July 2nd, 2010

маски

"Петрушка" И.Стравинского в Большом театре

Из пяти составов, подготовленных к премьере, я посмотрел два заведомо наименее интересных - так уж получилось. Но Артем Овчаренко, при всей своей неопытности, в партии Петрушки очень органичен, в отличие от Михаила Лобухина. "Петрушка" предполагает, что через кукольную, нарочито искусственную пластику пробиваются живые человеческие страсти. У Лобухина же ровно наоборот - "кукольность" персонажа он, как ни подчеркивает старательно, отыгрывает неубедительно, и его Петрушка больше похож на кривляку-клоуна, чем на одушевленную куклу. Забавно, что за короткий срок это уже вторая в репертуаре балета Большого премьера, после "Коппелии", на сюжет "из жизни марионеток". Но как и в случае с "Копеллией", "Петрушка" на мой взгляд - весьма удачный опыт реконструкции. Особенно в сравнении с тем, что делает под видом реконструкции дягилевских балетов Анрдрис Лиепа. В Большом кукольно-балаганная линия "Петрушки" воссоздана тонко, но с размахом: с качелями-каруселями, ярмарочными плясками, цыганами и медведями и ширмой под вывеской "театръ живых фигуръ" - с одной стороны, и с "любовным треугольником" Петрушки-Балерины-Арапа, с другой. Игрушечные страсти здесь, однако, в отличие от "Коппелии", не выходят на романтический конфликт, они - тоже предмет стилизации, и в целом спектакль смотрится как изящная поделка, не больше и не меньше. Так что в комплекте с "Русскими сезонами" Ратманского "Петрушка" слегка проигрывает, тем более, что несмотря на название, балет Ратманского к дягилевским "русским сезонам" отношения не имеет никакого. На вечернем прогоне я ограничился одним "Петрушкой", но на утреннем высидел три с половиной часа, включая длиннющие, длиннее собственно спектаклей, два антракта, и "Русские сезоны", которые я уже прежде видел, снова произвели на меня куда более сильное впечатление, чем премьерный "Петрушка".
маски

вершки и корешки

До этого мы больше года не виделись с Сашей Асташенком после вечеринок "Евровидения" в Манеже, а за последние две недели столкнулись дважды - на дне рождения у Колдуна и, что совсем уж было неожиданно, в кинофестивальном "Октябре". Из короткого разговора я уже понял, что группу "Корни" ожидает "реструктуризация" - и события последовали незамедлительно: официальная презентация нового состава.

Как всякий, чьи лучшие времена прошли под крышей "Метелицы", я ненавижу заведения, подобные клубу "Pacha". Но Матвиенко в "Метелице" и прежде не проводил мероприятий, если не считать презентации альбома Натальи Лапиной "Гимназистки-проститутки" незабываемой весной 2004-го, да и к ней Игорь Игоревич имел скорее косвенное отношение. Тогда как в "Паче" арт-директорствует Рыжий Иванушка. Но так или иначе, обстановка мне неожиданно понравилась отсутствием толкучки и нехарактерной для мест такого рода непринужденностью - благо к тому моменту у меня еще дневные рыба и эклеры с "Ешь и худей" не до конца переварились, а пришел я рано и в "Паче" успел застать суши, коктейли же "парламентские" наливали бесперебойно в течение двух часов и трех разных видов, из которых я, правда, пил только два: "мохито" не употребляю и поначалу налег на клюквенный вариант, но потом распробовал арбузный и дальше уже пил только арбуз, замечательный на вкус.

Официоза Матвиенко не любит, но пресс-конференция как часть ритуала обязательна, и провели ее живенько, хотя особо острых вопросов изначально не предполагалось - скандала никакого нет, все расстаются мирно. Другое дело, что смена исполнителей в проекте Матвиенко - событие само по себе экстраординарное, это "солисток" группы "ВИА ГРА" можно менять каждую неделю, да и меняют, все равно никто не заметит разницы. "Корни" существовали, ни много ни мало, восемь лет в стабильном составе. Кроме того - наверное, это единственный, не считая Юли Савичевой ну и, может быть, Стаса Пьехи, пример, когда артистам удалось преодолеть штамп "бывших фабрикантов". А ведь "Корни" - проект "фабричный", только об этом мало кто помнит, настолько он получился самодостаточным. Я-то, конечно, все помню - среди грозящих обвалом стопок дисков вокруг моего компьютера имеются все альбомы "Корней", и мало того, они входят в число тех немногих, что иногда из этих стопок извлекаются для прослушивания. Особенно что касается "Дневников". Я застал и презентацию дебютного диска "Корней" в клубе "Стоун", но "Дневники" - совершенно особый случай в истории русскоязычного шоу-бизнеса, когда четыре участника одного коллектива записали каждый по авторскому альбому, отличному по музыкальной стилистике, но объединенному с другими общей концепцией и одной только песней Игоря Матвиенко "25 этаж", но опять-таки, у каждого в собственной аранжировке. В отличие от большинства других, в том числе очень памятных подобных мероприятий, презентация "Дневников" в "Шоколаде" запомнилась не кормежкой (угощали там, кстати, ужасной гламурной гадостью, бутербродами под каким-то желатином, брр..) и даже не тусовкой, а концертом и собственно поводом. Песня "25 этаж" в свое время вдохновила меня на сочинение опуса, который и теперь многие находят занятным:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/357557.html

Пользуясь положением, я впоследствии разжился еще несколькими экземплярами "Дневников" - мне казалось, что это очень хороший подарок. Один экземпляр достался paporotnik'у, который того, разумеется, вовсе не заслуживал, другой еще кой-кому, а последний лишний, не считая моего собственного, пока что в ожидании владельца.

Так что, как в шутку, но на самом деле серьезно, заметил Григорьев-Аполлонов, нынешняя презентация - "праздник со слезами на глазах". Нет, правда - так много всего сразу приходит на ум, что кругом голова. Уже одно то, что в "Корнях" плотнее всего я общался, так получилось, с Сашей Асташенком, а с Леной, Сашиной женой, мы в наших общих воспоминаниях забрались и еще более давние годы, когда она работала с Сергеем Крыловым, это ж совсем "докембрийский" период - не позволяет легко отнестись к тому, что случилось, даже если это в чем-то естественный процесс. Новый мальчик Дима снимался в клипе Дайнеко, но в отличие от Григорьева-Аполлонова, который сначала засветился в клипе "Любэ" как танцор, а уже потом попал в "Иванушки", пел в клубе "Джельсомино", и говорят, неплохо. Какой он вокалист, по выступлению в "Паче" оценить было затруднительно, звук там, мягко говоря, не концертный. Репертуар же, не считая новой песни "Не может быть", на которую снят клип - пока что в основном прежний, знакомый наизусть: "Это ты объявила войну, и летят самолеты, летят самолеты...", "Плакала береза", а "Ты узнаешь ее", когда-то вызвавшая недопонимание и даже насмешки радикальной пост-мандельштамовской поэтикой Павла Жагуна, сегодня уже классика, слегка даже ретро.

Кстати, не помню когда, но давно, и не помню точно где, но по-моему все-таки в этом журнале, я однажды заметил, что хотел бы, чтобы "Ты узнаешь ее" звучала на моих похоронах. Готов подтвердить и теперь. Тем более, что слегка помучив приглашенных барменов требованием изготовлять коктейли безо льда, я махнул на все рукой и высосал одних арбузных без счета, но точно больше десятка, а с моим горлом это ничего хорошего не предвещает.
маски

"Странная женщина" реж. Юлий Райзман, 1977

В фильме есть эпизод, где героиню Ирины Купченко, ночующую на вокзале в ожидании утреннего поезда, другие ожидающие принимают от недалекого ума за известную артистку и высказывают свои "соображения" по этому поводу: в кино мол все гладко, а в жизни не так. В фильмах Райзмана все еще сложнее, чем в жизни, точнее, сложность жизни в них заострена, помимо прочего, еще и за счет того, что герои Райзмана, особенно последних его фильмов, по советским меркам люди ну очень благополучные. Муж Евгении Михайловны вообще имеет возможность регулярно ездить за границу, и даже жену с собой вывозить. Но Евгения вместо того, чтобы отправляться в Париж, возвращается из Берлина в Москву, потому что влюбилась в другого мужчину. А Николай к этому тоже не особенно готов. Женя едет к матери в город с ужасным названием Караевск, но на вокзале ее замечает молодой человек Юрий, не решается к ней подойти, только под утро предлагает помощь и покупает билет. А потом появляется в Караевске, признается в любви, но Евгения Михайловна один раз уже пошла на поводу у своих эмоций, и хотя Юрий ей симпатичен, снова рисковать не хочет. Да и сын, который долго не хотел ей прощать уход из дома, приезжает, чтобы забрать ее в Москву.

Конечно, "Странная женщина" слабее, чем "Частная жизнь" или гениальное "Время желаний", характерная для Райзмана проблематика присутствует и решение ее не упрощается - отдается ли женщина порывам или сдерживает их, в любом случае оказывается в проигрыше. Формулировки "партнеры по любви" и даже более жестко "коллеги по постели" для старомодно-романтичной Евгении звучат неприемлемо, но она и сама признает, что дуэли из-за ревности - сюжет совсем других эпох. Лучшая подруга Вика, пока Женя занимается "общественной работой" в глухомани (работает в юридической консультации), прибирает к рукам Николая. У Николая есть взрослая дочь Леля, которая смотрит на те же вопросы трезво и рационально. Сын Жени, который мать по-своему любит, больше нуждается в ней как в прислуге после смерти бабушки, а до того долгое время отказывается с ней общаться. Младшая сестра, живущая с матерью в Караевске, рожает, как крольчиха, и уже четвертый раз беременна - тоже сомнительный идеал, Юрий на семь лет моложе Жени, бывший муж согласен на размен квартиры, и всюду страсти роковые, а об ответственности тоже забывать нельзя, и без всяких мелодраматических интриг и подавно трагических развязок, иногда и с юмористическими нотками.

При этом в юридическую консультацию к героине приходят такие персонажи, что набирается на паноптикум в духе Киры Муратовой. А в любви Николаю она объясняется, обращаясь как бы к игрушечной собаке, и эта собака в первой части фильма выполняет интересную замещающую функцию: в самый первый визит Жени к Николаю игрушка, а она размеров весьма внушительных, летит на кресло вместе со сброшенной одеждой героев - в этой "эротической" сцене людей в кадре нет вовсе, только предметы; дальше Женя спрашивает, откуда взялась эта собака; и затем беседует с ней в присутствии Николая. В роли сына Володи - тинейджер Валера Тодоровский, в первом своем эпизоде возникающий в красных труселях футболиста.