July 19th, 2010

маски

"Прикосновение Венеры" реж. Уильям А.Сайтер, 1948

Скромный оформитель витрин, чьей задачей было всего лишь поправить драпировку на выставленной для обозрения в магазине статуи Венеры Анатолийской, случайно целует мраморную богиню и та оживает в образе столь же прекрасной, но настоящей молодой женщины, которую к тому же играет Ава Гарднер. Венера быстро овладевает мыслями парня, хотя у него уже есть взбалмошная невеста, но такой поворот для всех - повод осознать, в ком они нуждаются на самом деле, и для невесты, которая не замечает рядом другого парня, и для владельца магазина, игнорирующего и третирующего влюбленную в него секретаршу и помощницу. Я не фанат голливудской классики, тем более что "Прикосновение Венеры" - не первый сорт, экранизация неизвестной мне книжки Энсти "Покрашенная Венера", к которой приложил руку (я только не разобрал, в каком конкретно качестве) Элиа Казан, а вот чем картина выделяется из ряда других - это песнями Курта Вайля, совсем не похожими на музыку, Вайля прославившую: ничего общего с брехтовскими зонгами, обычные сладенькие песенки для мюзикла, только их немного, на весь фильм - три или четыре, они мелодически непростые и представляют собой в основном ансамблевые номера - квартет, трио, дуэт.
маски

Дженифер Гарнер в "Электре", реж. Роб Боуман, 2005

Смотрел "Электру" в свое время в прокате с недоумением:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/270343.html?nc=2

Пересмотрел по телевизору спутся несколько лет с еще большим недоумением, поскольку актриса, играющую роль, с тех пор много снимается, и всей ей почему-то не везет с проектами, то и дело вляпывается в разное дерьмо, на один приличный фильм - пять неприличных. Что обидно, потому что Дженифер - красивая и талантливая, и при этом не девочка уже, дело к сорока идет, то есть заслужила большего. "Электра" - это вообще что-то за гранью, тут ее героиня - супер-убийца, в какой-то момент расчувствовавшаяся и спасающая парня с дочкой от китайского клана под названием "Рука", которые рассчитывают завладеть магическим артефактом. Соединение фэнтези с боевиком крайне неорганичное, сюжет смехотворный - бедная Дженифер.
маски

"Бесконечный сад", Национальный театр танца Мадрида, реж. Начо Дуато

Очень часто бывает, что хваленые хореографические постановки, почти всегда небольшой продолжительности, кажутся бесконечными, настолько они однообразны и скучны. Когда закончился спектакль (точнее, прогон - хотя это было полноценное представление, разве что с режиссерскими замечаниями поверх основного саундтрека), я посмотрел на мобильник и не поверил, что прошел час. Дуато не дает скучать ни минуты. В том числе и за счет оформления спектакля - исполнители меняют костюмы, а над сценой парит на тросах замысловатая трансформирующаяся конструкция, то, опускаясь плашмя, превращающаяся в подиум, то, поставленная вертикально, выполняющая функцию полупрозрачного задника - но прежде всего за счет движений. В отличие от Даниэле Финци Паска, Начо Дуато не прибегает к приемам театральной клоунады, он занимается театром - танцевальным, но театром в полном смысле слова.

За кадром звучит перечисление в алфавитном порядке чеховских сочинений - рассказов, повестей, пьес; афоризмов и просто отдельных реплик из его записных книжек; или даже текст романса "Отцвели уж давно хризантемы в саду" - причем именно текст, без музыки, музыка в этом действе существует самостоятельно, точнее, фрагменты текста, исключительно русскоязычные, и оказываются той музыкой, от которой отталкивается хореограф. При внешней бессюжетности среди персонажей спектакля выделяется главный герой, а также, менее явно, героиня, к которой он стремится и ради которой вступает в конфликты. Вычитывать из пластических, практически скульптурных конфигураций тел на сцене сюжетные мотивы определенных произведений Чехова - дело если и не вполне бессмысленное (может, Дуато имел в виду нечто конкретное), то не самое интересное. Хотя, скажем, эпизод с женским трио в данном контексте провоцирует ассоциации более чем определенные. Но все же увлекает сама идея "сада", где собран "весь Чехов".
маски

"Концерт" реж. Раду Михайляну, "Еще нет", реж. Акиро Куросава

Как это часто бывает, эхо прошедшего ММКФ накрыло телеэфир волной цунами. В один вечер встык по первому показали свеженький "Концерт", который на кинофестивале шел как "гала-премьера", то есть до проката не добрался, а сразу сыграл в "ящик", а по "Столице", обогнавшей за последние полгода качеством кинопоказа все прочие каналы, включая и центральные, поставили "Еще нет" - под названием "Мададайо" этот фильм Куросавы, последний в его биографии, демонстрировался в рамках фестивальной ретроспективы, приуроченный к столетию режиссера. Причем на ММКФ я оба фильма смотрел урывками - по разным причинам.

На пресс-показ "Концерта" месяц назад я вообще попал случайно - им в последний момент заменили конкурсного венесуэльского "Брата", копию которого не подвезли вовремя (я его в итоге так и не посмотрел, а он-то и получил гран-при). По фрагментам, которые застал, картина произвела впечатление нелепой халтуры:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1752812.html?nc=6

Оказывается, то, что я видел на пресс-показе в "Художественном", были еще самые лучшие моменты "Концерта", потому что в целом это кино - феерическая чушь. Причем я отнюдь не имею в виду, что "Концерт" недостаточно объективно "отражает современной состояние российской культуры" - об этом пусть православные патриоты печалятся и пеняют своему румынскому собрату, на французские денежки с российскими актерами сварганившему эту поделку. В действительности, конечно, далеко не столь плохи дела как Большого театра (чтобы любой уборщик мог читать электронную почту, адресованную директору) - к счастью, так и КПРФ (чтобы ее лидерам приходилось за деньги нанимать старых друзей для поддержания иллюзии массовых митингов) - к сожалению, но кино есть кино и это меня меньше всего смущает, глупо ведь было бы придираться по части бытового и исторического правдоподобия к комедиям Леонида Гайдая или Юлиуша Махульского. Если бы "Концерт" оказался строго выдержан в рамках авантюрной комедии - то и числиться ему на полке среди третьесортных образцов этого жанра, не рядом с Гайдаем и Махульским уж точно, а где-то ближе к Михаилу Кокшенову с его "Русским чудом". Однако в "Концерте" отчетливо звучит тема геноцида евреев в России - тема важная и немодная на Западе, а в России, само собой, и вовсе запретная. И если уж касаться ее и напоминать миру, что по сравнению с тем, как долго, в каких количествах и с какой жестокостью евреев на протяжении десятилетий уничтожали русские, нацистский Холокост может показаться легким перегибом, то делать это уж конечно надо не в форме пошлого водевильчика. "Концерт" же, при всей серьезности темы, ключевой для сюжета фильма (дочь сосланных и погибших в Сибири евреев, вывезенная во Францию, спустя годы узнает правду о своем происхождении) ни на что иное, кроме как на похабный водевиль, и не тянет.

С "Мададайо" на ММКФ мне пришлось уйти, потому что смотреть в переполненном зале копию жуткого качества с субтитрами в то время как по соседству начинался другой важный для меня фильм было совершенно невозможно:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1756134.html?mode=reply

По ТВ же картину показали в нормальном виде, дублированную и с минимальными рекламными паузами (что, впрочем, не из уважения персонально к Куросаве - на "Столице" в принципе рекламы мало, и вероятно, не от хорошей жизни, но это уже совсем другая история). Благодаря чему, в частности, стали понятны некоторые важные детали. Например, оригинальное название "Мададайо" - каламбур, составленный из имени какого-то божка и названия праздника. А это важный момент, поскольку фильм рассказывает о жизни любимого учениками преподавателя по выходе на пенсию. 60-летний профессор в 1945 году, незадолго до окончания войны, покидает кафедру, рассчитывая жить литературными трудами. Вскоре в его дом попадает бомба и он ютится в хибарке, пока с помощью учеников не переселяется в новый дом. Его последний выпуск - верные ученики, чьи отцы тоже занимались у профессора. На протяжении 17 лет начиная с 61-летия профессор и его ученики отмечают в день его рождения праздник "Еще нет" - как при игре в прятки, когда на вопрос "Готов?" игрок отвечает: "Еще нет". Профессор - мудрый человек, большого обаяния и остроумия, но вместе с тем - великовозрастный ребенок, боящийся темноты и грозы, способный рыдать по пропавшему коту Дикарю. В день рождения он выпивает большую кружку пива и на вопрос "Готов?" отвечает "Еще нет". Только на 77-летие он замечает, что кружка по настоянию врача стала меньше, свечей на пироге слишком много, а пирог ему подносят уже внуки его выпускников. У профессора слабеет пульс, но и в предсмертном сне он видит, что играет ребенком в прятки, забирается в стог сена и кричит: "Еще нет". Куросаве на момент выхода его последнего фильма было и вовсе за 80, и картина, безусловно, воспринимается как завещание. Но фильм помимо того, что глубокий и трогательный, еще и веселый, можно сказать по-молодежному - прикольный. Прикольный и сам герой, слегка странноватый преподаватель, извергающий лавины каламбуров, изъясняющийся притчами. На один из своих "приемов" еще во время войны он, приглашая учеников в гости, готовит мясное "ассорти" из присланной в подарок оленины и купленной по дешевке конины, и напоминает, что иероглифы "конь" и "олень", поставленные вместе, дают в совокупности слово "глупец" - этим он потчует своих воспитанников, а те благодарно ему внимают, при любом удобном случае повторяя, что профессор у них - "чистое золото".

Как обычно, можно было и не напрягаться, бегая во время фестиваля из зала в зал, а просто чуть подождать, пока фильмы выйдут в прокат или по ТВ. Вот банкет по случаю куросавовской конференции в рамках ММКФ я пропустил - это, конечно, непростительно.
маски

Евгений Евтушенко в "Временно доступен"

Не всякому и на самый круглый юбилей устраивают по центральным телеканалам такую вакханалию славословия и чинопочитания, как Евтушенко - в связи с рядовым днем рождения. Год назад мне довелось наблюдать Евтушенко воочию и вблизи - в Витебске, сначала на творческом вечере, а потом на т.н. "звездном часе", как именуются развернутые пресс-конференции в рамках "Славянского базара", и тогда мои впечатления вызвали на удивление бурную реакцию:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1461047.html?nc=64

Любопытно, что и в этом году в Витебске, стоило мне вскользь обмолвится среди коллег по поводу авторского концерта Паулса, в котором прозвучали три новые песни маэстро на слова Евтушенко в исполнении Бусулиса, я получил в ответ гневную отповедь одной киевской журналистки - мол, Паулс и особенно Бусулис все опошлили, а Евтушенко написал прекрасные стихи и вообще он прекрасный поэт.

Ну то, что Евтушенко - поэт посредственный, а по большому счету, не поэт вовсе, точнее сказать, не вполне бездарный рифмоплет с прогрессирующей склонностью к графомании - по-моему, очевидно. Вот как оценивать личность Евтушенко - тут действительно возможны споры. Хотя и то, что такое смешное и жалкое создание, как Евтушенко, вызывает еще и споры - действительно печальный симптом времени, о котором он сам говорит, что гениев сегодня мало. И вроде бы даже себя он скромно не причисляет к гениям, а лишь к большим талантам, но делает это настолько серьезно, с таким пафосом, что если даже откровенно провокативная строка "я - гений Игорь Северянин" еще может быть осмыслена как самоироническая, то Евтушенко чего другого, таланта ли, достоинства ли, но уж самоиронии лишен начисто.

Самая отталкивающая человеческая черта, на мой взгляд - самодовольство, а Евтушенко - воплощенное самодовольство, и что характерно, поклонники и защитники Евтушенко, как правило - такие же отвратительно самодовольные типы, независимо от возраста и реального статуса. На какую бы тему не высказывался Евтушенко - о женщинах ли, о коллегах, о творчестве или о бытовых мелочах - обо всем он судит свысока. Будучи человеком не совсем глупым, конечно, он старается оттенить свое высокомерие деланым самоуничижением (ну типа "я не гений, просто очень талантливый" - уничижение паче гордости), но все равно получается смешно и глупо. Настолько, что и Губин с Дибровым, привычно подлизываясь к гостью, время от времени попадали впросак, когда вместо ожидаемого опровержения на явную лесть следовало не то что ее приятие, но еще и недостаточно благодарное.

Особенно смешно получилось с музеем собственного имени, который Евтушенко организовал и открыл. Музей, в общем-то, дело хорошее, тем более если в нем и в самом деле не одни только портреты Евтушенко кисти разных авторов выставлены и не сплошь фотографии его изготовления ("Я - основатель союза фотохудожников" - горделиво напоминает Евтушенко) - но когда Евтушенко о нем говорит, он становится похож на Шилова и Глазунова, с которыми, кстати, и в творчестве вполне сопоставим, в поэзии Евтушенко занимается практически тем же, чем Шилов - в живописи. Еще смешнее - про Оклахому и его тамошнее преподавательство, но это старый повод для шуток, черт с ним. А Евтушенко, впрочем, шуток в любом случае не понимает. И говоря, что Евтушенко - не поэт, я имею в виду даже не качество стихов (хотя вирши его - жуть какие убогие по большей части и только в послесталинской коммуно-фашистской России такое распетушившееся ничтожество могло пролезть в живые классики), а вот эту феноменальную не то что для поэта, но и просто для вменяемого, мало-мальски грамотного человека глухоту к языку, к стилю, к интонации речи. Говорит он много - но ничего не слышит, а поэт - это в первую очередь слух, и уже потом - голос. Таким поэтом, вероятно, последним из русскоязычных, был и оставался до конца Вознесенский, который в течение нескольких лет перед смертью и физически-то говорить не мог, но слышал то, что одним поэтам доступно.
маски

"Сплетня" реж. Дэвис Гуггенхейм, 2000

Молодежная криминальная драма, события которой разворачиваются в университетском кампусе, открытий не предполагает, но "Сплетня" - весьма неординарный образец жанра, при всей "молодежности" формата исполненный практически на уровне Хичкока, чему поспособствовал и оператор Анджей Бартковяк. Парочка любовников Джонс и Дерек, а также их приятель-художник Трэвис ставят своего рода эксперимент: распускают сплетню про девушку Найоми и парня Бо, который ее на вечеринке якобы изнасиловал пьяную, пока та находилась в отключке. В результате девушка и сама поверила, что стала жертвой изнасилования, а полиция готова арестовать парня. Но Джонс узнает, что Найоми не случайно стала объектом "эксперимента" - они с Дереком вместе учились в школе, встречались до тех пор, пока Дерека не обвинили в изнасиловании. Чем дальше, тем изощреннее становится ложь Дерека, и тем хитрее приходится быть его теперь уже бывшим друзьям, чтобы разоблачить его: разыгрывается самоубийство Найоми, а затем и гибель Джонс от случайного выстрела пистолета - все для того, чтобы выудить из Дерека признание в изнасиловании. Дерека играет Джеймс Марсден, Найоми - Кейт Хадсон, оба не отличаются разнообразием красок, а для Марсдена эта роль еще и полностью вписывается в его обычное амплуа хамоватого мачо (но он однажды уже сыграл гея, к тому же больного СПИДом - в "24-м дне", так что, можно сказать, оправдал себя как актера). И тем не менее за сюжетом криминального триллера мысль о том, что "злые языки страшнее пистолета", проводится очень последовательно. "Факты меняются в зависимости от их восприятия" - таков исходный посыл "экспериментаторов", они готовы даже рассчитывать динамику сплетен через логарифмы - пока не сталкиваются с тем, что клевета, что в начале сладка, постепенно разрушает жизни и окружающих, и их собственные.