July 6th, 2010

маски

"Итальянка в Алжире" Дж.Россини, реж. Тони Сервилло, запись 2006 г.

Зимой ради концертного исполнения "Итальянки в Алжире" Российским Национальным оркестром я забросил все другие дела, хотя до последнего сомневался, стоит ли оно того - но не прогадал:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1637422.html?nc=4

На этот раз было проще - достаточно было просто не выползать никуда из дома и включить телевизор. Запись, сделанная на открытой площадке фестиваля в Экс-ан-Провансе, правда, оставляла желать лучшего, и не только по качеству звука, но и по уровню собственно исполнения, по крайней мере что касается оркестра им. Г.Малера под управлением Рикардо Фрицца, но музыка "Итальянки в Алжире" так хороша, что достаточно ее просто не испортить, а постановка, при некоторой внешней бедности оформления, показалась мне очень удачной.

Простенькая декорация в виде деревянной башни - дворец алжирского бея, легко превращающийся в корабль, что необходимо по сюжету по крайней мере дважды на протяжении спектакля. Забавный хор полуголых евнухов вшапочках и белых шароварах, передвигающихся смешной походкой мелкими шажками, они же - пираты и матросы, такие же полураздетые (Арнольд Шенберг Хор). Отличный молодой тенор Максим Миронов в партии Линдоро, к тому же с прекрасным, а для певца так просто идеальным телосложением, что в данном случае важно, поскольку ходит одет он в безрукавку с открытым животом. И самое приятное - заложенный в либретто и музыкальной драматургии оперы, пусть и на весьма условном материале, двойной конфликт, цивилизационный и половой, разрешается вопреки новейшей моде так, как полагается: в пользу женщины-христианки.
Изабелла здесь ни в какой ситуации не оказывается пассивной жертвой обстоятельств, даже попадая в плен к пиратам, не она становится их добычей, но они выполняют то, что от них требуется согласно ее "вновь утвержденному плану", а именно - доставить Изабеллу к бею, у которого в неволе находится Линдоро. Все другие женские образы, помимо Изабеллы, решены достаточно традиционно и не слишком выразительно (мне показалось, что во втором действии их партии также сокращены - но не взялся бы утверждать наверняка), а вот мужские - очень яркие, не только Линдоро и Мустафы, но и Али, и особенно Таддео, который в красном пиджаке и оранжевых брюках, дурацкой, почти клоунской прическе и приторными ужимками смахивает на жиголо, каковым в этой постановке он, в общем-то, и является при сильной духом и крепкой телом Изабелле.
маски

"Влияние гамма-лучей на бледно-желтые ноготки" П.Зиндела, реж. Г.Товстоногов, 1979

В других товстоноговских фильмах-спектаклях Валентина Ковель меня только раздражает, а в этом она потрясающе играет мать-алкоголичку двух взрослых дочерей, одна из которых, Рут (Ольга Волкова) - психически травмирована, другая, Матильда, Тилли (Татьяна Бедова),наоборот, проявляет недюжинные способности к наукам и исследует мутации растений под воздействием радиации, даже побеждает на биологическом конкурсе. Но результат мутации человеческих характеров, и без всякой радиации, выглядит страшнее, чем разросшиеся или засохшие бледно-желтые ноготки из облученных семян. Мать, которую смолоду калечила жизнь, продолжает калечить жизнь детям, а у тех, в свою очередь, тоже нет выбора. Пьесу Пола Зиндела примерно в те же годы, что Товстоногов в СССР, в США экранизировал Пол Ньюмен (1972) - но американский фильм я не видел.
маски

"Чужая" реж. Антон Борматов

Выход "Чужой" совпал с ММКФ, и пока я очнулся от фестивального угара, на большинстве экранов ее уже сменили "Сумерки". По счастью, удалось доехать до "Пионера", где фильм пока еще докатывается двумя сеансами в день. А пропустить его было бы обидно. Не потому что это бог уж весть какой шедевр - хотя кино вполне приличное, добротное для своего жанра. Но еще и во многом знаковое.

Казалось бы, последним посвящением "тем, кто выжил в 90-е", должны были стать балабановские "Жмурки". Но помимо того, что Балабанов и сам не дотянул в этом фильме до собственного же уровня, "Жмурки" вышли произведением нарочито легковесным. "Чужая", напротив, претендует на то, чтобы "закрыть тему" если не раз и навсегда, то по меньшей мере на определенном этапе. Пугающие ролики и оговорки типа "до 18 лет - ни-ни" - само собой, прежде всего рекламный ход, ни по части насилия, ни тем более по части секса в картине ничего совсем уж экстраординарного нет, слишком много всего доводилось видеть за последнее время, и не только видеть (в фильме усиленно, но натужно ботают по фене, стараясь не злоупотреблять при этом непечатной лексикой - звучит слишком искусственно), и кстати, не только в игровом кино - в этом смысле любой выпуск "Чистосердечного признания" даст фору не только "Чужой", но и Тарантино с Риччи вместе взятым. Нет в "Чужой", с другой стороны, и какого-то особенно глубокого погружения в феномен русского бандитизма 90-х (основное действие происходит в Украине, но, во-первых, к 1993 году, на который приходятся почти все события, за исключением эпилога, отнесенного к 1998 году, Украина только-только обрела номинальную независимость, а о независимости фактической и по сей день говорить не приходится; и во-вторых, как ни крути, а этнически все персонажи-бандиты в фильме - как есть москали), ни тем более в психологию отдельных представителей бандитского сообщества. "Чужая" - чистой воды криминальный боевик с незначительной, но обязательной и по-своему важной примесью мелодрамы, и этим как раз интересна. А еще тем, что в отличие, скажем, от "Бригады" или "Бумера", или даже позднейших, совсем недавних "Каникул строгого режима", не говоря уже про "Глухаря", где менты от бандитов не отличаются вовсе ничем, в "Чужой" нет и намека на романтизацию образа "благородного разбойника". И при этом, что любопытно, типажи разнообразны, характеры полноценны, а актерские работы, если не все, то некоторые, такого качества, что арт-хаусным режиссерам остается только завидовать.

Киллер Бабай, участвуя в войне бандитских группировок, оказался в КПЗ по обвинению в тройном убийстве. Чтобы он молчал, банд-босс Рашпиль приказывает вызволить из чешской неволи его родную сестру, единственного близкого детдомовцу Артуру-Бабаю человека, и привезти из Праги, где она томится в плену у цыган, занимаясь подневольно проституцией, на ридну матку Украину. За сестрой, имеющей кликуху Чужая, отправляются четыре отморозка. То, что они отморозки, проясняется с самого начала, когда они обворовывают торгующих у дороги старух-колхозниц - невозможно представить себе, чтобы подобным образом поступили персонажи "Бумера", у тех были какие-то "понятия". У этих, впрочем, тоже не все одинаково - за старшего у них Андрей-Малыш, с военным опытом, привыкший доверять своим. Ему изначально советуют держать ухо востро с самым младшим, Женей по кличке Шустрый. Долго ли коротко ли, Чужая умудряется настроить Шустрого таким образом, что вместе они положили сначала Малыша с его дружбаном Гирей, потом, по возвращении в Украину, поживились воровским общаком и замочили Рашпиля, при этом Шустрого ранили. Чужая же не просто выпуталась, но, вопреки мечтам о Франции, неплохо устроилась в Украине, легализовала бизнес и как будто стала "олигархиней". Пока спустя пять лет не вышел из чешской тюрьмы четвертый подельник Малыша по кличке Сопля, приехал домой и замочил подлюгу, не пожелав взять отступного - мол, "пацаны не поймут".

Сюжет, заимствованный из неизвестной лично мне, но, верю, весьма популярной книги "Адольфыча" Нестеренко, не отличается оригинальностью, наоборот, он предсказуем, как любой бандитский экшн. Но привлекает, а не отталкивает этой предсказуемостью, поскольку позволяет соотнести его с другими, очень похожими историями, рассказанными, однако, в совершенно ином и стилевом, и идеологическом ключе. Есть моменты, когда вызывает сочувствие Малыш - своей излишней доверчивостью по отношению к подельникам. В каких-то эпизодах начинаешь переживать за Шустрого, поскольку ясно - Чужая его просто использует. Но в целом бандиты здесь, независимо от того, какую роль, палача или жертвы, каждый из них выполняет на том или ином этапе развития сюжета (а жертвой рано или поздно становится любой из них, и финальные титры накладываются на кадры трупов персонажей, лежащих на каталках морга) - воплощение зла, и зла очень конкретного, социального, вне метафизического, мифологического или хотя бы черно-юмористического контекста, как было в "Бумере" или в "Жмурках".

Бандит в русскоязычной традиции, и необязательно недавней, но складывавшейся веками, вызывал по меньшей мере снисходительность, бытовало мнение, что в отличие от тех, кто бандитов преследует, сами "разбойнички" не лишены своего рода "чести", "достоинства" и стараются без веской причины не обижать слабых - что, положа руку на сердце, вполне соответствует действительности, учитывая специфику "закона и порядка" по-русски. В "Чужой" ностальгия по "бандитским 90-м" не просто отсутствует - она воспринимается как нечто пошлое. И главным признаком исторического фона становятся попсовые песни - в линии 93-го года это "Бухгалтер" Апиной и "Ты не ангел, но для меня...", которые даже у персонажей-бандитов уже вызывают омерзение, в 98-м их сменяет "Нам не дано с тобой понять" группы "Хай-фай" (ср. функцию музыкального фона в "Брате-2" Балабанова - совершенно другой контекст, да еще и построенной на контрасте попсы в лице Ирины Салтыковой и т.н. "русского рока"). Причем эти невинные, а по мне так весьма симпатичные песенки жестко привязаны к социально-историческому контексту, а его окраска не допускает здесь полутонов.

Можно, наверное, спорить и о художественных достоинствах "Чужой", и о ее значимости как явления социо-культурного, но что для меня бесспорно - это блестящая актерская работа Евгения Ткачука. Далеко не все исполнители здесь способны внушить восхищения или хотя бы вызвать персональный интерес, но Ткачук, видимо, что бы и где не делал, делает великолепно. Еще в спектакле "Шведская спичка" Гриншпуна и чуть позднее в "Носе" Неделькина он показал себя артистом, из которого можно вылепить любой человеческий тип. В "Чужой" есть и другие хорошие артисты - например, Голубков, играющий бандита Соплю, но Шустрый в исполнении Ткачука, задумывалось так или нет, оказывается главным действующим лицом фильма, более важным, чем заглавная героиня. Он единственный, кому дано пройти определенный путь - от неразумного отморозка через губительную ослепляющую страсть и предательство сообщников к некоторому переосмыслению своей недолгой, но запутанной жизни: неспособный вначале сдержать и самого примитивного порыва, к финалу он готов простить Чужой, что она бросила его раненого на месте преступления, а сама сделала карьеру, отделываясь и от него, своего любовника, и от родного брата посылками в колонию.

Между прочим, только в самой последней сцене, когда Шустрый и Бабай переговариваются через бетонную стену тюремного дворика, окончательно выясняется этимология "погоняла" главной героини, связанная с фильмом Кэмерона и монстром, у которого кислота вместо крови и которое откладывает яйца в людей. А у меня эта ассоциация возникла с самого начала - верный признак того, что кино если не выдающееся, то как минимум "правильное" по адекватности замысла и его воплощение. Но это уже дело не столько таланта сценариста и режиссера, сколько вкуса продюсеров - а вкус Толстунова и Эрнста сомнений никогда не вызывал.
маски

"Шерри-бренди" Орлеанский хореографический центр, реж. Жозеф Надж

В связи с тем, что танцевальные спектакли на любом из наших театральных фестивалей стабильно пользуются несравнимо большим успехом, чем драматические, Чеховфест любезно организовал накануне официальной премьеры полноценный предварительный показ творения Наджа для всех страждущих, который я, правда, благополучно пропустил, провалявшись дома перед телевизором ради записи "Итальянки в Алжире", благо позаботился заранее о возможности пойти непосредственно на премьеру. Помимо моей любимой оперы Россини, однако, были и другие "тормозящие" факторы, и немаловажный среди них - разочарование, которое оставил по себе предыдущий спектакль Наджа, привезенный в Москву фестивалем "Территория" полтора года назад, причем, что характерно, если не считать этого неприятного, но смутного чувства неудовлетворенности от увиденного тогда, я бы и под пыткой, наверное, не смог бы ни слова конкретного сказать о том действе, если бы не было под рукой дневника. Из старой записи следует, что спектакль "Антракт" официально позиционировался как пластический перформанс на тему китайской классической "Книги перемен", длился час с копейками и самым интересным в нем было музыкальное сопровождение:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1225945.html?nc=4

В новом творении Наджа музыкальные, а точнее, шумовые эффекты играют в лучшем случае прикладную роль, а многие сцены исполняются вовсе без какого-либо звукового сопровождения. Длится же оно без малого полтора часа. Зато визуально - намного разнообразнее. При том что пластика Наджа сама по себе, на мой взгляд, невыразительна (а после потрясающего японского "Черного монаха" кажется попросту убогой), но кое-какие эффекты, в том числе оптические, кажутся весьма занимательными. Например, когда персонажи, вооружившись топорами, начинают "рубить" черные квадраты из бумаги, натянутые на рамы. Или когда в технике "театра теней" один персонаж сдирает с рук другого, то есть другой, кожу, как кору, и ест ее. В обоих случаях можно при сильном желании уловить некоторые ассоциации с "Вишневым садом" Чехова, раз уж под чеховский юбилей подверстан этот опус, однако даже в аннотации как отправная точка режиссерских фантазий указан вовсе не "Вишневый сад", но "Лебединая песня", "Остров Сахалин", а до кучи еще и "Колымские рассказы" Варлама Шаламова, у которого имеется новелла под названием "Шерри-бренди" (1958), описывающая смерть поэта-заключенного. По сути же к Чехову сие "Шерри-бренди" имеет отношение примерно такое же, как позапрошлогодний "Антракт" - к китайской "Книге перемен". Изначально в фестивальной афише опус Наджа вообще значился под названием "Творение". "Шерри-бренди" - образ из стихотворения, которое звучит под занавес действа, открывающегося более известными стихами Мандельштама про "век-волкодав". Звучит, опять же на мой вкус, чересчур претенциозно и потому пошловато. К Кириллу Пирогову, записавшему фонограмму для спектакля, претензий нет - все дело в контексте. К чему здесь Мандельштам и его век, я тоже не понял, можно, конечно, опять-таки додумать за режиссера, что, мол, Чехов, покинувший этот мир в самом начале того "века-волкодава", многое в нем предвидел - но такая мысль сколь банальна, столь же и не привязана к непосредственному восприятию того, что у Наджа происходит на сцене.

А происходит там много чего, в разных стилях и техниках, от пластического цирка и попросту акробатики (тела исполнителей нанизываются на шест, как "живая пирамида") до театра теней и кукольного театра, есть в спектакле эпизод, когда деревянного человечка распиливает пополам электропила в некоем подобие райка - намек на лесоповал, что ли?Стилизованный раек, кстати, возникает не раз, а в нем - лысая голова с размалеванным лицом и анаграмматичные надписи, в которых, поднапрягшись, можно прочитать что-то вроде "ТЕАТRО АROTA" - совсем не уверен, что увидел и запомнил все точно, да и не пытался, если честно, тем более, что с надписями этими происходит определенная трансформация, их дописывают и дорисовывают, в том числе добавляя к белым (меловым) буквам на черном фоне какие-то красные штрихи, складывающиеся в геометрические фигуры. Допускаю, что это означает нечто важное и несет в себе глубокий смысл - но до меня он не дошел, вероятно, по лености, тупости моей и недостатку внимания. Правда, завершается представление строками Мандельштама "Все лишь бредни, шерри-бренди, ангел мой".

Что в данном случае по-настоящему важно - мне было скучно не час напролет "от звонка до звонка", как полтора года назад на "Антракте", а лишь местами. И в отличие от "Антракта", не оставившего по себе ничего кроме беспредметной неудовлетворенности, "Шерри-бренди" запомнится как минимум некоторыми яркими образами. К примеру, тенью странного существа, представляющего собой своеобразный гибрид человека и жука, который долго и обильно мочится в такую же плоскую тень тазика или горшка за подсвеченным экраном.
маски

"Молодой Эйнштейн" реж. Яху Сириос, Австралия, 1988

- Я хочу быть физиком.
- что они выращивают?
- Ничего не выращивают.
- Тогда какой от них толк?

Юный патлатый Альберт Эйнштейн, фермер из тасманийской глуши, любит попиликать на скрипке, лежа голышом в лоханке под мыльной пеной, но между делом открывает формулу Е=МС2 и способ расщепления атома, ставит эксперимент на атоме пива, взрывая в результате отцовский сарай. В поезде посреди пустыни он знакомится с Мари Кюри и ее спутником Престоном Престоном. Мадемуазель Мари, незамужняя, но уже носящая фамилию несуществующего супруга и обладательница нобелевской премии за 1903 год, привечает молодого гения, но шарлатан Престон пытается украсть открытие Эйнштейна, пока тот в компании Резерфорда и других гениев прохлаждается в сумасшедшем доме. И седобородый старец Дарвин чуть было не вручает самозванцу, готовому к тому же погубить мир неосторожным обращением с плодами чужих трудов, премию - но Эйнштейн и Кюри появляются вовремя и предотвращают катастрофу.

Одновременно с "Молодым Эйнштейном" по "России" на Первом шла "Мэри Рейли" Стивена Фрирза по сценарию Кристофера Хэмптона (1996), весьма любопытная версия сюжета про доктора Джекилла и мистера Хайда с Джоном Малковичем в роли того и другого и с Джулией Робертс, играющей служанку доктора, посвященную в его тайну (также в ролях: Гленн Клоуз, Майкл Шин, Майкл Гэмбон, Генри Гудман и т.д.) - но как ни интересен был мне этот фильм, который я тоже никогда раньше не видел, а выбрал я однознайно "Эйнштейна".

В такого рода фантазиях всегда есть две опасности - отклониться в хотя бы относительный историзм и утрать драйв, либо перебрать с гротеском и впасть в пошлятину. Автору "Молодого Эйнштейна", который к тому же играет сам заглавную роль, удалось избежать того и другого. Киношка, конечно, по большому счету чепуховая, но невероятно обаятельная. При всей нарочитой условности образа этого австралийского, точнее, тасманийского Эйнштейна, построенного на гиперболах и эксцентрике почти цирковой, характер чокнутого изобретателя вполне убедителен. По сюжету фильма помимо атомной энергии и теории относительности Эйнштейну с Тасмании принадлежит также честь изобретения электроскрипки и рок-н-ролла. Причем принцип рок-н-ролльного ритма приходит в голову герою, когда тот из своего номера-клоповника наблюдает за детьми, играющими на улице в "классики". А вот вести двойную бухгалтерию, как того требует Престон, этот гений патологически не способен.