October 10th, 2010

маски

Зинаида Серебрякова в галерее "Дом Нащокина"

Полотна Серебряковой узнаваемы сразу - по глазам изображенных на них людей, такого взгляда нет на полотнах ни одного другого художника. Репродукция картины "Крестьяне. Обед", также представленной на выставке, присутствовала в цветной вклейке школьных учебников еще в советское время - не знаю, как сейчас. "Крестьянскому" циклу посвящен почти целый зал, в целом же экспозиция выстроена скорее по тематическому, нежели по хронологическому принципу, а хронология соблюдается постольку, поскольку она не разрушает концепцию: "балетный" раздел (переехав в Петроград, Серебрякова запечатлела закулисье Мариинки в духе, напоминающем о Дега), уже упомянутый "крестьянский", с набросками к "Белению холста"; экзотические мотивы, впечатления от путешествий, в том числе хрестоматийная "Марокканка в белом" из Русского музея, а также пейзажи Мароккеша, Кассиса, Коллиура; "натюрморты", которые у Серебряковой не менее одушевлены, чем портреты, в ее рыбе и фруктах нет отвлеченной философистики, но есть какая-то своеобразная лирика; пейзажные гуаши и акварели - как петергофские, 1910-х годов, так и парижские, 1920-1930-х; конечно, детские портреты - и трогательный спящий в обнимку с плюшевой игрушкой малыш в кресле "Так заснул Бинька" (1908), и "Карточный домик" 1919 года, казалось бы, совсем не символичный и не привязанный к историческому контексту, и "Автопортрет в дочерьми" 1921 года; автопортреты - отдельная "линия" в творчестве, поразительно, как с ранних, графического 1900-х годов, живописных и акварельных 1910-1920-х, до позднейшего, 1956 года, на них почти не меняется лицо, а только образ, что называется, "имидж", взгляд автора на себя, самовосприятие и самооценка; но главным образом, конечно, ню - в способности через статичную обнаженную натуру передать массу разнообразных эмоций равных Серебряковой среди российских живописцев первой половины 20-го века, пожалуй, не было, в чем "Дом Нащокина" предлагал убедиться на прошлогодней выставке "Обнаженная натура", где работы Серебряковой также присутствовали. Но в нынешней экспозиции представлены и "Купальщица" (1911), и знаменитая "Баня" (1912), и "Обнаженная с книгой". Вообще выставка не такая уж и обширная, учитывая, что Серебряковой повсюду много (помню, несколько очень значительных ее работ находились в постоянной экспозиции и Ульяновского музея современного искусства), основные полотна и графика, в том числе самая ранняя, начиная с гимназических набросков 1898 года, запечатлевших безымянную и безликую классную даму, сосредоточены на верхнем этаже, в подвале - пейзажи и документально-исторический раздел, выдержки из переписки, фотографии, высказывания о Серебряковой. Но представление о творчестве Серебряковой экспозиция дает достаточно полное.
маски

Алла Сигалова в "Сто вопросов к взрослому"

- Вы сильная женщина?
- Вы это говорите, как диагноз: сильная женщина, пройдите, пожалуйста, на кассу.

До какого-то момента, довольно долго, я никак не мог понять, когда записана передача. Только когда после рекламы пошли вопросы про последние полгода жизни, стало понятно, что недавно. Как обычно, в "Ста вопросах..." не говорили о спектаклях, которые заслуживают самого пристального внимания, и недавняя "Жизель", поставленная Сигаловой с третьекурсниками Школы-студии МХТ - не исключение, но для формата программы Сигалова - в лучшем случае член жюри телешоу, даже про ее деятельность в качестве режиссера по пластике номеров эстрадных звезд - тема неведомая. Но диалог все равно получился интересный. Сигалова внешне агрессивна, говорит криком, и вообще не склонна к компромиссам по умолчанию - на самом деле она так проявляет свою открытость и неприятие лицемерных клише. Поначалу, с непривычки, ее манера общения, даже со стороны, может покоробить, потом доходит, что это она не от напряжения и не от пафоса, а наоборот, от души так резка и бескомпромиссна. Прекрасно выглядит, прекрасно держится. Я все никак не соберусь посмотреть "Бедную Лизу" с ее участием - видел только с Хаматовой, но Сигалова, заменившая ее еще в прошлом сезоне, наверняка работает иначе - последний раз я смотрел, что она делает на сцене как исполнительница, в "Джане", где ее пластическая пантомима точнее отражала суть платоновской повести, чем вся инсценировка Курейчика.
маски

мороженое из сирени: "ТурандоТ" в Театре им. А.Пушкина, реж. Константин Богомолов

Несколько человек перед спектаклем и после него удивленно спросили меня, чего это я второй раз пришел - действительно, все последние постановки Кости я смотрел еще на прогонах, в первых рядах, благо он, едва ли не единственный из режиссеров, ничего против не имеет. Но на вечерние прогоны "Турандот" из-за огромного количества театральных премьер и других событий я никак не попадал, дневных вроде не было, и даже ни на один из трех официальных премьерных показов поначалу не собирался. Однако по слухам выходило, что спектаклю долгая жизнь не гарантирована, и если затягивать чересчур, есть риск его вовсе не увидеть - у нас не всякая постановка и до премьеры-то доживает, а уж после - и подавно никаких гарантий. Об открытом предпремьерном прогоне рассказывали какие-то ужасы - будто поначалу сесть было совершенно невозможно, а потом со спектакля уходили толпами, да еще с руганью, бабки-халявщицы плевались и проклинали режиссера... Не знаю, на второй премьерный день, видимо, публика собралась поприличнее - зал покидали, правда, тоже большими группами, и не всегда незаметно для окружающих, но в целом спектакль прошел нормально, учитывая, как много в нем эпизодов "тихих", построенных на нюансах интонаций и долгих паузах - просто чудо как успешно. Только я, признаться, теперь, исходя уже из собственных наблюдений, в его дальнейшей счастливой судьбе еще больше сомневаюсь. По правде говоря, рассуждаю эгоистически: я-то посмотрел... Но мне кажется, Косте тоже переживать не о чем, в конце концов, как граждане заслуживают своего правительства, так и зрители - своего театра, и если им нужно что-то другое - это их проблема, а не Богомолова, который сделал интереснейшую вещь, достаточно неожиданную и вместе с тем продолжающую движение в избранном направлении, в частности, развивающую тему "Wonderland'а":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1719955.html?mode=reply

Но "Турандот" - не просто шаг веред, это прыжок вверх, со всеми сопутствующими побочными эффектами и, возможно, не слишком "мягким" приземлением. Как и предыдущая постановка Богомолова, новая - это сказка, точнее, как определяет сам режиссер, "сказка на ночь". Помнится, домовенок Кузя на вопрос "это что, сказка такая?" нервно отвечал: "это жизня такая". В "Wonderland'е" Богомолов соединял бытовую сатиру и абсурдистскую фантасмагорию, компилируя фрагменты "Заповедника" Довлатова с "Алисой" Кэролла. В "Турандот" он использует сказку Гоцци даже не как сюжетный каркас, но как почти пустую, полую композиционню конструкцию, которую наполняет образами-характерами и сюжетными мотивами "Идиота" Достоевского. И кое-что еще для вкуса - например, Барах-Андрей Заводюк читает стихи Игоря Северянина "Мороженое из сирени":

Мороженое из сирени! Мороженое из сирени!
Полпорции десять копеек, четыре копейки буше.
Сударышни, судари, надо ль? не дорого можно без прений...
Поешь деликатного, площадь: придется товар по душе!

Я сливочного не имею, фисташковое все распродал...
Ах, граждане, да неужели вы требуете крем-брюле?
Пора популярить изыски, утончиться вкусам народа,
На улицу специи кухонь, огимнив эксцесс в вирелэ!

Пришедший с курса Олега Кудряшова в Театр им. А.Пушкина Андрей Сиротин в дипломном "Царе Эдипе" играл Креонта, но и сам Софокл не выдумал бы такой запутанной схемы инцеста, в которую Богомолов вписал Принца Калафа, он же Князь Мышкин. Князь-Принц (что, в сущности, одно и то же), он же "рыцарь бедный", прибывший из Швейцарии,оказывается соперником собственного отца и пытается жениться на матери - между прочим, таким образом странное, чуть ли не безумное и оправданное лишь сказочно-театральной условностью поведение Турандот и ее отца оказывается внятно мотивированным. История развивается, правда, не по Софоклу и не по Гоцци, и опять-таки по Достоевскому, но суть не в этом. Условный Китай итальянской комедии дель арте для Богомолова, казалось бы, должен стать идеальной моделью восточной деспотии. Отчасти так и происходит, хотя над красно-черной, напоминающей изнанку трибуны мавзолея, конструкцией нависает неоновая надпись "China" и три звездочки, что указывает скорее на второсортный постоялый двор; впрочем, деспотия - она и в Африке деспотия, а в Азии - уж само собой, главное - головы заезжим принцам, пытающимся один за другим переломить ситуацию в свою пользу, рубят как в первоисточнике (у Гоцци, то есть), и отсеченные черепушки используют самым разнообразным способом - как посуду или как насадку для метелки. С самого начала на авансцене перед закрытым занавесом, а занавесов тоже два, красный и черный, стоит гроб, который и в финале тоже пригодится, а первое, что делают персонажи, появившись перед публикой - пьют водку и закусывают бутербродами с колбасой за помин души, так сказать. Маски дель арте превратились в трех одетых в одинаковые школьные костюмчики и юбочки девушек, читающих садистские стишки, распевающих пародийные песенки страшилки и прочие образчики позднесоветского детского фольклора на тему глобальной ядерной войны, в которой Россия всех разбомбила.

Универсальная постапокалиптическая антиутопия, к которой Богомолов пришел еще в "Wonderland'е", в "Турандот" звучит как будто бы более резко, с постоянно возникающим лейтмотивом "бежать, бежать отсюда" (достигающий кульминации в рассказе про Наполеона в Москве), но, как ни странно, не кажется доминирующей. "Турандот", похоже - самый "личный" на сегодняшний момент для Богомолова спектакль, вероятно, так вышло не в последнюю очередь благодаря Сиротину, ставшему для режиссера если не вполном смысле сценическим альтер эго, то как минимум персонажем, отчасти с ним ассоциированным. Оттого же в "Турандот" так мало "чистой театральности", которой Богомолов всегда подкупал, ну и отталкивал тоже, не без этого - почти нет внешних эффектов, громкой музыки (минималистский саундтрек Фаустаса Латенаса), ярких шоу-эпизодов, за редким исключением: танец Адельмы (Анастасия Панина) под французскую песенку; метания Принца по залу с мечом, и финал, где старый демагог Альтоум (сильная и точная, хотя и не поперек сложившегося "злодейского" амплуа, работа Виктора Вержбицкого) распевает "Мy way" - что касается последнего, мне этот момент показался избыточным и фальшивым, я бы его убрал. Опорными же эпизодами становятся заимствованрные из "Идиота" неспешные диалоги либо восходящие опять же к Достоевскому символические мизансцены вроде обмена крестами, который у Богомолова оказывается процессом односторонним: Император снимает с Принца крест и вешает себе на шею. По внешним признакам все это приметы постмодернистской эстетики, но приемы деконструкции для Богомолова - не самоцель, а средство, игровое начало не самодостаточно, его принцип мышления - скорее "неомодернистский", в сборно-разборную драматургическую конструкцию он не забывает заложить социальный и философский заряд, подслащенный декадентской сладостью небытия. Ну не взорвалось на этот раз - бывает, а может, потом как рванет - и всех порвет.
маски

"Дидона и Эней" Г.Перселла в Центре Галины Вишневской, реж. Елена Миронова

Два дня подряд слушать "Дидону и Энея" ничуть не утомительно, наоборот - Перселл не надоедает, а сравнения таких разных вариантов, как аутентичное театрализованное исполнения ансамбля Уильяма Кристи и спектакль с участием детей из оперной студии при центре Вишневской, где играют на "нормальных", металлических струнах, вместо клавесина используют синтезатор, а поют по-русски, только обогащает. Я, если уж на то пошло, не считаю аутентизм панацеей, и более того, полагаю, что мода на него как пришла, так и пройдет. А что касается конкретно Перселла - его можно хоть целиком в электронику переоркестровать, еще лучше получится. Дирижера Айрата Кашаева и оркестр, также существующий при центре Вишневской, мне уже доводилось слышать в концертах, но все равно музыкальное качество этой, формально, не вполне профессиональной постановки меня приятно удивило. Колдунья, правда, не смогла вытянуть свою партию, и у Дидоны временами возникали проблемы с вокалом, но Белинда оказалась практически идеальной без всяких скидок на возраст исполнительницы (они, впрочем, все уже не дети, им лет по 16-17, плюс-минус), что до Энея - у мальчика голос еще не окреп, для мюзикла или оперетты он уже созрел, для оперы, да еще барочной, пока не совсем, но в целом он был хорош, и хор неплох.
Постановка, конечно, несколько наивная - приближенная к стилистике "в гостях у сказки", но зато, как в "настоящем" театра, с кой-какими декорациями, задником и парусом корабля, и очень занятными придумками для второго, "лесного" акта, стилизованного под галантный праздник, с пантомимой на мифологический сюжет о Диане и Актеоне (один из придворных переодевается оленем), с играми на "узнавание" (Энею предлагается с закрытыми глазами по прикосновению к руке угадать, где Дидона). В остальном зрелище незамысловатое и порой напоминает костюмированный школьный бал на "пасторальную" тему, однако ощущение любительства не возникает ни разу, спектакль на своем уровне и придуман, и исполнен очень добротно.
маски

"Мой единственный" реж. Ричард Лонкрейн

Прошлогодний АмФест не запомнился ничем, кроме ощущения потерянного времени, и на этот раз я подумал, что пусть он себе идет, тем более, что событий и без того слишком много, а по телевизору фильмы намного лучше, чем на любых фестивалях. "Модное кино на СТС" разродилось совсем свеженьким, 2009 года, и нигде у нас не шедшим фильмом - рубрика, допустим, дурацкая, но какая разница, если кино в самом деле стоящее?

"Мой единственный" - история юности Джорджа Гамильтона, точнее, того лета в его жизни, когда мать, уставшая от измен мужа-музыканта ("Мой единственный" - сочиненный им хит, причем единственный), взяла в охапку двух сыновей и отправилась искать новое счастье - вот только сыновья к этому моменту уже были подростками, старший брат 15-летнего Джорджа, Робби, к тому же гей, всю дорогу вышивающий на пяльцах гладью и мечтающий об актерской карьере, а сама дамочка, полагающая себя "королевой Юга", нигде не работала и работать не собиралась, счастье для нее заключалось в том, чтобы подцепить мужчину побогаче, способного заботиться о ней. Женщина и двое подростков пересекают таким образом на автомобиле всю Америку поперек, от Нью-Йорка до Лос-Анджелеса, но кандидаты в мужья не оправдывают надежд, один (кстати, "мужчина мечты" Кэри Брэдшоу) оказывается солдафоном-психопатом, другой и вовсе конкретным сумасшедшим со склонностью к многоженству, а когда находится тот, кто готов полюбить искренне, он не проходит по "финансовому" цензу, идея поселиться у набожной сестры и ее мужа тоже не оправдывает себя, дорогой женщину еще и грабят, зато стоит добраться до Лос-Анджелеса - и на "фабрике грез" все мечты сбываются, Джордж моментально получает контракт со студией, всего лишь подыграв вместо брата в сцене ковбойского фильма, брат-гей довольствуется ролью костюмера, а мать - ролью матери, неверный, но по-своему любящий отец, правда, умирает, и это несколько омрачает промежуточный хеппи-энд, зато становится окончательно ясно: никто о тебе не позаботится, если ты сам о себе не позаботишься.

Прелестная картина - не шедевр, упаси Боже, но такая, которая вызывает весь запланированный спектр эмоций - и смешная, и трогательная, и умная, но все в меру, без претензий. Но, конечно, было б не так, если б не гениальная Рене Зелвеггер в главной роли. Таких матерей, переезжающих из города в город в поисках лучшей жизни, американское кино предлагало не раз, но похожей на героиню Зелвеггер еще не было, и дело не только в сценарии. Возникает аналогия с Бланш Дюбуа из "Трамвая "Желания" Уильямса - тоже "южная" закваска, тоже неприспособленность к быту и стремление к иной жизни, но за чужой счет, тоже некоторое расстройство рассудка, и даже сестра-мещанка с мужем при деле, ну разве что у Бланш с мужем вышла совсем другая история и детей, именно в силу этих обстоятельств, у нее не было. Хотя не одна Зелвеггер - весь ансамбль на высоте: и Кевин Бейкон в роли отца и мужа, музыканта и ловеласа, нехарактерной для него (обычно он либо психов играет, либо крепких парней), и оба мальчишки, причем, как и задумано, старший брат просто миленький, а младший, от лица которого ведется повествование, просто прехорошенький (Логан Лерман, более известный как Перси Джексон), и кандидаты в "мужья" (многоженец - Дэвид Кешнер) - все на своем месте.