June 28th, 2010

маски

"Сон в летнюю ночь", Ла Скала, хореография Джорджа Баланчина, запись 2007

В отличие от "Сна..." Ноймайера, где бытовая, волшебная и комическая линии решены в разных стилях, не только танцевальных, но и музыкальных, и художественных, спектакль Баланчина очень целостный. Почти весь сюжет исчерпывается в первом акте, причем комическая линия сведена к минимуму, от нее осталась в основном любовь к ослу, который здесь представлен артистом с ослиной головой на плечах, как в тюзе, без особых затей; а между бытовым и волшебных стилистического контраста нет. Невероятной красоты розовая раковина-"жемчужница", которая служит ложем для Титании. Характерная для Баланчина "геометрия" в танцах кордебалета, особенно во втором акте, представляющем из себя дивертисмент.
маски

"Шутка" по А.Чехову в театральном агентстве "Арт салон", реж. Александр Васютинский

Последний спектакль, который я смотрел до кинофестиваля, был по водевилям Чехова - "Чехов-гала" в РАМТе; и первый после десятидневного перерыва - тоже по чеховским водевилям. В обоих случаях неким камертоном, ключом к водевильному Чехову служит монолог "О вреде табака" - экстрадный скетч по форме и пронзительная, драматическая исповедь по содержанию, впрочем, это зависит от того, как сыграть. Только в "Чехов-гала" Бородина маленькие пьесы "порублены" на отдельные эпизоды и хитро, органично, как в калейдоскопе, сложены в новую "картинку", а "О вреде табака" звучит в самом конце как своего рода эпилог, резюме, высвечивающее все происходившее на сцене до того в ином ракурсе. В "Шутке" монолог "О вреде табака" - не только смысловой, но и композиционый центр спектакля. С монологом выходит Семчев, между "Предложением" и "Юбилеем", которые, в свою очередь, обнаруживают между собой характерологические параллели благодаря тому, что в них заняты одни и те же исполнители: Илья Бледный (Ломов и Шипучин), Юлия Меньшова (Наталья и Татьяна), Валерий Гаркалин (Чубуков и Хирин), а вместе с "О вреде табака" - и не только характерологические.
Спектакль имеет подзаголовок "руководство для мужчин и женщин", но по существу - в первую очередь, видимо, для женщин, поскольку все тексты пронизаны, мягко говоря, едкой иронией (если не сказать - неприязнью) по отношению к женщинам, точнее, к "бабству", что под этим не понимай. При этом и мужчины - что Ломов, что Шипучин - могут вести себя вполне по-бабски, психовать, истерить, или, наоборот, наигрывать ложно понятую "мужественность", как Чубуков и Хирин. Главный мотив художественного оформления - портретные рамки, в которых появляются лица актеров. Монолог Семчева (он же в финале "Юбилея" выходит в качестве "депутации") решен, с одной стороны, в эстрадной эстетике, с выходом в зал, с обращениями к публике - но, в отличие от двух водевилей, звучит или, по крайней мере, должен звучать негромко, подчеркнуто неброско, как лирическая интерлюдия. В "Предложении" и "Юбилее", соответственно, наоборот - дым коромыслом. Юлия Меньшова в "Юбилее" играет как обычно, такой я ее уже видел раньше, но в "Предложении" - более остро, ярко, чем всегда. Гаркалин, правда, использует набор своих стандартных гримас, иногда по делу, иногда по привычке, но, по крайней мере, не выходя за рамки вкуса, не в пример Домнинской, которой понятия о вкусе неведомы и которая, появляясь во втором действии в роли Мерчуткиной, способна убить впечатление не только от "Юбилея", но и от спектакля в целом. Однако еще обиднее, что после монолога "О вреде табака" в зале зажегся свет и начался антракт - это разрушило всю стройную структуру действия. Меня заверили, что на премьере это было сделано по технической необходимости, а в дальнейшем спектакль станут играть, как и задумывалось, без перерыва.