает нескольких разных за одного или наоборот. Признаться, есть и за мной такой грех - хотя у меня трудности восприятия азиатского кино этим не ограничиваются. Но как ни странно, "Зимние каникулы" мне показались весьма занятными, несмотря на статичность. Впрочем, статика - основной, стилеобразующий прием режиссера. Он живописует будни глухого городка во Внутренней Монголии такими серыми красками, что "Свободное плавание" Хлебникова в сравнении с "Зимними каникулами" Хунци показалось бы экшн-боевиком. При этом в "Зимних каникулах" имеется если не связный сюжет с фабулой, зачином и пр. классическими элементами, то по крайней мере происходят какие-то события: один подросток выколачивает из другого деньги, старики смотрят телевизор, дети болеют, взрослые разводятся и т.п. - но, во-первых, в линейное повествование эти события укладываются с трудом и каждое ни к чему не ведет, а лишь становится эпизодом в бесконечно повторяющемся цикле, а во-вторых, они и сами по себе малозначительно, порой до нелепого, к примеру, дети развлекают себя тем, что заставляют бумажную вертушку двигаться от дыхания спящего больного подростка - увеселение сомнительное, но другого у них нет; или девочка говорит мальчику, что не хочет больше с ним встречаться, чтобы любовь не мешала учебе, а тот ей отвечает, что она и так дура дурой, учится хуже всех, к тому же страшная и кроме него с ней все равно никто не будет, так что стоит подумать. Вместе с тем "Зимние каникулы" лишены всякого натурализма, столь свойственного фильмам о провинциальном мирке, это по-своему очень поэтичное кино, в нем много тонкого юмора. Персонажи в кадре практически не двигаются, они общаются, стоя или сидя, не меняя позы, и это явно прием не реалистический, условный - что мне тоже пришлось по душе.
маски

"Четырежды" реж. Микеланджело Фраммартино (фестиваль "Завтра")

В глухой итальянской деревушке, живущей как в средние века, старик-пастух пытается лечиться пылью, собранной на полу церкви, но все равно умирает. Один из козлят отбивается от стада и погибает под деревом во время грозы. Дерево спиливают, превращают в ярмарочный столб, а затем пускают на древесный уголь. Если не прочитать аннотацию, то сюжет даже на таком уровне уловить затруднительно, хотя уже к середине фильма приходит смутная догадка, что речь идет о циркуляции всего живого в природе, о том, что человек, животное и растение - часть чего-то большего и целостного - что-то в духе "Трех смертей" Льва Толстого, почему-то именно итальянскими кинематографистами особенно почитаемого. На мистериальный аспект происходящего намекает также костюмированная религиозная процессия Страстной недели и последующее народное гуляние. Непонятно только, для чего раздувать эту нехитрую притчу на полуторачасовую картину без единого внятного слова - десятиминутной короткометражки было бы вполне достаточно.
маски

презентация журнала "Театр", спектакль Алексея Паперного "Река"

До чего же все-таки интересно иногда получается: почти двадцать лет назад мне в руки попался номер журнала "Театр", посвященный целиком наследию ОБЭРИУ, причем не только связанному с театральным аспектом их творчества. После этого я стал журнал выписывать и продолжал до тех пор, пока он выходит в своем прежнем, с советских времен сохранившемся виде, причем деньги за подписку собирали и после того, как новые номера перестали выпускать. Тот номер, 11-й за 1991-й год, редактировала Юля Гирба, которая теперь занималась, в числе прочего, пресс-поддержкой презентации 1-го номера в очередной раз реанимированного и обновленного "Театра". Номер раздавали в неограниченных количествах, я успел его полистать - с прежним "Театром", разумеется, общего очень мало, и это нормально. Одна моя знакомая критикесса как-то раз по поводу старого "Театра" сказала: "вам и не снились те объемы, которые мы там осваивали" - имея в виду, что про какой-нибудь глухо-провинциальный театр журнал мог поместить статью страниц на 30 большого формата. В новом "Театре", как и следовало ожидать, практически нет рецензий - этот жанр постепенно вообще уходит в интернет, а печатное издание с переодичностью шесть раз в год за рецензированием текущих премьер не поспеет ни за что. Но много неплохих аналитических материалов. Хотя странно, что одним из доминирующих жанров в 1-м номере стал "некролог", пусть не в чистом виде, а скорее нечто вроде in memoriam - понятно, что много было за последнее время потерь, но все равно для начала "с чистого листа" не вполне, по-моему, уместно.

Зато очень хорошо, что официозных слов было мало, а вместо них сыграли "Реку" Паперного, которую я давно хотел посмотреть, но не представлялось возможности. Выбор был очевиден - пьеса Паперного опубликована в вышедшем номере журнала, хотя как печатный текст, насколько я могу судить, она большого интереса не представляет. Но постановка очень занятная - что-то среднее между стилизованной самодеятельностью на лубочный сюжет и авангардным театром 20-х годов (опять-таки возвращаясь к ОБЭРИУ) - ироничный наив. В мифологическую, поэтическую Волгу Паперного впадают все реки разных эпох и культур - от Леты и Стикса до таких литературных "водоемов" 20-го века, как Потудать и Оккервиль, это река жизни, река памяти, на которой на равных существуют люди, звери, насекомые, растения - кошка Римма, трио бабочек, птица, Ивушка, все поют под аккомпанемент баянов, а их в спектакле задействовано аж четыре (но не только, конечно - ансамбль Паперного сидит возле сцены), забавные песенки на известные мелодии, особым успехом пользуются ироничные "утопленнические" романсы, но на этой реке никто не умирает всерьез, ее вода - живая вода. Милиционеры подрались, один подумал, что убил другого в пьяной драке, и отправился странствовать, забыв про работу, форму и "долг". Другой выжил, точнее, его выходили, и тоже отправился вниз по реке. За ними - свидетели события и следователь в поисках сбежавшей кошки. Почти платоновский сюжет наивен и ироничен одновременно, представление, как мне показалось, немного затянуто в конце, но, может, это было связано с тем, что обычно "Река" играется на крошечной площадке "Мастерской", и в центре "На Страстном", да еще забитом под завязку, он что-то потерял, но во всяком случае, для (точнее, вместо) официального мероприятия ничего лучше и придумать было нельзя. Теперь можно сказать как в анекдоте: презентовали журнал - порвали четыре баяна.
маски

"Дядюшка Бунми, который помнил прошлые жизни" реж. Апичатпонг Веерасетакул (фестиваль "Завтра")

Недавно по поводу одного "прогрессивного" издания было сказано, что главными кинорежиссерами нашего времени его авторы считают Вейко Ыынпуу и Апичатпонга Веерасетакула - вероятно, отчасти в шутку, но так или иначе, а оба эти автора в программе фестиваля "Завтра" присутствовали, причем их картины демонстрировались на разных площадках одновременно. Однако "Искушение святого Тыну" Ыынпуу я, так случилось, уже видел, его показывали в рамках кинофорума СНГ и Балтии "Московской премьеры" (там он назывался в более русифицированном варианте - "Искушение святого Тони) - и довольно-таки странно, что он оказался в основном конкурсе пусть даже не самого амбициозного кинофестиваля. А "Дядюшка Бунми", получивший приз в Каннах, наверняка пойдет в прокате, и тогда на сеансах будут сидеть по три с половиной калеки. На фестиваль же набился полный зал. В "Ролане", как всегда, была неразбериха, скандалы, задержка начала на сорок пять минут, местная администрация не хотела пускать на сеанс по аккредитациям - но это было предсказуемо. А вот то, что картину будут с "бетакама" показывать, стало сюрпризом. Что там можно было увидеть в таком изображении - нетрудно догадаться, особенно учитывая, что кино проходит по "визионерской" линии. Хотя на самом деле первая половина фильма выдержана в духе традиционной психологической драмы ожидания смерти одного из членов семьи - если не считать момента с явлением к герою давно пропавшего сына в образе человека-обезьяны. И только во второй половине, очутившись в сумрачном лесу, герой, страдающий неизлечимым заболеванием почек, переживает чудесные явления и превращения, в частности, эпизод совокупления Принцессы с говорящим Сомом в озере на фоне подсвеченного луной водопада (вот это все смотреть с "бетакама" - самое милое дело!). Фантастический реализм действительно родни Тима Бертона, под председательством которого каннское жюри наградило фильм, и Апичатпонга Веерасетакула, хотя бертоновская фантастика укоренена в массовую культуру 20 века, а "Дядюшка Бунми" все-таки отсылает к истокам более архаичным, пусть и переосмысленным. В то же время считается, что режиссер получил приз не столько за конкретный фильм, сколько за "заслуги" в целом, а я, не в пример Вейко Ыынпуу, другие картины Веерасетакула не видел.