August 12th, 2010

маски

"Мстители. Игра для двоих" реж. Малькольм Моулбрей, 1998

На Тауэрском мосту встречаются двое потенциальных самоубийц. Женщина расстроена тем, что ее любовник вернулся к жене-стерве, мужчина - тем, что его подсидел конкурент по работе. Вместо того, чтобы умирать, они договариваются отомстить своим обидчикам - он за нее, а она за него, и таким образом отвести от себя подозрения. Но герой влюбляется в жену-разлучницу, а героиня оказывается совсем не такой безобидной. Что за пьесы Алана Эйкборна, по мотивам которых снято это кино - не знаю, фильм в целом средний, для черной комедии - недостаточно жесткий и не слишком веселый, для драмы - совсем плоский. Кроме того, тупорожий Сэм Нил в главной роли портит все дело, даже Стив Куган в роли его конкурента и то сморится поживее. Внимание же заслуживают две главные женские роли - безвинная жена, Кристин Скотт Томас, и мстительная любовница, Хелена Бонем Картер. Интересно, были ли в карьере последней роли, где она выступала бы не в качестве клоунессы, но как драматическая актриса? Клоунесса она гениальная, ей в современном кино тут и равных нет, но вот как бы она с ее фактурой и темпераментом сыграла роль психологического плана?
маски

"Плохие новости, медведи", реж. Ричард Линклейтер, 2005

Кажется, ни один актер первого ряда не снимается так часто в фильмах детско-подростковой тематики, как Билли Боб Торнтон. И в большинстве случаев придает своим присутствием этим, как правило, скромного качества опусам, некоторую привлекательность. "Плохие новости" - одна из многочисленных спортивных комедий, причем спорт в данном случае - бейсбол, что не предвещает ничего особенно оригинально. Ничего и нет - стандартная схема: в прошлом успешный, но спившийся бейсболист (Билли Боб Торнтон), зарабатывающий на жизнь борьбой с грызунами, подряжается тренировать "инвалидную команду", состояющую из представителей всевозможных расовых и национальных меньшинств (помимо обязательно негритенка в ассортименте имеются также маленький армянин и близнецы-мексиканцы, не говорящие по-английски), одного парализованного колясочника, ну про толстяка и заморышей говорить нечего, а в качестве основных звезд - маленький уголовник-второгодник и дочка тренера, у которой с папой отношения непростые, зато завязывается роман с второгодником. Команде "ущербных" противостоит другая, которую тренирует самодовольный, никогда не хватавший звезд с неба, но и не падавший совсем уж низко наставник (Грег Киннер). Само собой, воспитательный эффект превосходит все ожидания как для детей, так и для взрослых, папа и дочь находят общий язык, убогие, включая и колясочника, проникаются спортивным духом, хулиган готов остепениться, а "правильным" конкурентам остается только завидовать.
маски

"Белый охотник, черное сердце" реж. Клинт Иствуд, 1990

Помимо всех прочих достоинств Иствуда, он еще и необычайно плодовит - и сейчас, в своем нынешнем возрасте, выпускает по два фильма за год, а всего наснимал столько, что смотреть-не пересмотреть. "Белый охотник, черное сердце" - экранизация роман Питера Виртела. Герой Иствуда - американский кинематографист, охотник и пьяница, типаж, напоминающий персонажей Хемингуэя. Его новый проект - фильм, который планируется снимать в Африке. Сценарий дописывается в спешном порядке, но режиссера больше волнует охота, чем съемки, он не начинает работу и тянет время, а думает только о том, чтобы подстрелить слона. И только когда слон убивает бивнями африканца, спасающего жизнь белому охотнику, герой возвращается на площадку и командует "мотор!" Этот герой, конечно, не святой, он не чужд недостатков и заблуждений, но, как всем персонажам Иствуда, он отличается искренностью, болезненной реакцией на любую несправедливость и готов подраться с мужчинами, а над глупой бабенкой посмеяться, если они позволяют себе нечто, не соответствующее его понятиям о добре и зле.
маски

"Дублеры" в проекте "Театральный марафон", реж. А.Синотов

Я-то, понятно, от безысходности на антрепризу пошел - хотя и не считаю, что антрепризный спектакль - клеймо какое-то, во всяком случае, репертуарные стационары, со своей стороны, тоже отнюдь не гарантируют качество. И все-таки при других обстоятельствах вряд ли я был стал тратить вечер на "Дублеров", а вот публика считает иначе, и несмотря на все погодные и прочие условия, немаленький зал Театриума забился почти под завязку, пока я доскакал от редакции до Серпуховки (вроде бы рядом, но все равно с четверть часа идти, и то если спешить), уже и приставные стулья все успели расписать. Ну, в общем, зрелище еще не самое ужасное, бывает хуже, хотя слишком очевидно, что, во-первых, пьеса - слепок с европейских аналогов типа "Шум за сценой" или "Публике смотреть воспрещается", и не самых лучших ("Упражнения в прекрасном" Шамирова, идентичные по тематике и сходные по структуре, удались не в пример лучше), а во-вторых, поминутно возникает ощущение, что ситуации и диалоги для персонажей были сочинены за полчаса до начала представления и актеры постоянно что-нибудь додумывают по ходу - а я не допускаю, что в спектакле на самом деле так уж много спонтанности, импровизаций и экспромтов. Кстати, я так и не понял, кто автор, драматург то есть. Кроме того, два действия мало соотносятся между собой - первое разыгрывается за кулисами перед началом и во время представления, когда выясняется, что одна из актрис на роль служанки не смогла прилететь и срочно вводят новую, а затем исполнитель главного героя, некто Черкасов, начинает выпендриваться и покидает партнеров в антракте, так что тем приходится нарядить в костюм персонажа пожарного инспектора, имеющего, правда, за плечами опыт работы в самодеятельности, но в остальном дилетанта, да еще и недалекого; второе - сцена, второй акт спектакля, который играют актеры-персонажи на выезде, для французских зрителей. Играют они между тем какую-то мелодраму из жизни аристократов - это, при всех скидках, самое уязвимое место "Дублеров". Но надо сказать, что если первое, "закулисное" действие я проскучал и с трудом досидел до антракта, то во втором местами смеялся - возможно, это уже нервное, но мне показалось в известной степени забавным, пусть и на эстрадно-цирковом уровне, как персонажи-актеры пытаются выйти из сложившейся ситуации, как мелодрама с хеппи-эндом превращается в кровавую трагедию с цитатами из "Ромео и Джульетты" и "Гамлета", с пародийной лесбийской сценой (между графиней и служанкой) и с гибелью всех действующих лиц (включая многострадальную служанку, с которой, собственно, все и началось). Наверное, по телевизору в "Шести кадрах", в более живеньком темпе, то же самое смотрелось бы еще веселее, но когда еле живые актеры работают для еле живых зрителей, и при этом выходит более-менее ничего, честное слово, на большее претендовать не приходится. Виктор Логинов, которому досталась роль пожарного инспектора с задатками самодеятельного артиста, на сцене не производит большого впечатления, а вот что касается Евгении Добровольской - то мастерство, как говорится, не пропьешь, к тому же в МХТ она гротескно-комедийные роли играет редко ("Женитьбу" я видел не с ней, с другим составом), а в "Дублерах" ее псевдо-графиня может разгуляться на всю катушку.
маски

"Репетиция бенефиса" реж. Кирилл Козаков

Не все разделяют мое восхищение Михаилом Козаковым, во всяком случае, тем, что он делает в последние годы. И впрямь, многое может вызывать вопросы и даже недоумение, например, спектакль "Ниоткуда с любовью". Но Козаков - из числа тех актеров, которые как персоны крупнее, значительнее всего того, что они создали в творчестве, хотя создано тоже немало - в этом смысле он стоит в одном ряду, если брать наших современников, с Аллой Демидовой и Сергеем Юрским. Козакова интересно читать, слушать, на него интересно смотреть, даже в тех случаях, когда то, что он показывает, не вполне совершенно - потому что не до конца понятно, по каким законам это нужно оценивать. С телеспектаклем Кирилла Козакова - та же ситуация. В его основе - "Лебединая песня" Чехова, но в композицию включены также финальные монологи Чацкого и Сирано, диалог мольеровского Дон Жуана со Сганарелем и "Старый Дон Жуан" Давида Самойлова, стихи Пастернака и Гумилева, собственные воспоминания и рассуждения Козакова о Гамлете. Все это в другом случае могло бы обернуться пафосной мешаниной, дежурным винегретом со стола "бенефицианта". Но "Репетиция бенефиса", внешне весьма свободная по структуре, выстроена с железной логикой - ее автором значится опять-таки Кирилл Козаков, но трудно представить, что Михаил Козаков выступал здесь исключительно в качестве послушного исполнителя. Материал подобран очень точно и очень точно увязан в единое целое через "Лебединую песню". Все персонажи, возникающие в спектакле, связаны мотивом актерства, в том числе Гамлет - конечно, он сюда попал не только поэтому, 23-летний Козаков играл Гамлета у Охлопкова, и афиша охлопковского спектакля, с темным силуэтом героя, зажатом между отвесными стенами, присутствует в видеоряде постановки. Но прежде всего Гамлет, как и Чацкий, как и Сирано - философствующий актер. Дон Жуан - тоже в значительной степени. Однако Дон Жуан в "Репетиции бенефиса" появляется не только мольеровский - стихотворение (можно сказать - драматическая поэма) Самойлова становится едва ли не кульминационным и ключевым моментом спектакля. Старость - второй ведущий лейтмотив "Репетиции". Образ старого актера, вырастающий из невзрачного чеховского драматического этюда и разрастающийся до обобщенного и универсального, для Козакова, несомненно, не умозрительный и не условный, он недвусмысленно примеряет его на себя. И даже в хрестоматийном пастернаковском "О знал бы я, что так бывает..." он особо подчеркивает третье четверостишие: "Но старость - это Рим, который взамен турусов и колес не читки требует с актера, а полной гибели всерьез..." И о каком "бенефисе" в данном случае идет речь, тоже вполне очевидно. Но пока это всего лишь "репетиция". И хочется думать, что еще не генеральная, а рабочая. Под рабочую репетицию Козакова-старшего с Козаковым-младшим при участии Натальи Чернявской и стилизован визуально и постановочно телеспектакль, снятый, с прицелом на символизм или просто случайно, в Учебном театре ГИТИСа, где обычно играют студенты. Эпизоды прерываются диалогами "актера" и "режиссера", сам "главный герой" то и дело впадает в пьяное забытье в своих видениях вступает в диалог со смертью, которая называет его суфлером, а также и с суфлером Никитой, который оборачивается двойником артиста Светловидова, в свою очередь - двойника Михаила Козакова.
маски

конфеты с гвоздями: Марк Ротко, "Пир Трималхиона" и "100 лет перформанса" в "Гараже"

"Похоже, Ротко мы просрали" - в истерике кричал я накануне в телефон безумной фее, добровольно пребывающей на временном поселении в деревне Гадюкино, где у нее есть "домик Тыквы". Как это часто бывает, похож в "Гараж" мы откладывали до последнего, и дотянули почти до закрытия. И как раз на эти дни пришелся апофеоз тотального задымления, по причине которого "Гараж", как и многие другие аналогичные учреждения, прервал свою работу на неопределенный срок и перестал принимать посетителей. Но продрав с утра глаза и включив по телевизор, я попал на новости 3-го канала, где бодро рапортовали: днем раньше в Москву вернулся Лужков и встретился с Путиным, после чего прошел грозовой дождь и смог рассеялся. Я, правда, не понял, какой обстоятельство тут сыграло решающую роль - собственно возвращение Лужкова или его встреча с Путиным, но разбираться было некогда, я стал названивать в "Гараж", и оказалось, что да, действительно, он наконец-то возобновил работу. В отсутствие безумной феи мы с другой моей постоянной спутницей Настей моментально подхватились и помчались туда.

Однако проскочив мимо Гигантских Трехчастных Грибов от Карстен Хеллер, расположившихся прямо в центральном фойе "Гаража" и направившись прямиком к залу Ротко, мы уперлись в глухие двери, и охранник при них любезно, но твердо заявил нам: эта часть экспозиции закрыта "по техническим причинам". У меня в этот момент поначалу чуть было припадок не случился - но я собрался, стал объяснять, что нас пригласила пресс-служба и что именно на выставку Ротко, и хотя обычно на охранников никакие аргументы не действуют, этот стал по рации что-то выяснять, а через некоторое время открыл двери и закрыл их сразу за нами. Внутри зала, как ни странно, обнаружилось еще двое секьюрити, за кем они следили, пока не вошли мы вдвоем, не знаю, но за нами они наблюдали очень пристально. В названии выставки Ротко говорится про "неведомый мир", и в самом деле обстановка фантастическая: в замкнутом пространстве на двоих посетителей - двое охранников и дюжина полотен. В экспозиции "Американские художники из Российской империи" год назад было всего шесть картин Ротко, и из них лишь две - абстрактные, а четыре - более раннего, фигуративного периода:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1455609.html?nc=6

В "Гараже" - только зрелый Ротко, самая ранняя вещь, "№ 15" - 1949 года, самая поздняя - 1969-70. Все примерно одного плана, типа и даже колорита, за исключением сравнительно небольшой по размеру композиции 1968 года насыщенного синего цвета с более светлой поперечной полоской. Занятно, что друг напротив друга висят и как бы друг в друге отражаются два практически идентичных по композиционному и цветовому решению, и даже по размеру, полотна с тремя темными вертикальными прямоугольниками на сиреневом фоне, напоминающие трехстворчатые окна, распахнутые в пустоту - а между тем одно из этих полотен представляет собой эскиз для "панно № 7" и датировано 1958-59 гг., второе же - эскиз из иной серии и более поздний, 1964 года. Выделяется из общего ряда эскиз для росписи Гарвардского университета 1962 года - абстракция, но отдаленно напоминающая раннюю фигуративную живопись Ротко, две черные вертикальные полосы на ярком фоне имеют неправильную форму, сверху и снизу как будто выпускают из себя щупальцы и заставляют вспомнить фантастических персонажей с картин Ротко 1940-х годов.

Франческо Веццоли, если верить аннотациям, прославился на биеннале в Венеции трейлерами к фильму Гора Видала "Калигула", где снимались Мерлин Менсон и Кортни Лав - я об этом, признаться, ничего до сих пор не слышал, а его арт-проект, осваивающий средствами концептуального искусства итальянские мотивы в дягилевских балетах, занимает отдельное помещение. Речь идет о спектакле, оформленном некогда Джорджо де Кирико. Но как мне показалось, то, чем занимается Веццоли - это уже, если можно так сказать, "концептуализм второго уровня", когда предметом иронической рефлексии художника становятся сами объекты и приемы современного искусства. Веццоли выстраивает нечто вроде театральных подмостков, где по авансцене расставлены картины-коллажи, а в центре этого ряда - большой плазменный экран, воспроизводящий видео с участием Леди Гага. В глубине этой импровизированной "сцены" располагаются безликие фигуры полуодетых танцовщиков на проволочных каркасах, по колено врастающих в обломки античных колонн. Стены увешаны футуристическими плакатами и обложками книг Маяковского "Про это", растиражированными в духе поп-арта.

"Пир Трималхиона" - внушительных масштабов проект группы АЕS+F (Татьяна Арзамасова, Лев Евзович, Евгений Святский и Владимир Фридкес) - самый объемный из экпозиционных разделов и состоит из двух частей: фото и видео. Фотоэкспозиция - галерея цифровых коллажей, живописующих в статике "дольче вита" некоего фантастического курорта, где античный антураж органично соединяется с атрибутикой ультрасовременных технологий спорта, фитнеса и спа, где представлены разные эпохи и практически все земные расы, а также климатические условия на любой вкус, от тропического пляжа до горнолыжного спуска. Разглядывая картинки, можно попутно угадывать в моделях людей известных - от Светланы Светличной до Леши Елистратова. Светличная, вот ведь как бывает, всю жизнь снималась, за парой исключений, в бросовых киношках, а на старости лет обрела статус арт-дивы сначала благодаря участию в "Богине" Литвиновой, а теперь еще и в "Пире Трималхиона". За Елистратова тоже можно порадоваться - не тонет. Через фотоколлажи проходит определенный круг персонажей, которых очень быстро начинаешь выделять из толпы, также ловишь повторяющиеся с вариациями мизансцены. Варьируются и сюжетные мотивы. На одной из панорам "героиня" (условно говоря) Светличной царственно кладет руку на голову полуобнаженного негра в мехах и перьях, на другой тот же чернокожий персонаж развернут уже не лицом, а спиной к зрителю, на третьей он готовится прыгнуть на нее со стола, еще на одной картинке Светличная разодета по-царски, в тканое платье и чалму. Елистратова кое-где можно увидеть в дамском пиджачке на голое тело и белых туфлях на шпильках. Названия коллажей - соответствующие и, увы, достаточно предсказуемые: "Похищение Европы", "Закат Европы", "Триум Африки", "Триумф Азии", "Триумф Америки", "Война миров", "Безопасный мир"... Причем на "Безопасном мире" запечатлены секьюрити, вручную обыскивающие женщин, а в "Похищении Европы" - практически тот же сюжет, только с участием негра-полицейского, азиата с клюшкой для гольфа и индейца в перьях - они рассматривают и лапают белых девушек. Главный, на мой взгляд, минус такого подхода и проекта в целом - его недостаточная провокативность, точнее, полное отсутствие настоящей провокации. Все очень мирно, красиво, гламурно. Однако в таком "гламуре" есть и плюс, по крайней мере, я в этом уверен на сто процентов - современное искусство слишком часто оперирует всевозможным уродством и дешевкой, а сделать что-то "шикарно-дорого-красиво", пусть с иронией, пусть как бы даже с сатирическим зарядом (но именно что "как бы") - и сложнее, и увлекательнее. И хотя, вопреки официально провозглашенным задачам современного искусства, такие опусы, как "Пир Трималхиона", не вызывают сильных эмоций в принципе, ну разве что зависть к молодым, красивым и богатым, на мой вкус они предпочтительнее многих иных прочих. И это только что касается статичных картин, потому что внутри круглой выгородки демонстрируется видео-панарама из трех параллельно воспроизводящихся частей. Улавливать одновременно, правда, можно максимум две из трех картинок, обзора не хватает, даже если развалиться на пуфике и все время вертеть головой - а в центре круга для зрителей приготовлены пуфики и подушки. Под аранжированную Павлом Кармановым музыку Бетховена (вторая часть 7-й симфонии) и Моцарта разворачивается умопомрачительное оцифрованное действо: гости съезжаются на курорт автобусами и океанскими лайнерами, следуют эпизоды спортивные, пляжные и прочие, пока всю эту красоту не накрывает волна цунами и песчаная буря одновременно. Осознанно или нет, но какие-то моменты отсылают то к "Смерти в Венеции" Висконти (особенно линия, связанная с персонажем, моделью для которого послужил Андрей Руденский), то к "Корабль плывет" Феллини. Поскольку это все-таки не кинофильм, а видео-арт-объект, сквозного сюжета тут не предполагается. Тем не менее, если смотреть последовательно и предварительно ознакомиться с действующими лицами по фоторазделу, можно следить за развитием тех или иных конкретных образов. Среди "отдыхающих" выделяется печальный юноша в инвалидной коляске. Мне, кстати, показалось, что парня, который этого персонажа изображает, я откуда-то знаю - не помню, откуда, но где-то я его точно уже видел. Достаточно долго он присутствует, то есть время от времени появляется на экране наблюдателем, затем в какой-то момент съезжает прямо в своем кресле-каталке по горнолыжному спуску, обрывающемуся в море, но вместо того, чтобы упасть в воду, взлетает, парит в воздухе, и лишь затем падает на мрамор эспланады, разбиваясь насмерть. Этот эпизод служит в известном смысле - при отсутствии линейного сюжета - кульминацией, подготавливая конец идиллии и последующую катастрофу. С точки зрения ожиданий, которые возлагают на современное искусство и в частности на видеоарт привычные его потребители, в особенности европейские с их тупой левизной, "Пир Трималхиона", надо полагать - грандиозная пустышка. По мне так напротив, не будучи цирковым номером (а как любит говорить Павлов-Андреевич, современное искусство должно быть цирком - я с ним не согласен), этот проект как мало какой другой представляет собой полноценное произведение, в то же время не нарушая никаких канонов искусства как современного, так и классического, а умно, с юмором соединяя стили и эпохи, к чему, в общем-то, контемпорари-арт всегда и стремится, но чего редко достигает на практике. Более того, к "Пиру..." можно возвращаться неоднократно, он не надоедает и не утомляет, а это совсем уж уникальное по нынешним меркам качество. Я бы прямо подряд еще раз пересмотрел видеопанораму от начала до конца. Но оставалась еще выставка "100 лет перформанса".

Название "100 лет перформанса" звучит гордо и громко. На самом деле выставка занимает относительно небольшое помещение и носит скорее информационно-ознакомительный, нежели собственно художественный характер. Это что-то вроде "литературного музея" на выезде, когда вместо подлинных исторических объектов экспозицию составляют документы, представленные к тому же в копиях. Тем не менее даже в качестве таковой выставка заслуживает внимания. Из 100 лет, охваченных кураторами, первым 50, со всеми их футуристами, дадаистами и сюрреалистами, выделили скромный закуток. С одной стороны - обидно за классиков жанра, с другой - в этом есть своя логика, поскольку, во-первых, многим из них посвящены отдельные музеи, а во-вторых, к "перформансу" в узком смысле слова Маринетти, Тцара и Маяковский имели, ну скажем, косвенное отношение. То, что сегодня подгребается задним числом под перформанс, правильнее все-таки числить по разряду либо литературы, либо театра (как "Мистерию-буфф", например), перформанс же, при всем его внешнем синтетизме, искусство в первую очередь визуальное, то есть изобразительное (другое дело, что в качестве изобразительных средств здесь могут использоваться техники, заимствованные из всех прочих искусств - но именно в качестве средств). Зато вторая половина "века перформанса" представлена по десятилетиям. Из которых, если честно, по-настоящему интересны только 1970-е. До того участники перформансов, во всяком случае, если по данной экспозиции судить, в основном ограничивали свои интересы тем, что голышом мазались во всевозможном, желательно разноцветном дерьме. Ну а после, как водится, циклились на "борьбе за мир", "бичевании язв капитализма" и прочих "передовых", "прогрессивных" политтехнологиях - это идейное дерьмо меня прикалывает еще меньше, чем обычное.
Само собой, внимание в первую очередь притягивают работы с изображением голых писек - а таких на выставке хватает. Женщину, вращающую на голом теле обручи из колючей проволоки, уже можно было видеть не так давно в рамках выставки израильского видеоарта, а вот пирамиду из голых тел, аж на целый метр увеличивающую высоту горы над уровнем моря (Чжан Хуан, "Поднять неизвестную", 1995), показали, кажется, впервые, пусть и тоже в видеозаписи. В чем смысл такого "наращивания" высоты природной возвышенности и почему это неприменно надо делать за счет именно голых тел - я не догнал, но, наверное, если уж делать, то голышом-то друг на дружке валяться поди приятнее, чем в одежде. Хотя вот мне в Латвии только что рассказали, что рижская телебашня ни с того ни с сего взяла и вытянулась в высоту на 4 см - ученые удивляются, но ничего объяснить не могут. И без всякого, между прочим, вмешательства современных художников, без сознательного воздействия творческой энергии на мертвую материю. По противоположным углам зала располагаются два объекта, пользующиеся наибольшим успехом у публики. "Забей гвоздь в картину" Йоко Оно предполагает, что любой желающий может сколько душе угодно лупить молотком по гвоздям, предусмотрительно уже вколоченным в специальные доски, молоток любезно прилагается. В углу напротив насыпана волей проживающего в США кубинца пуэрто-риканского происхождения Феликса Гонсалеса-Торреса целая куча конфет. Согласно экспликации, художник взывает к участию зрителей, предоставляя им право вынуть предмет из инсталляции и самостоятельно решить, какой именно и сколько раз. Пока я это читал, подошла сотрудница "Гаража" и предложила попросту: "Угощайтесь!" С ее стороны это было не вполне корректно, поскольку речь идет не о какой-нибудь вульгарной халяве, но об участии в произведении контемпорари арт. Но я взял по две шоколадные конфетки и две карамельки. Кстати, конфеты все российского производства, и более того, с "ностальгическим" привкусом, в том смысле, что карамелек типа "Лимончик" я не видел уже лет двадцать. Вынимать конфеты из кучи мне понравилось намного больше, чем забивать гвозди в доску - я даже не стал пробовать, и так поминутно раздавался стук молотка, а я провел в этом зале довольно долгое время, поскольку один из объектов меня интересовал особо.

Запечатленные на видео, перформансы, в сущности, представляют собой уже скорее объекты видеоарта, нежели собстенно перформанс как таковой. И для большинства из представленных проектов это идет только в плюс - наблюдать за ними непосредственно мне бы, честно говоря, не хотелось. Ни за Полом Маккарти (вот ведь с имечком человеку повезло, если только не псевдоним), ползающим по полу и размазывающим телом и лицом белую краску ("Белая линия", 1972), ни за великовозрастным чудиком в чепчике и памперсах, выбегающим на проезжую часть под колеса автомобилей (Майкл Смит, "Дитя Икки", 1978). Но здесь, в разделе 1970-х, среди таких имен, как Йозеф Бойс и Триша Браун, присутствуют, да еще в комплекте, Роберт Уилсон и Филипп Гласс. И можно увидеть запись их первой из трилогии опер о знаменитых людях прошлого "Эйнштейн на пляже" (1976). Ну мне, конечно, как всегда "повезло", и как раз на мониторе, где воспроизводился "Эйнштейн", что-то сломалось. Пока я дождался, чтобы его перезагрузили, прошло время, и я уже не успевал, как собирался поначалу, еще раз пойти на видео "Пир Трималхиона". Но "Эйнштейна на пляже" посмотрел и прослушал (к мониторам прилагаются наушники) от начала до конца. И вот здесь страшно жалел, что приходится довольствоваться скверного технического качества полулюбительской записью представления, которое конечно же предпочел бы смотреть и слушать, сидя в зале. Хотя "Эйнштейн на пляже", в отличие от многого прочего (в частности, отр "Меблировочной музыки" Эрика Сати, представленной в разделе начала 20-го века) - именно перформанс в чистом виде. Но перформанс, не оперирующий готовыми штампами и не прибегающий к дешевым идеологическим провокациям - это настоящее оригинальное произведение искусства, где и музыка, и визуально-пластический ряд, и даже световая партитура, имеют самостоятельную художественную ценность, а в совокупности дают, насколько можно судить по блеклому видео-отблеску из прошлого, потрясающий результат. Действо состоит из отдельных эпизодов, среди его участников - фигура самого Эйнштейна со скрипкой. Разумеется, возникает и образ часов. Многоуровневая декорация из ячеек - то, что сегодня некоторые оперные режиссеры пытаются выдать за собственное свежее изобретение, Уилсон использовал больше тридцати лет назад. Но главное, конечно, свет - то, что Уилсон делает со светом, настоящая фантастика. И ведь это не просто формальный прием, свет в осмыслении фигуры Эйнштейна - важная, значимая символическая категория!

Ради "Эйнштейна на пляже" и "Пира Трималхиона" я бы еще раз сходил в "Гараж" на тот же набор выставок. Ротко официально закрывается в субботу, а фактически, видимо, уже закрылся, но "Пир Трималхиона" работает до 29 августа, остальные экспозиции - еще дольше. Если, конечно, не вернется смог и "Гараж" снова не запрут на замок. Но в новостях 3-го канала особо оговорили, что Лужков до конца августа покидать Москву не намерен.
маски

"Чужие письма" реж. Илья Авербах, 1975

У телевизионщиков хватило совести показать этот фильм в рубрике "СССР. Золотой фонд", хотя творчество Авербаха как ничье больше не вписывается в понятие "советское кино", до такой степени оно "несоветское" - даже не "анти-", а просто существующее в параллельной вселенной, хотя вроде бы по всем внешним приметам бытового антуража вполне себе обычные фильмы. В "Чужих письмах" две главные героини - учительница и ученица. Обе - девушки сложные, и обе переживают драматичную влюбленность, учительница - в заезжего художника из Москвы, ученица - в парня старше своего возраста. Мать Зины отсидела за растрату, потом спилась (изумительная маленькая роль Майи Булгаковой), брат женится (брата играет Иван Бортник), но с родными у девушки близости нет. И учительница позволяет ей пожить в собственной квартире - а девочка начинает вести себя как хозяйка не только дома, но и самой учительницы. Это можно было предвидеть - почти в самом начале фильма есть сцена, где Зина читает за Татьяну Ларину, не письмо, а финальную отповедь Онегину, и уже здесь демонстрирует такую агрессию, что просто мурашки по коже. В фильме очень много такого, что делает его не похожим ни на массовое, ни на интеллигетское совкино. Чего стоит момент, где школьники хором поют Высоцкого - пусть даже невинную юмореску про утреннюю гимнастику. Или музыка Вагнера за кадром.

Работа Авербаха с актерами - отдельная тема, и единственное, что мне резало глаз - фальшь Олега Янковского (предмет Зиночкиной страсти), который в стилистику Авербаха, неброскую и тонкую, вписывается плохо. В "Чужих письмах" одну из лучших своих киноролей сыграла Ирина Купченко - кстати, это, кажется, первое ее появление в образе учительницы, который новорусский кинематограф в ее лице эксплуатирует нещадно ("Розыгрыш", "Юленька"). Но привлекает внимание даже не Купченко, а Светлана Смирнова в роли девочки Зины Бегунковой. Это была вторая работа в кино, до Авербаха она снималась у Вознесенского в симпатичной, но дурацкой советской киносказке "Кольца Альманзора" (по "Оловянным кольцам" Габбе) - так совпало, что в минувшее воскресенье "Кольца..." показывали днем по "Культуре" и я их смотрел, но поразительно, что там в роли принцессы и в "Чужих письмах" в роли советской школьницы Смирнова совершенно не похожа. Вообще это одна из самых странных фильмографий, где знаковые и очень успешные работы - "Стакан воды", "Царская охота", "Повесть непогашенной луны" и т.д. вплоть до сравнительно недавнего "Преступления и наказания", где она сыграла Катерину Ивановну, перемежаются с какой-то невероятной хуйней типа "Колеса любви", "Любить по-русски"... Как будто роли есть, а актрисы - вроде как и нет.