October 9th, 2010

маски

"Ешь, молись, люби" реж. Райан Мерфи

Обычная героиня Джулии Робертс - социально активная разведенка-пиздострадалица - в "Ешь, молись, люби" не ограничивается борьбой за права, но побывав на Бали и пообщавшись с беззубым целителем-пророком, встает на путь индивидуального духовного самосовершенствования. Который, как и во всех предыдущих случаях, начинается с развода. Чего бабе не хватало? - спросят многие, и я тоже спрошу, потому что тоже, признаться, не понимаю: прожила с мужем восемь лет, тот может и не ангел был, но любил жену, а она вдруг почувствовала себя неудовлетворенной и ушла от него, да еще отдала все имущество и деньги, чтобы отпустил. Она, конечно, писательница, натура утонченная, творческая - но все равно непонятно. Отец с женой негритянкой поддержали дочь, как смогли, а она тут же встретила молодого актера, игравшего в ее пьесе, сошлась с ним, а он оказался вегетарианцем и последователем некой индийской наставницы. Под его влиянием писательша решила отправиться в Индию и пожить в Ашраме, но сначала - это она еще раньше решила - в Италию, подучить итальянский язык.

Надеюсь дожить до сиквела, когда не удовлетворенная в полной мере итальянской пиццей и индийскими гуру героиня Джулии Робертс отправится в паломничество по православным монастырям, где скит посетит, где пустынь со старцами, а то и просто со странниками на дороге побеседует, душу порадует (снимать должен или Соловьев, или Серебренников - создатели "Одноклассников" и "Юрьева дня" пожалуй еще и подерутся за этакую честь). Правда, православные спасаются, по крайней мере, в теории, постом да молитвою, а героиня Робертс по дороге к духовным вершинам не прочь в буквальном смысле и рыбку съесть, и на хуй сесть. Как она жрет в Италии - меня чуть не стошнило прямо в зале на это смотреть: и пиццу, и пасту - "засветила Богу свечку, затопила жарко печку". В Индии наступает черед душеспасительных практик, благо кабинет для медитаций работает круглосуточно и оборудован кондиционером - от молчания и мытья полов ее освобождают, потому что надо опекать новичков, а она хорошо знает английский. И в Италии, и в Индии героиня находит массу новых друзей и узнает массу новых слов, причем итальянский и санскрит в ее сознании перемешиваются до такой степени, что познакмившись позднее на Бали с девочкой Тутти и ее разведенной матерью-знахаркой, героиня приходит к выводу, что Тутти означает "все" и "каждый", а значит, "все и каждый" должны скинуться девочке и маме на новый дом, таким образом удается собрать 14 000 долларов. Заодно и новый ухажер подвернулся - сначала то он на дороге ее велосипед машиной сбил, зато потом - и помогал, и угощал, и со своим 19-летним сыном познакомил, и оказался бразильянского происхождения австралийцем, у которого на Бали свой трансконтинентальный ювелирный бизнес. За освободившуюся от оков и открывшую для себя свет истины женщину мешает порадоваться только то, что встречные мужчины по-прежнему называют ее кто Хомячком, а кто Зайчиком - и нет бы ей возмутиться, а она терпит и вроде даже радуется.

Рецепт от депрессии, стало быть, такой: коль взгрустнулось - почему бы не поехать ли на Бали пожить, да по дороге в Италию месяца на три-четыре завернуть, пожрать послаще, поебаться поразнообразнее, глядишь и полегчает. Молитва тоже не повредит, хотя героиня и не знает уже, чтобы еще съесть, кому бы еще помолиться - выбор богатый, возможностей много. Да и на мужиков-то поди губа не дура - 27-летнего актера играет Джеймс Франко, бывалого ювелирного торговца - Хавьер Бардем (лично я предпочел бы Франко - но это уже дело вкуса). В общем, как говорила героиня совсем другого фильма, "слишком много кушать, в смысле - зажрались!"
маски

"Актеон" М.-А.Шарпантье, "Дидона и Эней" Г.Перселла, ансамбль "Les Arts Florissants" в КЗЧ

Концертный сезон едва начался, а одно событие следует за другим, после Баварского оркестра с Кентом Нагано - ансамбль старинной музыки "Les Arts Florissants" Уильяма Кристи. Причем "Актеон" с "Дидоной и Энеем" в их версии - не просто две самостоятельные оперы, исполненные в силу небольшой продолжительности в одной программе, но целостное музыкально-театральное действо в постановке Венсана Буссара. Не будучи глубоким знатоком, ни даже страстным поклонникам барочного музицирования, я в полном восторге от музыки, но музыка в данном случае - полдела. Оперы, которые по времени создания разделяет всего-то пять лет (1684-1689), похожи по музыкальной стилистике и обе написаны на античные сюжеты, но все-таки очень разные, и не только потому, что "Дидона и Эней" - одна из вершин (наряду с "Орфеем" Монтеверди) барочной оперы, а "Актеон" - прекрасная вещь, но все-таки среди многих других прекрасных сочинений своего времени; Шарпантье в "Актеоне" отталкивается от мифологической архаики, а "Дидона и Эней" Перселла основана на легендарно-историческом материале в преломлении через эпическую поэму Вергилия. Буссару же удается не только подчеркнуть эту разницу простым приемом - в "Актеоне" все исполнители передвигаются по сцене босиком, в "Дидоне и Энее" - в обуви; но и увязать их воедино, обнаруживая все для этого необходимое непосредственно в либретто: во втором действии "Дидоны и Энея" возникает образ Актеона, о нем упоминает Вторая дама, указывая на ручей в лесу, где охотятся Дидона и Эней, как на тот самый ручей, где Актеон узрел Диану, и в этот момент появляется Актеон в образе лесного Духа - в опере Перселла это просто лесной Дух, но в постановке "Les Arts Florissants" эту крошечную партию исполняет тот же контратенор Эд Лайон, что пел в "Актеоне" заглавного героя. Более того, Колдунья, которая у Перселла, точнее, в либретто Тейта, появляется в образе Меркурия, у Буссара и "Les Arts Florissants" ассоциируется с Юноной, которую та же эффектная меццо-сопрано Хилари Саммерс пела в "Актеоне". У Шарпантье и Диана, и Актеон становятся игрушками в руках Юноны, которая мстит таким образом любовнице Юпитера Европе, которой Актеон доводится родственником, внучатым племянником. В постановке Буссара, однако, Диана не просто невольно выполняет коварный замысел Юноны - она успевает полюбить Актеона, и их история оборачивается романтической трагедией. Эхом этой трагедии отзывается история любви Дидоны и Энея.

Сегодня в опере концептуальное решение определяется сценографией и костюмами. В распоряжении ансамбля "Les Arts Florissants" и Венсана Буссара нет ни того, ни другого, но режиссер настолько тонко выстраивает мизансцены, что без всякой театральной атрибутики достигает эффекта, при высоком музыкальном качестве, еще и захватывающего зрелища: как перемещается по сцене хор, как двигаются солисты, как ходит по авансцене Актеон и как Диана кладет ему руки на плечи, как залихватски, свесив ноги в зал, как с борта корабля, распевают прощальную песню матрсы в "Дидоне и Энее"! Несмотря на отсутствие декораций и на то, что артисты работают в обычных концертных костюмах (только в "Актеоне", как уже было сказано - без обуви), концертный диптих представляет собой полноценный музыкальный спектакль и образец оперной режиссуры.
маски

трамвай 302-бис

Некоторое время назад я заглядывал на мероприятия Булгаковского дома очень часто, потом как-то отошел. Экскурсионный "трамвай", то есть декорированный под трамвайчик 1920-х годов автобус, ходит уже давно, и я постоянно вижу его, когда выхожу из метро "Маяковская" к КЗЧ или окрестным театрам. Но помимо экскурсий по городу и внутри музея, Булгаковский дом проводит еще и театрализованные мероприятия с элементами и экскурсии, и интерактивного перформанса. Не могу сказать, что мне безоговорочно понравилось все - склочная "кондукторша" так настойчиво требует 10 копеек за проезд (не принимая к оплате более крупные дензнаки!), что экскурсовода не слышно совсем. По-хорошему, маршрут автобуса-трамвая мог бы и не ограничиваться Тверским бульваром и Спиридоновкой, тем более, раз уж все равно Бездомный гнался за котом по Спиридоновке по направлению к центру, а не наоборот - но тут есть объективная трудность, иначе автобусу трудно было бы разворачиваться на Садовом кольце. Самый интересный момент поездки связан с Аннушкой, которая с бидоном врывается в трамвай на повороте со Спиридоновки в Большой Патриарший переулок, и на углу с Ермолаевским, где со стороны пруда возникает, слегка покачиваясь на ветру, безголовый Берлиоз. Поздний осенний вечер - лучшее время для такой экскурсии, а нам еще и с погодой повезло. Та часть, что разворачивается непосредственно в музее, где под ногами крутится здоровый кот (настоящий, хотя Бегемот в "человекообразной" ипостаси тоже присутствует), как перформанс - живее и веселее, хотя информативного наполнения, в отличие от "трамвайной" поездки, тут минимум, это скорее представление на материале и по мотивам "Мастера и Маргариты", главная тема которого - советский и, в частности, коммунальный быт.
маски

"Монстры" реж. Гарет Эдвардс

Десятилетиями продюсеры соревновались бюджетами и технологиями, стараясь удивить зрителя спецеэффектами, сделать чудовищ в ужастиках максимально реалистичными, а последствия их деятельность - как можно более катастрофическими. Как вдруг оказалось, что есть способ куда более простой и дешевый, а месте с тем и более хитрый, позволяющий и деньги сэкономить, и под высокое искусство закосить: стилизовать обыкновенный ужастик либо под документальное кино, либо под игровой артхаус. Поскольку, как полагается в кино некоммерческом, предметом первостепенного внимания в этом случае становятся не био- или техногенные монстры, а люди с их пресловутым "внутренним миром", а кроме того, "атмосфера" вокруг них, чудовища появляются в кадре мимоходом, актеры же при таком раскладе предпочтительнее неизвестные, то есть на гонорарах тоже не разоришься, съемки - натурные, ручной камерой или имитация любительского видео, опять-таки дело нехитрое, желательно также подмигнуть киноманам-знатокам парочкой цитат или аллюзий, а если плюс ко всему этому подпустить политического "душка" и сделать вид, что поделка несет в себе "передовую", право- или природозащитную идеологию - тут уж полный вперед. "Монстры" как будто специально задуманы в качестве пособия по изготовлению подобного рода продукции.

Из Мексики обратно в США пробираются продвинутая дочка газетного магната и фотожурналист из принадлежащего тому же магнату издания - он должен по заданию папеньки опекать ее в дороге. Задача осложняется тем, что несколько лет назад в районе американо-мексиканской границы упал, заходя на посадку, космический корабль с образцами внеземных форм жизни на борту. Внеземные формы на Земле прижились, расплодились в виде гигантских, зависающих в воздухе на длиннющих щупальцах и подпитывающихся электричеством осьминогов, откладывающих яйца в дерьевях, и угрожают теперь роду человеческому - правда, агрессивными они стали в ответ на бомбардировки и химическое оружие. Так или иначе, а на паром девушка сесть не успела - ее спутник с задачей не справился, позволил мексиканской шлюхе украсть деньги и документы его собственные и подопечной. Пришлось, пожертвовав последним кольцом (жертвовала, разумеется, девушка), нелегально пробираться через инфицированную зону.

"Монстров" от почти одноименного "Монстро" отличает все же относительная простота и непретенциозность - и это, с одной стороны, плюс. С другой, если в "Монстро" взамен традиционной для жанра фантастического боевика темы возникала и звучала очень остро, пронзительно, иная:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1063474.html?mode=reply

То в "Монстрах" она присутствует наряду с прочими, и развивается ни шатко ни валко, ни к чему толком не приводя. У девушки есть жених, одобренный папой, а у мужика - 6-летний сын, живущий с новым мужем своей мамы, трудности и опасности пути их, безусловно, сближают, но за кульминацией сюжета - сценой спаривающихся в "подвешенном" над землей состоянии двух монстров - совсем не следует романтический хэппи-энд, да вовсе никакого "энда" не следует, и лишь сопоставив пролог фильма с финалом, можно предположить, что добравшись до территории США и оказавшись в машине военного патруля, героит вовсе не окончательно убежали от монстров.

Зато лишний раз вбросить тему американо-мексиканской границы безотносительно к фантастическому аспекту сюжета - признак "серьезного" размышления о современности. Равно как и тему ответственности ученых за последствия их деятельности. Эстетически "Монстры", не считая все тех же незначительных вкраплений с участием инопланетных тварей, представляют собой нечто среднее между фильмами Гаса Ван Сента и Константина Лопушанского: по неспешности ритма и внешней бессобытийности они ближе к творениям первого, по философическим претензиям и бесхитростному символизму - второго. Спецназовцы в броневике напевают "полет валькирий", очевидно отсылая тем самым к "Апокалипсису" Копполы - "киноманы" таким образом тоже должны быть удовлетворены.

Идея, что настоящие монстры - это люди, в особенности если они богатые американцы или американские же военные, а если не сами они монстры, так порождают монстров, не самая свежая, еще долго, видимо, будет востребована зажравшейся и затосковавшей по острым ощущениям в мягких креслах мультиплексов публикой. Но этот мотив, причем без тени левацкой демагогии, мощно прозвучал в шедевральной "Мгле" Дарабонта:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1020622.html?nc=7

В этом смысле, как, впрочем, и во всех остальных, создатели "Монстров" лишь пользуются чужими наработками в меру своих скромных способностей.