October 7th, 2010

маски

"Сила судьбы" Дж.Верди в театре им. Станиславского и Немировича-Данченко, реж. Г.Исаакян

В Музыкальном театре строже, чем где либо, относятся к посещению прогонов - практически туда невозможно попасть, всегда приглашают только на официальную премьеру. Но помимо принципиальности, руководство театра отличается еще и мобильностью, и адекватностью - понимая, что 8-го числа весь пишущий "синклит" пойдет не на "Силу судьбы", а на другое, разовое и уже оттого более важное событие, критиков, ну и меня заодно с ними, позвали посмотреть постановку аж за три дня до премьеры - случай небывалый. Конечно, и риск тоже - хотя, по большому счету, оркестр и труппа театра уже на генеральной репетиции показали себя достойно. Другое дело, что, может, Феликсу Коробову не стоит задавать такие резкие контрасты темпа, потому что при очень быстром - теряется мелодия, а при излишне замедленном пропадает напряжение и становится просто скучно. Вокал, по крайней мере, у основных действующих лиц первого состава - в порядке. С режиссурой и сценографией сложнее. Исаакян, судя по пермским его работам, мыслит в духе времени и любит транспонировать сюжеты классических опер, от Монтеверди до Бизе, в иную эпоху и среду. В "Силе судьбы" совместо со сценографом Сергеем Бархиным он ограничился условно-вневременным контекстом. Но абстрактная бесцветно-серая декорация из металлических башенок-труб, на мой взгляд, не слишком органично сочетается с роскошью и ярким, если не сказать ядовитым колоритом костюмов, расшитых золотом красных мундиров, синего цвета платьев и т.д. Еще более странно, что декорация по мере развития действия, переносе его из замка в таверну, из таверны в монастырь и т.д., не только не меняется, но даже не трансформируется, и только во втором действии та же конструкция предстает, вся покрытая ржавчиной. Помимо чисто визуального аспекта тут есть и еще более важный смысловой. Сюжеты опер, и в частности опер Верди, вообще особой логической стройностью не отличаются, и "Сила судьбы" наряду с "Трубадуром" - очевидный тому пример: девушка собирается бежать от отца с возлюбленным, но сначала возлюбленный не торопится, потом, когда рассвет уже близок, они вместо того, чтобы поспешить, долго сомневаются и выясняют отношения, пока наконец отец не застает их вдвоем, происходит, что называется, "убийство по неосторожности", и парочка теперь еще более вынуждена скрываться, но разлучается, а по следам "обольстителя" идет брат девушки, она же пятнадцать лет сидит в добровольном уединении в пещере близ монастыря, пока рядом с этой пещерой не состоится поединок жениха с братом и брат не погибнет. Все это лишний раз должно напомнить известную истину, что от судьбы, брат, не уйдешь (и наверное неслучайно Кирилл Серебренников использовал тему судьбы из оперы Верди как знаковый музыкальный лейтмотив в фильме "Юрьев день"). Но Исаакян не просто ничего не делает, чтобы смикшировать алогизм некоторых коллизий сюжета и придать условности оперного либретто хоть какую-то видимость достоверности - он как будто нарочно подчеркивает нелепость, абсурд происходящего с героями, в частности, цыганка-предсказательница у него носит ту же военную форму, что и вся прочая массовка. В связи с чем не Судьба, но Случай, дурацкая Случайность, отчасти обусловленная и предубеждениями, страхами, комплексами самих героев, оказывается силой, ведущей их по жизни.
маски

"Тайна в его глазах" реж. Хуан Хосе Кампанелла в "35 мм"

Муж, души не чаявшей в своей молодой красавице-супруге, обнаруживает ее истерзанное мертвое тело и с тех пор одержим одной только мыслью - наказать убийцу. Ему в этом помогают пожилой судья, его коллега-алкоголик и молодая женщина-адвокат. Судья и адвокат влюбляются друг в друга, но комплексы, связанные как с разницей в возрасте и общественном положении (женщина - из очень богатой семьи, училась за границей), так и с тем, что она уже помолвлена, мешают им дать волю чувству. А перед глазами у судьи - пример великой любви: вдовец и спустя долгое время после убийства жены не оставляет попыток найти и наказать преступника. Благодаря находчивости судьи негодяя удается вычислить, а затем и изловить: в письмах к матери он постоянно упоминает игроков любимой спортивной команды - на матче его и "берут". Невзрачный земляк убитой, знавший ее с детства, но не имевший шансов на взаимность, признается в убийстве, его приговаривают к пожизненному заключению, но вскоре отпускают - он начинает сотрудничать с правительством и спецслужбами. И так идет в гору, что угрожает безопасности своих преследователей - судья после того, как в его доме был убит друг-алкоголик, вынужден уехать. Через двадцать с лишним лет он возвращается с намерением написать роман о старом деле. Фантазия помогает ему дополнить детали, о которых он не знает или только догадывается.

В целом "Тайна в его глазах" - добротный криминальный триллер, грамотный, поначалу скучноватый, но затягивающий и с середины, с момента, когда удается изловить убийцу, довольно увлекательный, но совершенно обычный среди тысяч других добротных криминальных триллеров. Даже многоплановый сюжет - действие происходит в прошлом и в настоящем, в реальности и в воображении судьи, заделавшегося романистом - не ставит его выше прочей аналогичной продукции. И вряд ли сей средней руки аргентинский опус, развязка которого к тому же откровенно мелодраматична и "романична" (судье удается обнаружить, что отчаявшись добиться наказания для преступника официальным путем, Моралес, безутешный вдовец, сам похищает Гомеса, злодея, и перебравшись в захолустье, держит его там в импровизированной тюрьме, лишая даже возможности поговорить с кем-либо; ну и наблюдая столь высокий образчик силы любовных чувств, не угасающих с годами, судья делает определенные выводы в своих взаимоотношениях с дамой-адвокатом, благо их собственные семьи к этому времени уже развалились), привлек бы внимание прогрессивной мировой общественности.

Однако достаточно намека на то, что преступника отмазали, потому что он пошел на сделку с тоталитарным правительством - и вот уже перед нами не просто триллер или мелодрама, но острое социально-политическое высказывание, где противостоят друг другу не Моралес и Гомес, но Личность и Система.Достаточно чуть-чуть поперчить политикой - и гурманы благодарно хавают фастфудовскую стряпню.
маски

"Дориан Грей" О.Уайльда в Театре Луны, реж. Гульнара Галавинская, Дмитрий Бикбаев

Гульнара Галавинская - ученица Виктюка, и переклички с его "Саломеей" очевидны: тот же "психоаналитический" подход к тексту, когда вымышленный сюжет ставится в контекст биографии автора, в случае с "Дорианом Греем" это пожалуй что и более оправданно. Интересное и продуктивное режиссерское решение - портрет как двойник во плоти, причем в женской ипостаси, душа героя, за трансформацией которой можно наблюдать воочию. Отсюда и отличная финальная находка - Дориан стирает с лица портрета-души уродующий ее грим и переносит краску на свое собственное лицо. Я, кстати, не припомню среди всех известных мне инсценировок и экранизаций "Портрета Дориана Грея" варианта (если не считать уродливого, с использованием примитивных спецэффектов, недавнего кинофильма), где зрителю предоставлялась возможность следить не только за результатами изменений на каждом этапе, происходящими с портретом и героем, но и непосредственно за процессом - а тут он еще и подан в чисто условной, театрально-игровой эстетике, и вместе с тем - наглядно. Кроме этого, если по отношению к постановке в Театре Луне и будут возникать вопросы, то вряд ли кто-то скажет, что Дмитрий Бикбаев по фактуре не соответствует ожиданиям, связанным с образом Дориана Грей (в недавнем фильме Оливера Паркера лично у меня такой вопрос в связи с Беном Барнсом возник в первую очередь). Дориан, Генри и Бэзил здесь изначально - почти ровесники, это тоже значимый момент, учитывая, что чаще всего (за исключением экранизации Дэвида Розенбаума 2004 года) лорд Генри годится Дориану в отцы, если не в дедушки. Костюмы Яны Кремер не привязаны к истории, к быту - они сделаны в духе опять-таки условно-театральном, отчасти даже модном, подиумном, а вписаны в сценографию Константина Розанова, легкую, прозрачную, с элементами ар-деко (тоже своего рода привет Виктюку, но уже скорее "Служанкам"), и это хорошо работает на общий замысел. Не хватает спектаклю, в первую очередь, легкости и самоиронии, столь важной для Уайльда и свойственной ему, особенно это касается "рамочного", биографического контекста - пафос интонаций и жестов в разговоре о том, что "Портрет Дориана Грея" оказался во многом пророческим, равно как и в цитатах из позднейшей "Исповеди" Уайльда, следовало бы слегка приглушить. Кордебалет девушек в масках тоже кажется порой чересчур навязчивым, как и музыкальное оформление, а чисто технического характера недостатки вроде проблем с шумом подъемника на авансцене или пропадающих в глубине сцены за полузеркальным экраном актерских голосов, наверное, со временем, уйдут сами собой.