October 13th, 2010

маски

"Убийство школьного президента" реж. Бретт Саймон, 2008

Как и во многих образцах "школьного" кино, главный герой - амбициозный задрот, влюбленный в первую красавицу школы, и наряду с проблемами предстоящего поступления в вуз все озабочены вопросом, кто с кем пойдет на вечеринку, а, как программа максимум, кто с кем переспит. "Убийство школьного президента", правда, не подростковая комедия, а социальная драма или даже притча, не без юмора, но все-таки школа здесь в первую очередь - лабораторная модель общества, руководимого тупым агрессивным солдафоном, ветераном "Бури в пустыни" в безжалостном исполнении Брюса Уиллиса (намек прозрачный, но на сегодняшний момент, увы, неактуальный). Главный герой Бобби Фанк (Рис Дэниелс Томпсон) - начинающий журналист, которого даже редактор школьной газеты недолюбливает, пока ему не удается разоблачить президент школы, обвинив его в похищении тестов по испанскому. Тут на Бобби сразу сваливается и почет среди сверстников, и учебная перспектива, и любовь вожделенной Франчески (ее играет воплощение распутной школьницы в современном американском кино - Миша Бартон). Но он не спешит почивать на лаврах и постепенно ему открывается, что президента школы, парня не семи пядей во лбу, но честного, и хорошего спортсмена к тому же, подставила кучка прихлебателей, расходовавших часть школьного бюджета на наркотики и занимавшихся подделкой результатом тестов, шантажом и пр. А Франческа, как и полагается порочной школьнице, играла в этом далеко не последнюю роль. Побольше юмора фильму не помешало бы, он кажется вымученным, памфлетным, несмотря на то, что герои в исполнении молодых артистов вполне живенькие.
маски

"Давай поцелуемся" реж. Эммануэль Мурре, 2007

Неправда, что свежесть впечатления стирается при переизбытке информации: после четырех фильмов в кинотеатре и спектакля я пришел домой, включил телевизор и не мог оторваться (пришлось частично пожертвовать Людмилой Максаковой в "На ночь глядя", хотя свою порцию этого триумфа лицемерия я все же получил) от, в общем-то, непритязательно, но необычайно тонкой выделки французской вещицы - лучшее из того, что довелось посмотреть за день. В Нанте под вечер встречаются заехавшая на день по делам парижанка и местный житель, Эмили и Габриэль. Благообразный мужчина приглашает даму в ресторан, а на прощание в машине просит ее об одном лишь поцелуе, но та отказывает под предлогом, что, мол, мало ли что с поцелуя начинается, она знает примеры. Габриэль не унимается и просит хотя бы объяснить, что к чему. Эмили начинает свой довольно длинный рассказ - они перемещаются сначала в ресторан, затем, когда тот закрывается, в номер к Эмили, и попутно она повествует о женщине, у которой был муж и лучший друг. Однажды друг, Николя, попросил эту женщину, Жюдит, заняться с ним сексом под предлогом, что его гнетет сексуальная неудовлетворенность, из-за которой он не может нормально ни с кем познакомиться, а проститутки его не устраивают, потому что не целуются, ему же важен поцелуй. Жюдит соглашается его поцеловать, а затем и лечь в постель, с чего начинается их бурный тайный роман, приводящий к разрыву Жюдит с ее постоянным партнером - причем после этого разрыва и роман с бывшим другом сходит на нет. А покинутый муж, как выясняется в финале, становится позднее мужчиной Эмили. Параллельно Габриэль рассказывает свой новой знакомой короткую историю о том, как встретил случайно в музее свою давнюю подругу, покинутую бойфрендом, и между ними с тех пор завязались отношения более чем дружеские. Этот мини-декамерон (одна ночь, два рассказчика) все-таки завершается поцелуем - но оговоренным условием, что сразу после него следует расстаться, не обмениваясь координатами. Хотя, как можно предположить из финала, за поцелуем вполне могло последовать нечто большее и, скорее всего, очень серьезное. Об этом, собственно, и кино - о грани между дружескими отношениями и романтическими, которая эфемерна, как один случайный поцелуй или даже того меньше. Роль Жюдит сыграла Вирджини Ледуайен, но меня больше заинтересовала не она, а Мишаэль Коэн, и не его персонаж, Габриэль, случайный знакомый рассказчицы в Нанте, а именно исполнитель. Нынешний муж Эммануэль Беар, летом он приезжал в Москву с незабываемо бессмысленным, насколько я могу судить по первым 20 минутам, кинопроизведением "Это начинается с конца". Не досидев и до первой эротической сцены, я тем более не смог оценить мастерство Коэна-актера - а только его "талант" режиссера, а также способности продюсера, по крайней мере, в части продвижения готового товара. Оказывается, актер он очень даже неплохой, да и вообще симпатичный, обаятельный товарищ, но заметно это только при хорошем сценарии и нормальной режиссуре.
маски

и твою маму тоже: "Воображаемые любови" реж. Ксавье Долан (фестиваль "Завтра")

Обычно фестивали и вообще арт-проекты размножаются "почкованием", а не "делением", как получилось с фестивалем "Завтра". Впрочем, лично я от этого определенно не проиграл: два фестиваля - в два раза больше фильмов. Однако по успевшей за недолгую историю "Завтра" традиции в жюри должен присутствовать режиссер прошлогоднего фильма-победителя, а таковым год назад оказался Ксавье Долан, при том что главными и едва ли не единственными его плюсами было то, что он гей и что ему 20 лет, а сам фильм, если отвлекаться от этих двух обстоятельств, мало что из себя представлял:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1546177.html?nc=7

Новая программная дирекция, насколько я успел заметить, не в восторге от Долана, но дабы сохранить преемственность, ставит его новую, вторую работу, как фильм-открытие. "Воображаемые любови" - такая же пустышка, как и "Я убил свою маму". Ксавье Долан снова играет страдающего молодого гея, который одновременно со своей лучшей подругой влюбляется в приехавшего из деревни белокурого натурала. Он, правда, тот еще натурал, правда - фанат Одри Хепберн, хочет стать писателем, читает Кольтеса и обожает театр. А на морду - страшный, носатый какой-то. Но и персонаж Долана, и его приятельница с ума сходят от него - до поры до времени. А потом ничего, забывают и даже, как следует из эпилога, презирают. И мама, с которой у героя первого фильма Долана были сложные отношения, во втором тоже присутствует, только теперь это мама натурала-блондинчика и персонаж эпизодический, но по типажу - тот же, что и первом.

Проблема, конечно, не в том, что Долан в качестве сексуального идеала своего альтер-эго выбрал мерзкого блондинчика - к тому же это дело вкуса. Проблема в самой форме картины, точнее, в отсутствии свежих мыслей у режиссера, которого официально провозгласили "вундеркиндом". А между тем он собрал все штампы, какие только смог найти в гомосексуальной тематики франкоязычном кино: у Шеро, у Оноре (с чьим "Все песни только о любви" фильм Долана перекликается и на сюжетном уровне) и, конечно, в первую очередь, у Озона. Музыкальный лейтмотив "Ваng Bang" - внятный привет "Летнему платью", только "Летнее платье" (при том что я Озона вообще не очень люблю) - изящная короткометражка, а "Воображаемые любови" - растянутая на полтора с лишним часа бессодержательная бодяга, где страдания юного Долана перемежаются монологическими перебивками каких-то людей, высказывающих свой взгляд на романтические отношения, а также псевдо-эстетскими и псевдо-эротическими эпизодами, когда рука медленно и долго скользит по спине под музыку. Налет интеллектуальности тоже никогда не вредит - помимо прямых цитат в фильме присутствуют и замаскированные реминисценции, к примеру, герои в лесу играют в прятки, и Франсис, персонаж Долана, сталкивается носом к носу с белым кроликом - появление в лесу белого кролика настолько фантасмагорично, что герою приходится объясняться: "Наверное, это домашний кролик, который от кого-то сбежал". Хотя если не объяснять ничего - можно увидеть в этом намек на некий сказочный план.

Понятно, что Долан снимает такое кино, какое сам хотел бы смотреть, и уровень результата в первую очередь свидетельствует о специфике его вкуса, а не о масштабах таланта и профессионализма, кстати говоря, с чисто профессиональной точки зрения "Воображаемые любови" - еще не худший вариант, это вполне добротная в своем роде поделка. Я думаю, если бы, к примеру, у paporotnik'а была возможность снимать кино, а не ограничиваться театром, он бы, с его-то пристрастием к кудрявым блондинам, делал что-то подобное. Единственное, что выгодно отличает второй фильм Долана от первого - наличие иронии по отношению к самому себе. В "Я убил свою маму" он, по малолетству, видимо, всерьез полагал, что открывает новые горизонты в кино. Теперь он, похоже, понял, что к чему, и гонит на потребу фестивалям свою волну осознанно, так что и подбор музыки, и появление в финале Луи Гарреля (из фильмов Кристофа Оноре забежавшего), подмигивающего главному герою, и всякая такая фигня - признак того, что Долан по меньшей мере отчасти понимает, что творит. Самоирония, однако, не спасает ни от пошлости, ни, что хуже всего, от фальши. В страдания ЭТОГО персонажа я не верю ни секунды, до такой степени он холеный, так очевидно излучает благополучие и самодовольство. Один только момент в фильме цепляет - герой Долана ставит в ванной комнате над умывальником палочки, как Робинзон Крузо, отмечая таким образом "обломы", каждый случай, когда ему отказали во взаимности. Но полагаю, Долан и это у кого-то подсмотрел, не в кино - так в жизни.
маски

"Дорожные игры" реж. Ричард Франклин, 1981 (фестиваль "Завтра")

Кино как удовольствие - редкость, но "Дорожные игры", или "Игры на дороге" - чистое удовольствие и, пожалуй, ничего кроме удовольствия. Развернутой идеологической концепции в фильме нет - и не надо. Зато есть отлично разработанная драматургия, интересные персонажи, постоянное напряжение и большой заряд самоиронии. Квид - разговаривающий сам с собой, ну или со своим псом динго, что не лучше, дальнобойщик. Он везет огромный фургон со свиными тушами, наблюдая по дороге, как некий чудик в фургоне подбирает девушку-попутчицу. Вскоре по радио сообщают об исчезновении девушек и находке отдельных частей расчлененных тел. Квид, однако, не может устоять и не подобрать "голосующую" девицу, которой оказывается сбежавшая из-под папочкиной опеки дочка крупного чиновника. Дорогой в фургоне обнаруживаются две лишние, неучтенные туши - а герой уже пришел к выводу, что убийца отрубает руки и ноги, чтобы невозможно было опознать тело. Масса всевозможных событий приводит к тому, что Квида чуть было не обвиняют во всех убийствах с расчлененкой, хотя именно он почти в одиночку загнал в угол настоящего маньяка - но дежурный хэппи-энд и последний кадр с отрубленной головой расставляют все по своим местам. Примечательно, что из двух десятков фильмов этого режиссера я смотрел только крайне неудачный "Психо-2" с Энтони Перкинском, исполнитель роли Квида, Стэйси Кич, всю жизнь снимался в третьесортных картинах, названия которых мне ни о чем не говорят, и только сыгравшая в "Играх" главную женскую роль Джемми Ли Кертис (тут она еще совсем молодая и с длинными волосами) сегодня на слуху - говорят, и это кино тоже никогда прежде нигде не показывали. А ведь это, выходит, классика жанра "черной комедии" (все признаки налицо - и неуловимый маньяк, и честный, но странный парень в экстремальных обстоятельствах, и любовь на фоне расчлененки, и даже мотив канибализма - ведь неопознанные туши в результате пошли на разделку наравне со свиными), который сегодня, как никакой другой, на подъеме.
маски

"Ариас с Твистом" реж. Бобби Шихан (фестиваль "Завтра")

Жанр обозначается как "документальная фантазия", но формально это обычный документальный фильм про травести-клоуна Джо Ариаса и кукольника Бэзила Твиста, их совместный спектакль, ну и, попутно, семейную жизнь. Если не считать эпизодов из перформансов Ариаса и кукольных представлений Твиста, то полфильма знакомые рассказывают о том, какие Ариас и Твист великие (что в случае с Ариасом наглядно не подтверждается - обычный трансвестит; кукольник - да, интересный), и полфильма - о том, что всех их друзья и любовники в свое время умерли от СПИДа, а они не только выжили, но и нашли друг друга. Как это ни печально, старый пидарас - жалкое зрелище, а старый трансвестит в прозодежде - особенно. И если уж герои фильма заслуживают внимания, то интереснее было бы посмотреть на образчики их творчества (кукольные спектакли и правда, судя по отрывкам, занятные), а не на жуткие физиономии с комплиментарными комментариями людей еще менее известных, чем они сами.
маски

"Молоко скорби" реж. Клаудиа Льоса в "35 мм"

Не знаю с какой стороны и подступиться. Короче говоря, и без того не отличавшаяся с детства здоровьем и страдавшая кровотечениями девушка, с молоком матери, изнасилованной в свое время боевиками, всосавшая страх, чтобы обезопасить себя, по научению соседки засунула себе в вагину картофелину, а та пустила там ростки. Не то чтобы меня такой поворот дела шокировал, тем более, что об этих обстоятельствах узнаешь прямо в первой сцене, и постепенно привыкаешь, как и девушка, наверное, привыкла, с картофелиной жить. Просто непонятно, как сие воспринимать. Про кувшинку в груди мне еще доводилось читывать, но картофелина во влагалище - что-то новенькое. Правда, благодаря фольклорной практике на филфаке мне известны примеры, где одно с другим связывается - вот, скажем, зафиксирована поговорка, когда одна баба, услышав от другой в разговоре "картошка", как бы в шутку отвечает: "А у тебя пизда с лукошко!" - но это все-таки русское народное творчество, к перуанскому контексту отношения не имеющее. С другой стороны, картофелина в пизде - это, скорее всего, метафора, признак латиноамериканского "магического реализма", весьма почитаемого в мире, вон и дедушка режисера "Молока скорби" Нобелевскую премию себе отхватил (ни за что ни про что, если так, по-хорошему, рассудить). И в то же время - мало ли, как обстоят дела с картошкой в Южной Америке, в конце концов, картофель - исконная американская сельхозкультура, и какие с ней связаны обычаи коренного населения континента, обитателям других материков, может, и неведомо, а они уже тысячелетия используют картофель не только в пищу, но и таким вот неординарным образом. Правда, уже с чисто бытовой точки зрения, безумная фея не по сезону толково подметила, что если уж девушка решила защитить себя от насилия, то одной картофелины для этого, пожалуй, маловато будет.

Дело еще и в том, что именно картофелина в фильме занимает едва ли не центральное место. Что там случилось с матерью, чего на самом деле боялась девушка - вероятно, понятно из исторического контекста, но я, грешен, новейшую историю Перу знаю слабо. Зато картофелина тут - чуть ли не главный герой, со своей, между прочим, судьбой. С девушкой по имени Фауста, впрочем, тоже кое-что происходит - мать ее умирает, девушка хочет мать похоронить в родной деревне, поскольку живут они в лиме у дяди, но денег на транспортировку нет и Фауста нанимается в служанки к некой даме-пианистке. Чем она у пианистки в доме занималась, я не понял, потому что кроме как за пересыпанием жемчуга из разорванного ожерелья камера ее ни за чем не застает, равно как и хозяйку, а выступив после долгого перерыва с концертом, та и вовсе отказалась от услуг Фаусты, ничего, как я успел заметить, ей не заплатив, и девушке пришлось пробираться в дом тайком, чтобы похитить часть жемчужин в счет оплаты долга. Тем временем ее родственница Максима, дядина дочь, то есть двоюродная сестра Фаусты, выходит замуж. Свадебные обряды, как это "магические реалисты" вообще любят, занимают в фильме много времени и сами по себе достаточно любопытны, хотя до меня не дошло, насколько прямое отношение они имеют к похоронам умершей матери Фаусты, и, соответственно, тети невесты. Вероятно, как и картошка в пизде, глубоко символическое: мол, где похороны, там и свадьбы - всюду жизнь. И ведь это действительно так! Взять хотя бы опять-таки картофелину: девушка на протяжении фильма то и дело подстригает ножницами ростки, которые пустил клубень внутри ее тела, но в какой-то момент все-таки попадает на операционный стол и картофелину из нее извлекают. Однако расстаться с клубнем, который успел стать родным и чуть ли не близким Фауста не спешит, и в финале мы видим, как дети с улицы (возможно, это потомство замужней Максимы) зовут Фаусту, а она к ним не спешит, потому что у нее своя радость, рядом с нею в цветочном горшке - картофельный куст с выступающими из-под земли крепенькими здоровыми клубнями. Не варите картофель в молоке его матери.