September 6th, 2010

маски

"На ощупь" реж. Юрий Грымов ("Московская премьера")

Грымов давно уже работает как кинорежиссер, но мыслит по-прежнему как клипмейкер. Вроде бы все признаки полного метра налицо, ну а что сюжет местами бессвязный - так это лишний раз доказывает (как бы), что его кинематограф - авторский, а не коммерческий какой-нибудь. Я, правда, не видел его предыдущий фильм - говорят, антиамериканская православно-фашистская галиматья, но врать не стану. В "На ощупь" ничего нет совсем уж откровенно "православного", но про Бога рассуждать Грымов берется смело, хотя знает на эту тему явно мало. Герой его сценария - слепой от рождения мальчик, которого дед воспитывал в вере и правде, потому что главное - не смотреть, а видеть, учил молиться и креститься, давал щупать груди своих пациенток (стоматологом был верующий дед, зубы на дому рвал), но еще водил в кино, хотя кино, хотя кино, как думает герой, все-таки мало видеть, а надо еще и смотреть. Деда напугали рэкетиры и он отдал концы, тогда мальчик оказался на попечении папаши-бандита, и тот долго морочил слепому ребенку голову, возил якобы то в Китай, то в Америку (на самом деле и Китай, и Америка располагались в некоем неопознанном приморском городке, где так любят снимать новорусские криминальные комедии), пока в момент нападения на отца конкурентов вдруг чудесным образом не прозрел. Точнее, на физиологическом уровне остался слепым, но при этом мог видеть, как зрячий. Было ему на этот момент уже 22 годика, встретил он сразу девушку Настю, а в детстве тоже любил одну девочку Настю, так удачно совпало. Хотя нет, сначала он встретил Андрея Малахова и тот дал почитать ему журнал "СтарХит", в знак того, что не зря Бог зрение возвращает, а Настю он уже потом увидел. У Насти той, наголо обритой почему-то, но временами надевающей парик, был ухажер, тоже бандит. А парень все хотел за отца отомстить, и вооружившись арбалетом, который Настя с друзьями использовала в перформансе про захват заложников до того, как спонсора перформанса не убили и их репетиционный подвал новый спонсор не переоборудовал для выращивания шампиньонов, не отправился по адресу, где, как предполагал, найдет папу. И если до этого момента происходящее на экране поддавалось если не осмыслению, то хотя бы пересказу, то содержание финальных эпизодов я просто не разобрал. Вроде бы папа оказался не в плену, а в полном шоколаде с дружками-бандитами, одному из которых герой, который к этому времени снова начал слепнуть и почти уже ослеп окончательно, засадил-таки из арбалета стрелу прямо промеж ног. Тут и Настя подгребла, тоже как будто с арбалетом (у них, как мне показалось, всего один был - и надо же, сразу два), парня кинули в трубу, где прикованный цепями сидел какой-то заложник, совершенно неопознанный, лысая Настя обоих вытащила, но пошли взрывы бочек с горючим - в общем, такое ощущение, что весь съемочный период режиссер экономил бюджет и у него остался такой неизрасходованный запас средств, что под конец Грымов уже не знал, что с ним делать, вот и решил устроить на все деньги большой бадабум. Не знаю, как бы все это смотрелось, если бы главную роль не играл Антон Шагин - на Шагина интересно смотреть в любом случае, он, в сущности, не актер, а модель, и это не оскорбление, а большой, как мне кажется, комплимент: считается, что высшая похвала актеру - клоун, но это не так, высшее проявление актерского мастерства - быть моделью в руках режиссера. Другое дело, какого режиссера. Валерий Баринов (дед), Александр Балуев (отец), Виталий Хаев (ухажер Наст) - артисты тоже не из последних, но что им здесь играть? Баринов играет, как может, доброго, но чудаковатого дедулю. Балуев в явной растерянности пребывает весь фильм и включает "брутальность" к месту и не к месту - бандита же изображает, как-никак. То же и с Хаевым. Но если Шагин - все-таки живой человек, то остальные - картонные куклы. В фильме Грымова используются песни Скляра и Цоя, используются почти целиком, а видеоряд под них представляет собой практически самостоятельный мини-фильм, точнее, клип, внутри большого фильма, который в связи с этим кажется невероятно затянутым. Симфонический саундтрек - это, как я узнал почти сразу, а потом удостоверился, дождавшись финальных титров (в начале титры набраны системой брайля - такой вот художественный прием) музыка Фаустаса Латенаса, звучащая в спектакле Римаса Туминаса "Дядя Ваня". Некоторое время назад Грымов рассчитывал работать с Театром им. Вахтангова как художник, там от него отпинались, а музыка Латенаса напоминает и об этом аспекте грымовской деятельности. В которой, очевидно, самое главное - любование собой, своими талантами, умениями, достижениями - отчасти действительными, но в основном все-таки мнимыми.
маски

"Турандот" Дж.Пуччини, реж. Чжан Имоу, телеверсия

Я ожидал чего-то подобного - красных гаолянов, летающих кинжалов и т.п., иначе для чего было звать Имоу. Но все-таки шоу барабанщиков перед каждым актом - это перебор, ведь это же как бы вторжение в музыкальную партитуру. На стадионе, выстроенном для футбольного чемпионата, воздвигли чуть ли не в натуральную величину "запретный город". Но Имоу и в кино не стремится к историческому и бытовому правдоподобию (в этом его главная сила как режиссера ), тем более - в условно-сказочном музыкальном спектакле. Он скорее опирается на театральные традиции китайской оперы, китайского цирка, на опыт массовых мероприятий Китая современного - ставка делается не на сложную машинерию, не на технические эффекты, а на масштабность декораций, массовки и атрибутики, которая действительно поражает воображение. Чего стоят только костюмы Пинга, Панга и Понга, особенно шляпа в форме крыльев бабочки на одном из них. В такой обстановке уже не принципиальное значение имеют не только голоса исполнителей и музыкальное качество спектакля (Турандот - Ирина Гордей из Мариинки, Калаф - Никола Мартинуччи, дирижер - Янош Акс, Тимур - Александр Анисимов; меня лично больше всех тронула Лиу-Яо Хонг), но даже и мизансцены главных героев, которые все равно теряются в декорациях и массовке. Хотя Имоу по обыкновению ключевые моменты решает брутально: Лиу закалывает себя, выхватывая из прически Турандот спицу и втыкая себе в горло.
маски

"Конармия" по И.Бабелю, Театр им. Е.Вахтангова, реж. Рубен Симонов, телеверсия

Наверное, для своего времени спектакль по прозе Бабеля, даже очень сильно переработанной группой товарищей (в том числе Шалевичем), был революционным, но в своем времени он и остался. Несмотря даже на актерский состав - Юлию Борисовку в буденовке, Михаила Ульянова в более привычной бурке, вечного гусара-казака Юрия Яковлева, и далее - Гриценко, Абрикосов, Граве, к круглой дате которого, как я понимаю, эту запись и достали из архивов (никогда раньше ее не видел). Но сам принцип композиции, когда развернутые сцены, где сюжетные мотивы и реплики из "Конармии" используются в лучшем случае как конструктивный элемент, перемежаются с совсем уж ни к селу ни к городу взятыми кусками из поэмы Маяковского "Хорошо", да еще в исполнении Ланового - это, строго говоря, без скидок на время, черт знает что такое. Новеллы "Конармии" - разножанровые, лаконичные, дико смешные и одновременно наводящие ужас. Спектакль с жанровым подзаголовком "Революционная трагедия", способен сегодня вызвать разве что добрую улыбку, и то благодаря обаянию отдельных артистов, из уст которых реплики типа "Маркса тебе надо прочесть, а то смотреть на тебя грустно" звучат как салонная шутка, несмотря на то, что одеты действующие лица в папахи с красными бантами. Даже в том, что осталось от Бабеля, многое сглажено, а то и перевернуто с ног на голову. Характерый эпизод, построенный на сюжете моей любимой новеллы "Соль". Ну ладно, в оригинале это по форме монолог от первого лица, а в инсценировке - жанровая сценка с участием множества персонажей, и нескладная письменная речь Балмашова разложена на устный диалог, что, разумеется, дает совершенно иной, нежели задумывал Бабель, эффект. Но еще сильнее бросается в глаза, что Балмашов в спектакле отказывается стрелять в спекулянтку, ограничиваясь тем, что ее сбросили с поезда. И добавляет: "Не могу я, братцы, баба как-никак". Это уже не просто "не Бабель", это "анти-Бабель", потому что у Бабеля вся "соль" как раз в том, что конармейцы не останавливаются ни перед чем, а тут - отца родного "кончили", а на "бабу как-никак" рука не поднялась.