September 11th, 2010

маски

"Я счастлив, что моя мать жива" реж. Клод и Натан Миллер

Не верь глазам своим: если на афише написано "Я убил свою маму" - значит, можно успокоиться и рассчитывать если не на хеппи-энд, то на более или менее бескровное разрешение конфликта; но если видишь "Я счастлив, что моя мать жива" - пиши пропало. Тома - приемный сын, и на свою беду, а также на беду приемных родителей, знает об этом. Его брат Патрик - родной, их усыновили в комплекте, совершенно не заморачивается по этому поводу, а Тома еще с детства бузит, и уже тогда ему удается выманить из сотрудницы соцслужбы адрес своей родной матери, но застав ее дома беременную, он убегает и решает, что никогда ее больше не увидит. Однако в возрасте 22 лет, уже работая автомехаником в гараже, у него начинается новый всплеск интереса к родне. Настоящая мать к этому времени развелась с очередным мужем и воспитывает маленького, третьего по счету сына сама, да еще и судится за него с его отцом. Суд она, впрочем, выигрывает, но старший сын не может определиться, чего он хочет от матери, за братишкой он присматривает, переезжает к ним жить, но в итоге все заканчивается тем, что на мать он бросается с ножом и несколько раз пыряет ее. Та живучая попалась, выкарабкалась, отказалась подавать иск и на суде защищала сына, просила у него публично прощения и каялась, а тот, в свою очередь, заявил в последнем слове: "Я счастлив, что моя мать жива". Все это как будто бы реальная история, заимствованная кинематографистами из статьи (!) Эммануэля Каррера. Я читал только один роман этого автора - второсортную трагикомическую фантасматогрию "Усы". И если не заморачиваться насчет "документальности, то "Я счастлив, что моя мать жива" - вполне себе притча, только не философская, а социальная, и не притча то есть, а скорее памфлет. Где довольно четко и рационально обозначены весь "букет" проблем, связанный с сиротском и усыновлением. И честно говоря, меньше всего меня взволновал образ матери, бросающей своих детей. Немногим больше - сын, который, несмотря на то, что играет его симпатичный актер, производит отталкивающее впечатление и, в общем-то, больше похож на психа, чем на страдальца. Сочувствие вызвали приемные родители, и в первую очередь мать - они, бедные, пригрели сироток, всю жизнь на них горбатились - и что получили вместо благодарности? Если подходить с этого края, то "Я счастлив, что моя мать жива" - памфлет, направленный против самой идеи усыновления, но, конечно, ничего подобного в замысел авторов, мыслящих в системе координат, где кровное родство давно утратила всякое значение и рассматривается чуть ли не как проявление фашизма (Эсхил и Бергман в контексте современного либерально-интеллигентского представления о природе семейных отношений - законченные фашисты), не могло быть. А что конкретно было - трудно понятЬ, поскольку данное кино - стандартный для среднеевропейского артхауса опус, снятый в сдержанно-отстраненной манере, как "Дитя" Дарденнов, как многие другие аналогичной тематики картины, где никто никого не осуждает, но никто никому и не сочувствует - как это вообще принято сегодня в Европе.
маски

"Я прихожу с дождем" реж. Чань Ан Хун в "35 мм"

На Джоша Хартнета интересно посмотреть в любом виде, даже когда он в образе частного детектива с усами идет по следам нового Христа. Много приходится смотреть всякой духовидческой галиматьи, в особенности православной, но "Я прихожу с дождем" - произведение прямо-таки непристойное в своей "духовной" откровенности.

События развиваются в двух временных планах. Полицейский следователь (Хартнет) шел по следам маньяка-убийцы, который резал живьем своих жертв, делал из них сюрреалистическо-экспрессионистские скульптуры (кстати, их можно в фильме увидеть и они весьма выразительны, напоминают воплощенные в объеме образы с полотен Фрэнсиса Бэкона), а остатки, не пошедшие в произведения искусства, поедал. За время слежки полицейский сроднился со своим объектом, нашел его, поговорил о том о сем и застрелил - объект, правда, сам этого хотел, но начальство и психиатрическая экспертиза остались при своем мнении. Полицейский лишился официальной работы и переквалифицировался в частники. Два года спустя ему перепадает заказ от руководителя крупнейшей фармацевтической корпорации: пропал наследник, уехал на Филиппины, просил денег, потом перестал подавать признаки жизни - надо найти. Заказчик общается с героем посредством интеркома - объясняет это тем, что боится подцепить бактерии. Но все расходы готов оплачивать по высшему разряду. На Филлипинах сыщик находит следы предыдущего следователя, который остался жить там же, и посоветовавшись с ним, а также получив новую наводку от отца, отправляется в Гонконг.

Помимо двух временных планов, в фильме есть три сюжетные линии. Одна связана со следователем. Другая - с пропавшим наследником Шитао, который, оказывается, способен исцелять больных и раненых, забирая себе их боли и увечья. Третья - типичная для криминального гонконкгского боевика: у босса мафии украдена сожительница, проститутка-наркоманка. Каким-то чудом она оказывается в хижине Шитао, и тот избавляет ее от ломок ценой собственных страданий. Но злобный и ревнивый мафиози за это убивает Шитао, да не просто убивает, а распинает на кресте. Но Шитао не впервой - его уже убивали и на Филиппинах, и, вероятно, раньше тоже. А маньяк-скульптор перед тем, как полицейский его застрелил, говорил о том, что Христос будет страдать вечно. И не надо забывать, что у пропавшего целителя есть богатый отец-фармацевт, которого, правда, не видел никто никогда. Образы маньяка и целителя явно соотносятся друг с другом, не пересекаясь напрямую по сюжету: один причиняет людям боль, другой ее врачует. И если бы автор ограничился этим мотивом, кино сошло бы за более-менее удобоваримую притчу. Но поворот с распятием и все такое - это перебор, особенно в комплекте со скульптурами из человеческих тел, это уже не просто буддистский взгляд на христианство (ведь по Хуну выходит, что Христос проходит через реинкарнацию - что, помимо всего прочего, довольно странно для праведника, каковому давно полагается пребывать в Нирване), это уже по сочетанию глупости с отсутствием вкуса прямо-таки православная духовность получается.
маски

"Золушка" Дж.Россини в КЗЧ, Большой фестиваль РНО, дир. Михаил Плетнев

Мне очень близок подход Плетнева к музыкальному материалу - вдумчивый, сдержанный, аналитический. Но, к сожалению, и такой подход не универсален. С Россини он не срабатывает. И дело не в том, что Плетнев плохо продирижировал "Золушкой", а в том, что он ее слышит определенным образом, и это "слышание" не совпадает с моим представлением о том, как эта вещь должна звучать. За последние несколько лет почему-то "Золушка" пользовалась большим спросом, ею дирижировал в концертном исполнении Курентзис в БЗК, неудачный в плане музыкального качества, но интересный постановочно спектакль по ней привозило питерское "Зазеркалье" - есть с чем сравнить, даже если не брать какие-то эталонные варианты в записи. Курентзиса я слушал на репетиции, когда опера шла с остановками, а солисты пели вполголоса, но впечатление было потрясающее тем не менее:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/743310.html?mode=reply

Плетнев, умеющий как никто замедлять темпы и приглушать звук, и это на фоне общего поветрия играть максимально громко и быстро, оперу-фейерверк умудрился превратить в почти невыносимую тягомотину, особенно что касается первых двух действий. Мхатовские паузы между музыкальными репликами здесь были как никогда не к месту и не по делу, контрасты темпа и силы звука, за счет которых Плетнев часто обнаруживает свежесть неожиданный драматизм в избитых, казалось бы, партитурах, в "Золушке" Россини не срабатывают.

Плетнев представил Золушку не героиней комической сказки, но по-настоящему страдающей девушкой, что в случае с Россини ну совсем ни к чему. В таком контексте ее песенка про одинокого короля, музыкальный лейтмотив оперы - весьма проникновенно, филигранно был выстроен секстет в последнем действии, но во многих других случаях, увы, утонченность музыкальной ткани оборачивалась попросту провалом. Насколько справилась с задачей исполнительница Серена Мальфи - тоже большой вопрос, она была совсем уж не плохая, но достаточно средняя, а для успеха при подобной усложненной задаче требовался вокал более сильный, а главное, более пластичный. Мне совсем не понравился Антонино Сирагуса в партии принца Рамиро, хотя аплодисменты он срывал на раз - суетливый, визгливый, хотя, по крайней мере, живой в этом полумертвом действе. Лучше всех, по-моему, удался Дон Маньифико - необычайно артистичный толстяк Бруно Пратико, причем артистичный, что важно, не в ущерб качеству вокала, но очень прикольный. В самом начале он, в момент, когда персонаж поет про осла, взял и подарил какой-то сидящей через три кресла от меня жуткой бабке чудесного плюшевого ослика, и до окончания концерта я уже не мог оставаться спокойным, до того мне тоже такого ослика хотелось. Однако и артистизм итальянца не всегда шел на пользу исполнению в целом - певец существовал в своем ритме, отдельно от Плетнева и, соответственно, от оркестра, и это особенно было заметно в его сольных номерах.
маски

Гала-концерт конкурса You tube, Большой фестиваль РНО в КЗЧ, дир. Теодор Курентзис

Онлайн-конкурс современных композиторов академического направления - идея не просто отличная, но и весьма своевременная: между прочим, публики на этом концерте в зале было немногим меньше, чем на "Золушке", и явно больше, чем на камерной программе солистов оркестра. А судя по тому, что первая премия присуждена не было, жюри еще и серьезно подошло к делу. Особенно приятно было слышать именно музыку, какую-никакую, а не наблюдать за "театром звука", в который обычно исполнение т.н. "современной музыки" превращается. Хотя мне из основных лауреатских сочинений показалось более-менее стоящим одно - АРХЭ Натальи Прокопенко, автора 1985 г.р., его играли первым, и эта вещь тоже не революционная, но во всяком случае, относительно свежая, и несмотря на отсутствие радикальных выразительных средств, концептуальных примочек и прочего, чем обычно привлекают публику ныне живущие композиторы, нескучная. PARAMUSIC Владимира Горлинского, впрочем, тоже ничего. "Вечер в степи" Кирилла Уманского, автора уже более-менее зрелого и известного - откровенно второсортная, более пригодная для какого-нибудь саундтрека, но все-таки приемлемая вещь. А вот во втором отделении продемонстрировали произведение победительницы по "зрительским симпатиям", живущей в США Полины Назайкинской "Зимние колокола" - и этот эпизод концерта был просто постыдным. Не знаю, в США ли Назайкинскую научили такому, или она сама, своим умом дошла, но ее "Зимние колокола" - образчик "русской музыки в творчестве советских композиторов", с умышленным или неосознанным, но очевидным использованием в качестве основной музыкальной темы мелодии "Дубинушки", которую, напоминая заодно уж и про симфонии Чайковского, у Назайкинской ведут скрипки в первом и третьем разделе, напоминая к тому же стилизованную опять-таки под фольклор кимовскую песенку Бумбараша "Ходят кони над рекою, ищут кони водопою" - неужели подобная хохлома еще где-то в мире продается? Композиция тоже - по науке выстроенная, трехчастная. В общем, русская духовность бессмертна, и что бы ни сочиняли отъехавшие поучиться в США авторы, все равно выходит транскрипция "Детского альбома". Курентзис, умница, предваряя последний "блок" программы, замечательно сказал: а теперь композитор, который мог бы получить первую премию. И лучше выдумать не мог, чем выбрать для завершения конкурсного концерта Прокофьева, абсолютную вершину мировой музыкальной культуры, за которой и при самом лучшем развитии возможен только обратный спуск. Третья симфония Прокофьева (на материале его выдающейся оперы "Огненный ангел"), и в особенности ее 3-я часть Аллегро Ажитато - это такой выдающийся образец современной музыки (написана больше восьмидесяти лет назад, но неважно), когда не возникает вопросов, как такую музыку охарактеризовать, к чему отнести, нужно исполнять или нет - она сама за себя все говорит.
маски

Максим Венгеров и РНО в "Оркестрионе", Роби Лакатош в КЗЧ, "Звери" в "Milk'е"

Денек выдался "концептуальный": с одной стороны - заполненный почти исключительно (если не считать одной читкой в Доке) музыкальными событиями, с другой - связанный с освоением новых территорий. С утра поехали с безумной феей в "Оркестрион" на репетицию РНО с Максимом Венгеровым программы следующего дня Большого фестиваля. До сих пор меня пугала относительная удаленность "Оркестриона", хотя мероприятия там проходят уже довольно давно. На самом деле не так уж это все и далеко, доехал меньше чем за час и более-менее быстро разобрался, куда идти от метро, с учетом того, что местное население понятие не имеет, что у них под боком находится столь примечательное заведение. Зал оказался приятным и с неплохой, даром что переоборудован из бывшего кинотеатра "Черемушки", акустикой. Репетиция "Картинок с выставки" прошла гладко, потом был часовой перерыв, но мы ждали Глиэра, ради которого, собственно, и притащились. Однако после перерыва Венгеров сам два раза, и тоже почти без остановок, проиграл романс Бетховена для скрипки с оркестром - совершенно замечательное было исполнение, при том что музыка Бетховена меня обычно совсем не трогает. Дождались и Глиэра. Его Концерт для голоса с оркестром пела снова Лора Клейкомб. Тремя днями ранее с солистами РНО она исполняла барочную и авангардную музыку в КЗЧ, произвела впечатление довольно приятное, но не более: у нее явно есть вкус, выучка и неплохая техника, но сам по себе голос - средний, не великий. Бах и Гендель у нее прозвучал тогда достаточно невзрачно, авторы 20-го века - много лучше, совершенно замечательный цикл из четырех песен Андре Превина для сопрано, ф-но и виолончели "Милосердие", "Камни", "Убежище" и "Кружевница" - на стихи Тони Моррисона (сайт, программа и ведущая концерта настаивали, что это некий американский поэт - может, такой тоже есть, но я его не знаю, зато знаю очень известную чернокожую американскую писательницу Тони Моррисон, лауреата Нобелевской премии) и несколько менее эффектный, но тоже любопытный опус Эрнста Кшенека "О Лакримоза" на стихи Рильке. С Глиэром и Клейкомб Венгеров работал очень тщательно. Мне вообще понравилось, как он репетирует - четко, без истерик, но методично добиваясь нужного результата, когда необходимо - десятикратно проходя одну и ту же фразу. Меня очень интересовал концерт Глиэра, но я остался несколько разочарован - красивая, конечно, музыка, но приторная, очень советская, годная на саунтрек к телефильму о несчастной любви счастливой колхозницы. Партия сопрано - засахаренный вокализ; стандартная, скучноватая оркестровка.

В любом случае Глиэра послушать стоило, а вот про Лакатоша я бы так не сказал. Даже исходя из того, что любое, пусть самое отрицательное впечатление - все равно полезный опыт, выступление венгерско-цыганского бенда в КЗЧ для меня лично - потерянное время. Едва этот пузан в блестючем пиджачке с нафабренными усиками вышел и от него повеяло тошнотворно-сладким парфюмом, мне сразу захотелось сбежать, не дожидаясь окончания не то что отделения, но и первого номера. А уж когда он запиликал на своей скрыпочке и восторженные старушки стали аплодировать в такт, мне совсем поплохело. Играют ли они венгерскую музыку, французских кинокомпозиторов (Легран, Косма) или обработки русских песенок - все звучит практически одинаково - в духе кабацкой цыганщины. Да еще с жуткой, нехарактерной для КЗЧ подзвучкой. Наверное, если сидеть за накрытым столом, выпивать и время от времени пускаться в пляс - нехай бы себе и играли, но для формата академического музицирования, в рамках программы Большого фестиваля РНО (не понимаю совершенно, с какой стати данный коллектив с подобным репертуаром в программу фестиваля РНО попал) все это, мягко говоря, неуместно. Публики было меньше, чем на ю-тюбных лауреатах (что, положа руку на сердце, может только радовать - все-таки часть концертной аудитории не вполне безнадежна и в состоянии сделать правильный выбор), но кто был, отрывались вовсю, уже в первом отделении. Еле-еле досидев до антракта, мы, конечно, ушли.

Впрочем, мы бы ушли в любом случае, и остается только порадоваться, что Лакатош со своим табором избавил нас от мучительного выбора - давно мы не сбегали ниоткуда с таким легким сердцем. А отправились мы в клуб "Милк" на концерт группы "Звери". Поскольку от КЗЧ, как мы любим, поехали на троллейбусе, то к улице Сергея Макеева пробирались дворами и вышли в самый ее конец, так что еще довольно долго пришлось идти между Ваганьковским и армянским кладбищами, а потом еще дальше вниз. Местечко жутковатое, но от перекрестка Макеева и Звенигородского шоссе вместе с нами шла большая толпа, и мы сразу поняли - нам по пути. Заведение имеет со стороны вид довольно-таки непрезентабельный, даже в сравнении с почившим в бозе "Б1", откуда хотя бы можно было доехать на трамвае до Чистых прудов, что мы в прошлый раз и сделали:
(http://users.livejournal.com/_arlekin_/1750252.html?nc=3)
но внешняя сторона обманчива. Т.н. "меры безопасности" здесь - минимально необходимые, режим - совсем не фашистский, как в других московских клубах, никаких лишних процедур досмотра, все очень просто. На концерте я отметил присуствие людей, выражаясь политкорректно, с возможностями еще более ограниченными, чем мои - это нормально для Европы, но на московских клубных концертах зрители в колясках и на костылях, да еще не в единственном экземпляре - пока что исключение, а здесь они себя чувствовали вполне комфортно. Признаться, мы с безумной феей, у которой опыт именно клубных концертов побольше моего, слегка воспользовались этим обстоятельством в корыстных целях и встали рядом с барьером максимально близко к сцене, отгородившись от толпы девушкой в коляске - девушке это ничего не стоило, а мы в результате спокойно и относительно (насколько это возможно при аналогичных обстоятельствах) благополучно простояли весь концерт.

У меня уже был случай заметить, что "Звери" выходят на сцену практически без опозданий - даже в академических театрах начало представления задерживают дольше. Но в последний раз я был на их акустическом концерте в Театре Эстрады:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1573280.html?nc=4

И у меня были основания полагать, что клубное выступление все-таки начнется не ровно в девять. Ничего подобного - минута в минуту началось, и это тоже кое о чем говорит. Меня в "Зверях" привлекает многое, но главным образом, разумеется, личность солиста и репертуар. Рома Зверь - нормальный парень, я имею в виду не то, какой он человек по жизни, я не так много об этом знаю, но говорю о его сценическом образе. Не гламурный красавчик и не вонючий урод, не патлатый старпер и не раскрашеный малолетка - и однако же ему хватает энергии и харизмы, чтобы норма оказывалась привлекательной, я бы сказал - прикольной. Норма сегодня вообще - товар эксклюзивный. Что касается репертуара - у "Зверей" совсем нет проходных песен. У любой другой группы, во всяком случае сегодняшней, независимо от музыкального стиля, направления и формата, основу репертуара составляет мусор, а программа держится на двух-трех хитах. Не все песни "Зверей" мне нравятся одинаково, есть такие, которые, может, и не очень нравятся ("Рома, извини"), но когда одна за другой следует в режиме нон-стоп, понимаешь, что никакую нельзя просто взять и выкинуть. Наоборот, ловишь себя не на том, что какая-то песня лишняя, а вспоминаешь, каких композиций не хватило. Я уже смирился с тем, что "Звери" не поют в концертах "Океаны", хотя по-прежнему убежден, что это едва ли не сильнейшая их вещь, но в "Милке" не было ни хитовых "Дождей-пистолетов", ни "Брюнеток и блондинок" - простенькая песенка, но мне ужасно нравится, я лично воспринимаю ее как, может, и неосознанный, но внятный ностальгический привет группе "Браво". Качество репертуара тоже имеет побочный эффект - публика знает практически все тексты наизусть и солисту можно расслабиться не только на последних номерах концерта, но прямо с самого начала, все равно зал в экстазе готов проорать программу от и до. Я бы, честно говоря, и сам поорал во все горло, но горло у меня сейчас болит, так что я ограничился только теми номерами, где не орать было совсем уж невозможно. Вот такой концерт, как у "Зверей", я и воспринимаю настоящим "рокерским", хотя само понятие "рок" дискредитировано дважды: во-первых, в мире его узурпировали старые уроды, полуживые легенды жанра, а во-вторых, в России оно тесно спаяно с ненавистной мне бардовской культурой. Поэтому "Зверей", с т.н. "авторской песней" не имеющих ничего общего (ну в паре композиций можно проследить некоторое опосредованное влияние - но и только), да и с мировой рок-классикой, в общем, тоже (для меня и это - большой плюс), я по-настоящему люблю. "Звери" - поп-группа, просто, в отличие от других поп-групп, очень хорошая, честная и интересная. Дело не только в их музыкальной стилистике, проблематика "звериных" песен - тоже чисто попсовая, об этом я уже неоднократно высказывался, но принципиально важно, что в этих песнях зафиксирован свежий эмоциональный опыт. Песни "Зверей" не сюжетны, но событийны, в них не рассказываются истории, но фиксируются моменты из жизни, и моменты вполне определенные - первых опытов, романтических, сексуальных и т.д. Оттого настолько неуместным и даже фальшивым (вопреки восторгу публики) мне представляется появление в репертуаре "Зверей" цоевских "Перемен". В свое время для второй церемонии МТВ "Звери" делали свою версию "Травы у дома" - так сей сугубо советский шлягер ложился на их поэтический мир куда органичнее. Я уж не говорю о том, насколько лично мне поперек горло вся эта перестроечная интеллигентская байда, держу при себе. Но каких "перемен" может требовать лирический герой "Зверей"? Разве что школьных ("такие маленькие перемены"). Его жизненный опыт, обобщая лирический сюжет песен, укладывается в одну ночь, от заката до рассвета. Этот герой еще не успел устать от жизни, у него все только начинается, все впереди.