July 31st, 2010

маски

йо-хо-хо

Весь день я терзался сомнениями, а не поехать ли мне по старой памяти в Ригу, не пойти ли там в клуб XXL, благо место вроде бы "намоленное" -

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2005/07/30/

- и не получить ли там уже хоть какую-то порцию быстрого секса, а паче чаяния может и в гости к кому навязаться, так сказать, с "продолжением". Но посидел на пляже, проветрил пузико и принял решение не дергаться на старости лет. Пошел по косе к залу Дзинтари, и, может, не заметил бы Легостаева, если б он сам меня не окликнул.

Илья Станиславович по своему обыкновению выглядел ближе к вечеру так, будто позировал для передвижнического полотна "Последний кабак у заставы". Пил сидр и предложил мне попробовать. Попробую, думал, и пойду дальше. Но он пошел за новой порцией и принес уже два полных стакана. Пока мы их пили, к нашей лавке подошли местные, судя по акценту, парень с девушкой. Мы некоторое время прислушивались к разговорам друг друга, потом познакомились.

Женя учится на менеджера порта и подрабатывает портье в гостинице Старой Риги. Чем занимается Катя, я не понял. Поначалу мы решили, что они пара. У них с собой была пластиковая бутылка с бурого цвета жидкостью. Нам они по-дружески посоветовали стаканы спрятать, потому что выпивать, оказывается, на пляже можно только на верандах кафе, а у моря - уже "распитие в общественном месте" считается и за это штраф положен. Но мы как раз уже допили свой сидр, а у них в полуторалитровой бутылке оказался ром. Илья Станиславович успел сбегать в кустики, а когда пришел мой черед, Женя вызвался меня проводить и составить компанию.

Обычно в стационарных туалетах я стараюсь заходить в кабинку, но кусты такой возможности не предполагают. В отличие от меня Женя был, естественно, в одних только узких плавках. И когда приспустил их, я, отбросив сомнения, стал пялиться на его хуй. Отметив про себя, что он вроде не оскорблен моими взглядами, я завел разговор на интересующуюся меня тему, для начала - про Катю. Тут и выяснилось, что с Катей они знакомы два года, но ни разу не спали вместе и он не хочет, не знает, как от нее отделаться - ведь ему 20, а ей - целых 24! И общего у них - только волейбол. В то же время Женя - натурал. "Ну скажи ведь, я охуительно красивый" - говорит мне этот натурал, стоя в кустах с приспущенными плавками. Впрочем, не без самокритики: "Я сейчас растолстел". Глядя на него, это заявление можно воспринимать самое меньшее как флирт, но я поначалу не ведусь и только, слегка подыгрывая, говорю: интересно, где же именно. Тогда он берет мою руку в свою и начинает водить себе по животу: "Вот один кубик, вот второй кубик, вот третий кубик, а здесь... - моя рука в его руке спускается к верхнему краю плавок - был четвертый кубик, теперь его нет".

Но он действительно классный, и чтобы показать, что я в самом деле так думаю, начинаю его гладить уже сам ладонью - по спине, по плечам, по груди, по соскам, по плоскому - что бы и с какой задней мыслью он ни говорил, идеально плоскому волейбольному животу, животу, и только когда запускаю руку ему в трусы, он начинает сопротивляться. Говорит, что у него - "принципы". Говорит: "Мне похуй дым, гей-не гей, бисексуал - я всем нравлюсь, можешь гладить, видишь - я не против, но меня чужая елда напрягает". Он рассказывал мне про своих балетных друзей, которые все женаты. Про геев, которые к нему приставали. Про баб, которых он имел. Все это по-прежнему в романтической обстановке зассанных кустов.

Долго ли, коротко ли, а Легостаев пришел нас искать - его, как выяснилось, в эту экспедицию отправила переволновавшаяся Катя. Когда мы вернулись, она десять раз спросила Женю и еще десять раз меня, что мы там в кустах делали. Легостаев как человек более сведующий тоже поинтересовался, но скромнее. Мы продолжали пить ром из бутылки, концерт Тухманова шел своим чередом, но о нем уже никто не заговаривал, но помню, речь зашла о музыке, и Легостаев настаивал, что "Брейнсторм" - это круто, а наши новые латвийские знакомые кривились и говорили: "Брейнсторм" - отстой, вот Григорий Лепс - это супер". Подошли еще два парня и с ними какие-то девочки - московские пафосные чмошницы, как говорил про них еще раньше Женя. Девушки из Москвы для него явно оказались менее доступны, чем местные, и он платил им взаимной неприязнью. Легостаев по английскому своему обыкновению поднялся и, не говоря ни слова, пошатываясь поплелся вдоль косы. Я же решил остаться и на худой конец досмотреть, пусть и с риском для жизни, чем дело кончится и даже после того, как Женя блеванул первый раз прямо на пляже, не отказался от своей смелой затеи.

Женя и Катя с самого начала удивлялись, как мы можем пить 60-градусный
ром без запивки и без закуски - Женя настойчиво предлагал мне свой единственный банан, завалявшийся в пластиковом пакетике, но я отказался, бананы с детства не переношу. Вообще непросто объяснить людям, не бывавшим в "Метелице" лучших ее времен, что можно пить что угодно и в любых количествах, когда есть настроение. Однако новый кворум потребовал колы и мы, как я теперь смутно припоминаю, пошли как будто бы именно за ней. Прямо как были - Катя в купальнике, Женя в плавках, и оба они - в одной паре тапок на двоих. В таком виде - необычайная и не имеющая, смею утверждать, аналогов в просвещенном мире лояльность гостиничной администрации - мы втроем оказались у меня в номере.

Как водится, с вечера у меня был припасен на ночь столовский ужин, так что мне было чем покормить гостей, нуждавшихся в закуске на тот момент больше, чем я в сексе. Но съев по блинчику, они чуть более трезвым взглядом посмотрели на себя, увидели, что наги, и устыдились. Потому мы отправились обратно на пляж. Где их друзья ждали их с оставленными вещами (одеждой, сумками, мобильниками, кошельками!) и где уже начиналась дискотека. Катя активизировала свое внимание к Жене, однако и я не отставал во всех смыслах этого слова. Женя же, не отказываясь от "принципов", пошел в разнос, и пока я под руку вел его к себе в отель, успел прямо под ноги танцующих блевануть еще пару раз. "Дурной народ, голова слабая и пить совсем не умеют" - успел заметить нам вослед один из подошедших жениных знакомцев. "Да он голубой!" - закричала Катя, я вздрогнул, но в этот момент она проиллюстрировала свое озарение жестом, и показала рукой не на меня, а на Женю.

Удивительно, но даже проблевавшись несколько раз кряду, Женя не только не вызывал отвращения, но напротив - как будто сделался еще притягательнее, такой обяательный пэтэушник, как характеризует обычно мой сексуальный идеал безумная фея. Второй раз мы в моем номере остались наедине, но и он уже был в брючках и маечке. Под которую я тут же залез - а он снова не сопротивлялся, ни когда я гладил его, ни когда трогал подмышки (мой главный секс-фетиш), и только когда стал ласкать соски, он сказал, что ему не очень приятно. Однако когда я продвинулся дальше и перешел с "ручного" управление на "языковое", он разрешил мне целовать его тело вплоть до пупка и ниже - но не снимая, опять-таки плавок. И все это время продолжал твердить про "принципы". В конце концов - терять было нечего - я сказал прямо: "Да у тебя же стоит!" - "Ни хуя" - возразил он, и в доказательство тут же расстегнул штанишки, приспустил плавки и, сунув мне свой член в руку, дал мне ему дрочить, чтобы у меня совсем уж никаких сомнений не осталось в его стопроцентной гетеросексуальности. Только повторял все время: "Имей в виду, я этого еще никому не позволял".

"Да ведь и ты нормальный" - заявил наконец он и предложил пойти снимать телок вместе. В успехе он не сомневался, до такого дошел состояния. Я со своей стороны высказался в том смысле, что, может, если уж ему так необходимы именно телки, лучше ему заняться этим одному - но он настаивал: непременно вдвоем со мной. Драматическое напряжение ситуации усугубляли звонки от Кати - теперь Женя был при мобильнике, вызовы на который шли поминутно: Катя требовала, чтобы Женя немедленно объявился, он что-то лепетал, что находится на улице и скоро подойдет.

Я проводил его до крыльца, где на прощание он поцеловал меня в шею. За время, пока мы расставались, Катя успела позвонить еще три раза. И после каждого раза он снова прощался и снова меня целовал.

Остается только предположить, что после такой прелюдии Катя была вознаграждена за двухлетнее ожидание сверх заслуженного. Наутро, чтобы прикрыть шею, пришлось, совсем не по погоде, надеть водолазку. Морской песок до сих пор хрустит на зубах.
маски

под ним струя светлей лазури, над ним луч солнца золотой

В пресс-центре меня теперь называют "человеком-легендой" и показывают пальцем: вот тот, кому к отелю подгоняют красный мерседес и ради кого фрахтуют прогулочную яхту. На самом деле все, конечно, совсем не так. Экскурсия от "Мегафона", который в этом году выступает партнером "Новой волны", поначалу планировалось на пятницу, потом перенеслась на субботу и сменила формат на речную прогулку с последующим заездом в ресторан. А в субботу, понятно, большинству уже не до прогулок было. Да я бы и сам, пожалуй, отказался, тем более, что всю сознательную жизнь после трех мучительных месяцев с МТС-ом я сижу на "Билайне" и в общем и целом этим обстоятельством доволен, а нынешним утром в силу определенных объективных обстоятельств мне особенно не хотелось выползать из номера, чтобы к одиннадцати утра отправиться из Юрмалы. Но, во-первых, я успел проникнуться симпатией к девушке Жанне, которая "Мегафон" на новой волне представляет - она литовка из семьи сосланных после русской оккупации Прибалтики. А во-вторых, если бы еще и я не поехал, затея потеряла бы всякий смысл. Да и почему бы не поехать?

Как раз именно плавание на яхте стало самой приятной частью программы. Мы отошли от небольшого причала, проплыли через все три рижские моста и почти добрались до устья Даугавы. К сожалению, не вышли в море, хотя это было бы совсем здорово. Как сказал бы отсутствовавший Легостаев - "какая красота"; "душевно" - добавил бы также отсутствовавший Фандеев. Пока солнца не было, все шло просто невероятно хорошо - нам наливали шампанское под мясные и фруктовые закуски, экскурсовод Инга рассказывала про все вокруг, и даже пробившееся солнце, чуть припекавшее на обратном нашем пути, не сильно портило удовольствие, а кому-то и наоборот - желающие могли позагорать в плавках и купальниках, развалившись прямо на носу катера. Рассчитывали поближе осмотреть яхту Абрамовича - но не застали: наши рулевые заверили, что с утра еще стояла, но к обеду уже уплыла.

Правда, именно Инга проводила для нас ознакомительную прогулку по Старой Риге в 2002-м, когда я приехал на "Новую волну" в первый раз - ну то есть это первая "Новая волна" и была. А поскольку память у меня, несмотря на определенные объективные обстоятельства, не сильно пока ухудшилась, я прекрасно помню практически все, что она рассказывала восемь лет назад. Включая даже забавный эпизод, когда мы с Бугаенко обратили внимание на большое количество гуляющих по центру города парней в форме какого-то иностранного флота, а Инга, заметив наш интерес, обронила: "Да, Рига - крупный порт, заходят суда из самых разных стран, а у моряков форма красивая, девушек очень привлекает", потом взглянула на нас и добавила: "Ну и не только девушек". Теперь Инга еще по дороге от Юрмалы до Риги сообщила новости, которые за последние годы, когда нас не вывозили никуда и никак не просвещали, я упустил, а именно: что в Латвии очень активизировался эстонский бизнес, и даже отель, в котором мы проживаем, тоже принадлежит эстонцам. Вообще, как я понимаю, Латвия претерпела не только от русских оккупантов, которые, между прочим, до сих пор не отдают оттяпанные и присоединенные к Псковской области территории, но также от Литвы и Эстонии, которые также под горячую руку отхватили в 1918 году себе по кусочку латышских земель, том числе Палангу.

Об этом зашла речь уже потом, когда мы высадились на набережную напротив Музея оккупации. Потом погуляли по Старой Риге, и помимо дома, где жил Шерлок Холмс и откуда выбросился профессор Плейшнер, зашли в относительно недавно открывшееся заведение, расположенное в подвале, раскопанном историками - теперь там кафе, принципиально освещаемое исключительно свечами, и даже капучино там подают в псевдосредневековых чашках, очень, кстати, для кофе неудобных. А затем по моему, если честно, настоянию, мы поехали в район, застроенный югендстилем - как ни странно, туда я ни разу прежде не добирался. Поглазели на дом, где жил архитектор Михаил Эйзенштейн и родился его сын Сергей, и на российское посольство заодно - такой чересчур старательно отреставрированный пряничный домик, обиталище сказочных колдуний, поедающих несмышленых детей.

Следующим пунктом программы стал отель, где проживает большинство представителей приглашающей стороны. Пока девушки переодевались для ресторана, я обозревал Ригу с 26-го этажа гостиницы. Лучший вид, надо сказать, открывается из женского туалета, куда меня тоже провели: из мужского - только на одну сторону, а из женского - сразу на две. Из скай-бара, где меня между делом успели угостить двумя пинаколадами, тоже многое видно. Инга продолжала повествование, обратив особое внимание на шпили красной церкви, построенной на деньги проституток - с крестами в виде фаллосов.

Конечная остановка, не считая зала "Дзинтари" (а заехать обратно в "Юрмала СПА" до концерта мы уже не успевали), пришлась на юрмальский ресторан "36-я линия". Довольно пафосное, судя по контингенту, который мы там обнаружили, заведение. Есть мне уже не особенно хотелось, поэтому я ограничился двумя коктейлями (дайкири и маргарита), двумя супами (с бараниной и с морепродуктами) и двумя десертами (тирамису и яблочно-ревеневый пирог, причем последний мне готовили дольше, чем оба супа вместе взятые, а оказалось, что это всего лишь штрудель с шариком мороженого не самого лучшего качества, при том что и супы, и коктейли, и тирамису оказались на высоте).

Не только память сохранила воспоминание о посещении Риги в 2002-м - осталась пара фотографий с приема на крыше издательского дома "Петит", сделанных тогда, во время самой первой "Новой волны":


маски

пересадят кожу с попы на лицо

Ну что, по очкам выходят, что победительница 9-й "Новой волны" - армянка Сона. Хорошая вокалистка, ничего не скажешь - но максимум для мюзикла, а по большому счету - для ресторана. При том что в отличие от Витебска, в Юрмале все-таки принимается в расчет не только умение горло драть, но и артистизм, и самоподача, иначе фаворитом мог бы стать, скажем, Иван Березовский, вокалист прекрасный - но и только-то. А мне на третьем конкурсном дне "Поющие трусы" понравились с песенкой про пластического хирурга - кстати, и с вокалом и девочек тоже неплохо. Вообще-то и эстонец Уку к третьему дню набрал авторитета, только запоздал слегка. Но ничего, конкурс в целом удался, хотя поначалу так не казалось. А уж после двухчасового "звездного" концерта, который, казалось, не закончится никогда, да еще и Ротару два раза перезаписывали из-за очередных технических неполадок, оригинальные песни конкурсантов и впрямь звучали как мировые хиты.