September 18th, 2010

маски

"Чат" реж. Хидео Наката в "35 мм"

Про то, как виртуальная реальность подминает реальную и насколько это опасно, фильмов уже немало успели сделать, в том числе приличных. Но вот сюжет про виртуального маньяка, который психологической обработкой через общение в чате доводит свою жертву до реального самоубийства - это, по-моему, что-то довольно свежее. Другое дело, что режиссера "Звонка" мало интересуют побудительные мотивы главного героя Уильяма, как всегда, замечательно и непохоже на другие его роли сыгранного Аароном Джонсоном. Проблемы жертвы, трогательного депрессивного подростка Джима (не менее замечательный Мэтью Берд) режиссера заботят еще меньше. Конечно, из фильма можно понять, что Джим переживает из-за того, что его в семилетнем возрасте бросил в зоопарке отец, исчезнувший без следа, а Уильям всю жизнь завидовал брату Рипли и презирал мать, известную писательницу, сделавшая Рипли героем своих книжек про путешествия - паролем для входа в чат служит "убить Рипли", хотя на самом деле доводя до суицида других, Уильям таким образом черпает силы жить дальше. Но все-таки дизайн виртуальных интерьеров постановщика увлекает намного больше, чем внутренняя жизнь персонажей. Так, развивая побочную сюжетную линию, связанную с чернокожем 17-летним парнем Мо, влюбленным в 11-летнюю сестру своего друга, Наката в какой-то момент просто упускает ее из виду, друг сначала избивает малолетнего "педофила", а потом по старому знакомству, будучи компьютерным гением, помогает ему справиться с Уильямом. То же касается и других второстепенных персонажей - каждый из них интересен и заслуживает большего. Банальная развязка - виртуальные друзья спасают горе-самоубийцу Джима, полиция преследует Уильяма и он падает под колеса проносящегося поезда - окончательно портит дело, поначалу казавшееся таким переспективным.
маски

"Убийца внутри меня" реж. Майкл Уинтерботтом в "35 мм"

Помощник шерифа Лу Форд внешне - застенчивый малый, но в силу обстоятельств несчастливого детства - скрытый садист. Направленный к живущей на ранчо девушке легкого поведения, он становится ее любовником. Затем убивает ее богатого сожителя, а заодно и ее саму, чтобы скрыть следы. Потом вешает в тюрьме парня, который попался с меченой купюрой, полученной от Лу. Убивает и собственную невесту, чтобы прикрыть убийство бомжа, ставшего невольным свидетелем по первому преступлению и взявшегося за шантаж.

Поначалу кажется, что "Убийца внутри меня" - драма в духе "Старикам тут не место". Потом - что это стилизация под старомодные криминальные триллеры. Отчасти это действительно стилизация. Но Уинтерботтом, снимавший в своей жизни и эстетскую хрень, и либерально-интеллигентские агитки, тут, похоже, всерьез и откровенно хотел подзаработать - на манер своего героя, только менее кровавым, но почти столь же бесстыжим образом. В основе сценария - роман Джима Томпсона, которого часто экранизируют и именно в жанре добротного коммерческого детектива. Вот только с добротностью у Уинтерботтом еще больше проблем, чем с честностью - когда он не прикрывается благими намерениями, то даже такой замечательный актер, как Кейси Аффлек (а он, не в пример своему брательнику, способен из любой ерунды вытянуть если не судьбу своего героя, то хотя бы характер и типаж), оказывается в неловком положении. Про Кейт Хадсон (убитая невеста) и Джессику Альбу (убитая еще раньше любовница-проститутка) и говорить нечего. Но при всем том Уинтерботтому хочется подмигнуть зрителю, намекая - мол, за немудреной внешней оболочкой есть двойное дно и бездна скрытого смысла. Но видит это подмигивание только зритель внутри него самого.
маски

"Влечение" реж. Катрин Корсини в "35 мм"

Для чего хорошие актеры иногда снимаются в коммерческом дерьме или сериалах, я еще могу понять. Что привлекло такую выдающуюся актрису, как Кристин Скотт Томас, в этом бездарном, бессмысленном, и при этом явно малобюджетном проекте - ума не приложу. Ее героиня Сюзанна счастлива замужем, у нее двое детей-подростков, сын и дочь, она ходит на курсы массажа и затевает в доме ремонт, для чего нанимает рабочего Ивана. Как ни странно, Иван - не русский, а вовсе даже испанец (Серджо Лопес), но, правда, тоже трудится не совсем легально и уже имеет одну отсидку. Был бы хоть красавец, а то - мордоворот словно из лесу вышел в сильный мороз, но, должно быть, для зажравшейся богатейки самое то. Между буржуазкой и пролетарием, у которого, кстати, тоже растет в Испании дочь-малолетка, вспыхивает нечеловеческая страсть. Муж (и вот он как раз настоящий Иван - Иван Атталь, ну тоже, прямо скажем, не Аполлон) до последнего ничего не подозревает, пока Сюзанна не признается ему сама. Момент, когда дамочка уходит из своего богатого дома к любимому и устраивается работать на фабрику, я, к счастью, проспал, иначе не достало бы сил досмотреть сие произведение до конца. И я бы не узнал, что после того, как Сюзанна, измученрная низкооплачиваемым физическим трудом, убедила Ивана вынести из мужниного дома несколько живописных абстракций и загнать их на черном рынке, на чем Иван и погорел, оказавшись в тюрьме как рецидивист, ей пришлось вернуться к мужу (он поставил условие - свобода для Ивана в обмен на возвращение), изображать хорошую мать и хозяйку дома, терпеть мужнины ласки, застрелить супруга из охотничьего ружья - и все лишь затем, чтобы прибежав к Ивану, обняться с ним на живописном лесном пригорке под нарастающий вой полицейских сирен.
маски

"Creation-2010" в Большом театре, хореограф Анжелен Прельжокаж

Иллюзий по поводу этого проекта я не питал с самого начала, надеясь потихоньку, что выйдет нечто хотя бы на уровне "Захарова. Суперигра". Последние надежды растаяли под впечатлением от репортажей "Новостей культуры" - выдержанные в сугубо православном духе сюжеты Нары Шаралиевой, разумеется, не содержали упоминания таких режиссерских "находок", как поцелуй двух парней, и внимание на танцах со скелетами в них не акцентировалось, но в целом достаточно адекватно отразили суть происходящего на сцене. Только репортаж длится три минуты, а спектакль - час сорок. Раздут он до такого формата явно искусственно, но дело не в том, что он длинный - он нормально, пусть и не без скуки местами, смотрится. Дело в другом - если бы сие "Сотворение" сотворила Алла Духова со своим шоу-балетом "Тодес" - оно, может, и ничего, но Прельжокаж - вроде как мирового масштаба балетмейстер. Даже для меня, дилетанта, Прельжокаж не стоит в одном ряду с Форсайтом, Килианом или хотя бы Дуато (сказал про Дуато - но на самом деле никакого сравнения, настолько Дуато интереснее). Наверное, статус Прельжокажа на чем-то основан - при том что в самом начале "Криейшна", когда артисты стали ходить по сцене по прямым линиями из стороны в сторону, я сразу вспомнил эпизод "Монтекки и Капулетти" из его постановки "Ромео и Джульетты". Дальше персонажи двигались по-разному - то как зомби, то как роботы, иногда - весьма замысловато, прямо как в лучших современных балетах (других хореографов). Но драматургии, развития мотивов я не увидел в "Сотворении" вовсе.

В проекте налицо все внешние признаки полноценного театрального произведения: музыка оригинальная, а не из подбора (хотя электронный саундтрек Лорана Гарнье - а партитурой его назвать язык не поворачивается, местами однообразен, а там, где не однообразен, построен на цитатах, вплоть до "Лунной сонаты"), костюмы - по последней моде, от Чапурина (но танцующая под обработку "Лунной сонаты" пара девушек в "ангельских" платьях с рукавами, переходящими за спиной в подобие крыльев - это в большей степени мода, чем театр и тем более балет). И тем не менее все это, по большому счету, не спектакль, а театрализованный концерт, где отдельные номера еще как-то сгруппированы в блоке по принципу общих элементов сценографии, переходящих из номера в номер костюмов и бутафорских атрибутов, но между блоками проследить связь уже очень трудно. Даже в тех случаях, когда мотив очевидно повторяется, невозможно разобраться: два мужских дуэта с участием одних и тех же исполнителей - это одни и те же персонажи в разных ситуациях или просто одни и те же артисты в разных образах? Сама же по себе сценография, символическая атрибутика и в целом режиссерские приемы (не пластика как таковая, и собственно действие, которое через эту пластику выражается) вызывали по большей части оторопь, до такой степени они вторичны и вульгарны. Наиболее любопытный в этом отношении, пожалуй, эпизод с книгами, которые каждый из артистов держит в обеих руках и во рту - таким образом слово вместо того, чтобы отверзать уста, затыкает их; но эта ансамблевая сцена переходит в мужской дуэт, где два персонажа, один из которых статный чернокожий, а другой - крепкий и белобрысый, выхватывают друг у друга эти книжки и отбрасывают, затем принимаются бороться, причем используя приемы, в драке обычно запрещенные - хватая за нос, кусая руки, и наконец сливаются в поцелуе. Остальные - девушки, кровь из которых стекает по рукам в тазики, шествие фигуры с сюрреалистическо-футуристическим шлемом на голове, ползающие скелеты-марионетки, танцы, где артисты завернуты в государственные флаги, как в какие-то экзотические ритуальные одежды, финал, где снова появляются флаги, но уже постиранные в мрачноватого вида умывальниках, и их мокрыми расстилают по сцене - это может вызывать скуку, недоумение, брезгливость, а может и любопытство у кого-то, но никакого откровения во всем этом определенно нет. А когда под занавес на "кладбище" мокрых флагов появляются две черные овечки и их поят молочком из бутылки - ну это уже совсем никуда не годится.

Кстати, среди множества флагов я что-то не заметил российского. Помнится, когда на Чеховфесте показывали "Вишневый сад" Матса Эка и в нем звучала грубоватая пародия на советско-российский гимн, в антракте какой-то пузатый интеллигент громко возмущался: "Все должны были встать и выйти! Я сам ненавижу наш гимн, но ведь это издевательство над страной!" Принимая во внимание, что ненавистников и защитников государственного флага РФ в одном лице в зале может оказаться не меньше, решили, вероятно, не рисковать и не дразнить гусей - это более чем понятно: израильский флаг - да пожалуйста, бельгийский или британский - сколько угодно, американский - и подавно, флаг в руки, но российский - ни-ни, творческая свобода любого из "великих провокаторов" тут имеет весьма определенные ограничения, и любой "провокатор", в особенности "великий, с соответствующим гонораром, это хорошо понимает. Вроде бы мелочь - если бы спектакль был лишен претензий и оставался на уровне нормального эстрадно-танцевального шоу, каковым он, по факту, и является. Но Прельжокаж замахнулся ни много ни мало на Апокалипсис, во всяком случае, заявил об этом. Потом что-то передумал, и в заглавии появилось "Creation". Но коль скоро на кладбище государственных флагов не обнаружилось российского, выходит, что все умрут, а Россия - останется, и тогда что такое это "сотворение", как не настоящий Конец Света?
маски

"На расстоянии любви" реж. Нанетт Берстейн

В страшном сне не представил бы в качестве романтической пары Джастина Лонга и Дрю Берримор. Уже после просмотра прочитал, что они и по жизни встречались - но не хочу и думать об этом. Лонг - такой прикольный, а хрюшка Дрю потеряла остатки привлекательности, особо талантливой же актрисой никогда не была. Тем не менее авторы фильма пытаются убедить, что их персонажи составляют идеальную пару, настолько гармоничную, что даже проживание на разных побережьях США и отказ от секса, в том числе по телефону, не в состоянии разрушить их тандем. Герой Лонга - сотрудник рекорд-компании, которому вместо маргинальных рок-групп предлагают раскручивать поп-проекты. Героиня Берримор - студентка-журналистка, подрабатывающая официанткой. В Нью-Йорке она проходила практику, там и встретила его - но вынуждена была вернуться в Сан-Франциско. В фильме имеются отдельные забавные моменты, связанные в первую очередь с умением Джастина Лонга строить премилые рожицы, какую бы нелепую ситуацию не предлагал ему режиссер. Но помимо почти постоянного присутствия в кадре Дрю Берримор, у картины есть еще два существенных минуса - наличие у главного героя двух приятелей-уродов, через которых протаскиваются шуточки про испражнения и блевотину, сдабривающие сиропную романтику основной сюжетной линии, и попытка придать туповатой, но не лишенной обаяния комедии концептуальности: мол, это не просто пошловатый анекдот, это драма об отношениях, с раздумьями и моралью. Получив работу в крупной газете Сан-Франциско, любящая девушка готова от нее отказаться и поехать к своему жениху в Нью-Йорк, чтобы там делать карьеру подавальщицы в забегаловке - но парень такой жертвы не принимает. А после полугода жизни врозь объявляется на западном побережье и сообщает, что бросил работу в нью-йоркской рекорд-фирме, переехал в Лос-Анджелес, а это уже намного ближе к Сан-Франциско и они снова могли бы возобновить отношения. Такой условный и нелепый хеппи-энд - осознанная дань надуманной "сложности" замысла, но как и фильм в целом, его развязка выглядит неуместной и необязательной.