June 27th, 2010

маски

"Ливан" реж. Шмуэль Маоз (ММКФ)

Погибель Израилю придет не от арабов, во всяком случае, не напрямую от них, а от собственных интеллигентов, которые ради успеха у своих безмозглых собратьев в Европе ни за грош продадут и свою страну, и собственную маму. Как и в случае с анимационным "Вальсом с Баширом", в "Ливане" полностью отсутствует исторической контекст событий начала 1980-х, и в отсутствие хоть каких-то сведений о предыстории и той войны дело обстоит следующим образом: жили себе мирные арабы, никого не трогали, потом пришли евреи и стали всех убивать без разбора, женщин, детей, взрывать дома... Можно не сомневаться, что любой русский, посмотрев "Ливан", скажет: "ну жиды, ну фашисты, правильно их Гитлер..." - и можно порадоваться, что русские такое кино не смотрят в принципе. Зато его смотрят в Европе, и в комплекте с новостями о том, как Израиль напропалую притесняет мирных арабов, так что не стоит удивляться бесконечным антиизраильским выступлениям по всем европейским столицам, где арабы тоже составляют уже практически большинство населения. При всем том мне не показалось, что "Ливан" - и в художественном отношении произведение такое уж выдающееся, чтобы осыпать его наградами на международных фестивалях (настоящих, не ММКФ, где фильм шел вне конкурса). Сегодня фильмов, сделанных подобным образом, немало. Клаустрофобические эпизоды внутри подбитого израильского танка, взгляд наружу через прицел орудия, "эстетский" кадр с танком посреди поля подсолнухов, пленный мусульманин, несчастный и вызывающий сочувствие, и, разумеется, араб-фалангист, христианин из числа израильских союзников - если к своим согражданам режиссер имеет хотя бы жалость, они, убивая "ни в чем не повинных" ливанцев, льют слезы, вспоминают детство и мечтают о мирной жизни (образ плачущего израильского солдата в кино, будь то блокбастер "Мюнхен" или фестивально-артхаусный "Ливан", почему-то пользуется особым спросом на рынке), то христианин показан просто зверюгой, отморозком-изувером.
маски

"Авиаторша с Казбека" реж. Инеке Смитс (ММКФ)

Поначалу фильм показался мне обаятельным лирическим парафразом "Бесславных ублюдков": пленные грузины, сдавшиеся нацистам потому, что не пожелали умирать за Сталина, на голландском острове поднимают освободительное восстание против немцев, вдохновенные местной девушкой Мари, а также кинофильмами и песнями о своей далекой родине. Но чем дальше, тем более выморочным кажется это произведение. Конечно, оно не реалистическое и не историческое, это фантазия, и не самая бездарная (вряд ли девушка режиссер сама дошла до такой идеи, но сценарист фильма, Артур Япин, явно понимал, что сочиняет), однако не додуманная, плохо выстроенная и выдыхающаяся задолго до середины. Романтический сюжет - любовь Мари и Гоги - не трогает; интрига же с деятельностью подполья и вовсе не увлекает. Отчасти забавляют черно-белые киновставки, а из "серьезных" моментов - побочный сюжет, связанный с соотечественником пленных, работающим на немцев. Пленные считают его предателем - он парирует, что предатели - те, кто сдал Грузию, когда пришла Красная Армия. Но вряд ли "Авиаторша" задумывалась как напоминание о жертвах русской агрессии против Грузии, а для чего-то большего она недостаточно остроумна.
маски

"Дорогая Элис" реж. Отман Карим (ММКФ)

Когда в конкурсе ММКФ участвовал фильм Карима "О Саре", у меня и в мыслях не было его смотреть до последнего дня, и только после объявления, что ему дали гран-при, я побежал глянуть, что за шедевр - высидел минут двадцать этого говна про страдания чернокожих иммигрантов в Швеции и плюнул. Потом Карим заседал, за отсутствием более значительных кандидатур, в жюри фестиваля, а в этом году снова участвовал в конкурсе, ничего не получил, зато я снова в самый последний день и после раздачи всех призов пошел на его картину, правда, теперь уж высидел от начала до конца, стиснув зубы и преодолевая омерзение. Речь о том, как пожилой негр из Гамбии (Дэнни Гловер), живущий в Швеции и торгующий африканскими сувенирами, обращается к социальному работнику за пособием, потому что, видите ли, после 11 сентября трудно стало ввозить товар из Африки и предприятие прогорает. Но соцработник, сам выходец из Уганды, как и режиссер, отказывает - мол, сначала по правилам надо предприятие ликвидировать, а потом уже за пособием приходить. Тот же соцработник отправляет больному отцу в Уганду денежный перевод, но деньги не доходят, потому что американцы проверяют, не является ли отправитель, носящий фамилию Саид, террористом - таковы правила, Саиду объясняет служащий системы переводов, тоже, естественно, иммигрант, индус. А тем временем жена Саида, адвокат и коренная шведка, получает предложение от партнеров войти в долю бизнеса, а для этого - сменить свою фамилию с мужниной на девичью. Оскорбленная в лучших чувствах женщина вместо этого увольняется и подает на своих бывших партнеров в суд. А ее доведенный до отчаяния бесчеловечными шведскими порядками нападает на выброшенного с работы за ненадобностью телеведущего, немолодого шведа, которого заменил молодой турок, и неудовлетворенный одной потасовкой, заявляется к нему домой, бьет морду шведу, после чего тот преследует его на автомобиле, случается авария, в которой оказывается замешан и едущий в автобусе гамбиец. И пока угандиец помогает шведу выбраться из перевернувшейся машины, гамбиец заслоняет своим телом дочерей угандийца, а сам попадает под колеса.

Фильм строится как чередование отдельных эпизодов переплетающихся сюжетных линий с монологами главного героя, который пишет письма жене в Гамбию. Пишет он о том, что шведы только с виду белые, но загляни к ним внутрь - там они совсем другого цвета; еще о том, что в Швеции принято прятаться в свою скорлупу, поэтому люди здесь живут в одиночку или, в крайнем случае, с собаками. То, что почти все действующие лица в этом шведском фильме - не шведы, а иммигранты, а если шведы - то старые и больные, либо совершенно гнусные расисты - полагаю, не только "художественный прием" режиссера, но и вполне адекватное, увы, отражение социальной реальности сегодняшней Европы. Очевидные параллели с оскароносным "Столкновением" Хэггиса, однако, не вполне уместны, поскольку, во-первых, Хэггис, при всем интеллигентском говне, которым забита его голова - умница и большой талант, а во-вторых, он работает на американском материале, то есть описывает ситуацию с совершенно иной предысторией. В конце концов, негры в США в свое время ехали не по доброй воле, и равные права для них (для потомков рабов, а не для иммигрантов, желающих попасть на иждевение к богатому государству, ничего для него не делая, и тем более не для агентов исламского влияния) - дело естественной справедливости. Совсем другая история с Европой, нынешний "мультикультурализм" которой - злокачественное последствие нацизма, когда из одной жуткой крайности национальная политика европейских стран качнулась в другую, едва ли не более жуткую, и за считанные два-три десятилетия от Европы не осталось ничего. Хотя сами иммигранты с этим почему-то не согласны, они продолжают считать себя угнетенным меньшинством, не будучи уже не угнетенными, ни в меньшинстве. И полагают, что те рудименты социальных институтов старой Европы, которые еще работают, обязаны работать исключительно на них - хотя я был бы чрезвычайно признателен тому, кто смог бы мне объяснить, с какой стати шведская система соцобеспечения должна помогать торговцу сувенирами из Гамбии? И почему ее следует считать бесчеловечной, если она - о нет, даже не отказывает старому негру в помощи, но не предоставляет ее сразу, по первому требованию и без всяких оговорок?

Я не перестаю диву даваться: если в Европе и в частности в Швеции и в самом деле такие жуткие порядки, что приличному человеку в них существовать невозможно, если там настоящий фашизм, если всякого приезжего душат, угнетают и без причин бросают за решетку, как угандийца, арестованного по обвинению в изнасиловании старой маразматички - то почему тогда все эти африканцы, арабы, турки и прочие не перестают ехать туда косяками? Если им так дорога своя фамилия - а любой и любая Саид имеют полное право гордиться фамилией - не проще ли гордиться ей непосредственно в Уганде. И если так трудно впарить зажравшимся европеоидам африканские сувениры - не выгоднее ли торговать ими прямо у себя в Гамбии? А если Кариму до такой степени поперек горла правила жизни в Швеции - чего ж он обратно в свою Уганду не пиздует с ветерком?
маски

это начинается с конца

Все мы сделали неправильно, во всяком случае я, потому что у меня есть опыт посещения вечеринок открытия-закрытия ММКФ в Нескучном саду и я знаю, какая это фигня. Но когда я ходил туда в последний раз, по крайней мере, выступала Юля Савичева и это придавало программе хоть какой-то смысл, к тому же в тот раз я пришел вовремя. А тут надо было или уж сразу ехать на Пушкинскую набережную, или смотреть до усеру французский конкурсный фильм - претенциозный, пустой, но все же не такой чтоб выдержать невозможно. Мы же с Настей, отсидев двадцать минут на сеансе и убедившись, что кино представляет из себя ровно то, что ожидалось, а именно, набор хронологически перепутанных эпизодов с участием двух влюбленных на фоне Париже - и отправились. Настя накануне еще застала последнюю треть картины на основном конкурсном показе, но хотела дождаться хоть одной сексуальной сцены с начала фильма, тем более что на фестивале упорно и, подозреваю, искусственно распускали слухи, будто с конкурса в Каннах "Это начинается с конца" сняли за излишнюю откровенность, что звучит, разумеется, просто смехотворно, и смехотворно вдвойне, учитывая, что даже до первого хоть сколько-нибудь откровеного эпизода мы не досидели (говорят, что потом Эммануэль Беар все-таки подолгу, минут по шесть, имеют - но я и не хотел бы это видеть, подумаешь, старушка Беар, кто ее только в кадре не имел, а здесь и вовсе - новый муж, он же сценарист, режиссер, продюсер проекта и исполнительно второй главной роли). Ну и конечно, когда доехали до места, застали только кучу пьяного говна посреди пустых столов - хорошо еще, что в кои-то веки у меня не было задачи обожраться чем ни попадя (я уже сделал это в "Октябре" чуть раньше - пресс-пати ведь никто пока не отменял), а неплохие коктейли с водкой "Веда" до поры продолжали наливать. Встретились с А. и немного вместе пошарахались, поглядели, кто ходит и что делает - ничего и никого особенного. Похихикали над Князенькой. Еще раз побеседовали с продюсером "Воробья" о феномене "еврейского православия". Поблагодарили Шепотинника за хорошо составленную программу "8 1/2 фильмов". А потом пришли охранники и сообщили, что мероприятие закончено и пора всем на выход - в начале второго, когда метро уже закрыто, а до утра еще далеко-далеко. В принципе, мне спешить некуда, я могу и по городу ночью пошататься, и на лавке в сквере посидеть без скуки - но обидно, что вот так, все зная заранее, проявил слабость, понапрасну потерял много времени и плюс ко всем не досмотрел кино, пусть даже оно такое же никчемное.
маски

реверс

В заключительный день ММКФ впервые за десять дней приходилось сидеть на лестнице - маньяки отрывались по полной.

Фестивальная публика почти без остатка делится на маньяков и лохов. Лохи, услышав, что проходит кинофестиваль, покупают билеты на первый попавшийся фильм, запасаются поп-корном и пивом, отправляются причащаться высокому искусству и никак не могут понять, почему их не пропускают на обозначенные в билетах места, почему фильмы такие странные, почему не дублированные - очень смешно наблюдать, как просидев в зале полчаса, кто-нибудь начинает возмущаться, где перевод (а наушники перед входом он и не подумал взять). Маньяки, наоборот, ко всему готовы, но на их поведении это тоже отражается не самым благоприятным образом - некоторые, имея про запас пакетики с чаем, просят в баре кипяток и устраивают "пикники" прямо без отрыва от просмотров. Маньяки, конечно, бывают разные - есть совсем патологические случаи (одна такая, небезызвестная в полусвете Морда, любит завалиться с ногами в первых рядах, заняв несколько кресел сразу, и временами просыпаясь, отпускать окружающим замечания), а есть более или менее приличные. Правда, на маньяков и лохов делится любая публика - и театральная, и выставочная, специфика же кинофестивалей в том, что здесь маньяки количественно преобладают и, в общем-то, небезуспешно навязывают свои правила игры.

Приходится соответствовать. В этом году я по меньшей мере дважды попадал в забавные ситуации, связанные с известными персонажами. В один из дней, на бегу из "Художественного" в "Октябрь", пристроился к очереди в билетную службу к одному знакомому, а оглянувшись, заметил, что позади стоит Борис Берман, и я как бы вперед него влез. Надо отдать должное - Берман, уж точно имея возможность пройти без очереди, ничего не сказал, правда, его заметила девушка-сотрудница и даже попеняла, почему он не воспользовался, так сказать, служебным положением. Интереснее вышло с Дарьей Митиной на показе "Милашек" Шаброля. Я поинтересовался у девушки, сидевшей с краю по проходу, свободно ли место рядом с ней, но девушка не успела рта раскрыть, как я услышал "Уже нет". Комсомолка-доброволка решила захватить кресло силой - но меня-то тоже за советскую власть агитировать не надо, тогда она попыталась действовать иначе и заговорила "Но я, вообще-то..." - имея, в вероятно, в виду, что она женщина, однако осеклась, вовремя вспомнив, что она не женщина, а товарищ, и отступила на лестницу, откуда убежала - полагаю, смотреть "День победы" о том, что русские проститутки спасут мир, если только поубивать евреев-олигархов.

На пресс-пати снова давали химический чай, которого нам, впрочем, почти и не досталось - все разобрали преимущественного убогие из т.н. "федерации киноклубов", заодно и пирогами на неделю вперед запаслись. Они же громче всех осуждали расклад по призам. Я на призы мало обращаю внимание - ерунда все эти награды, а уж ММКФовские и подавно. Намного интереснее, что если на открытии фестиваля Жандарев перепутал Татьяну Арнтгольц с ее сестрой Ольгой, то на закрытии Люк Бессон, пытаясь шутить в михалковском духе, только еще более плоско (мол, премия позволит актерам-победителям обновить гардероб), назвал чешскую актрису польской. И если в первом случае это был технический ляп, который тут же переписали, то во втором - официальное заявление со сцены. Довольно-таки странное и вряд ли простительное для режиссера-европейца, как бы он не разомлел от жары, тем более для председателя жюри, который как никто должен знать, кому он раздает премии. Ну а по зеленой красной дорожке шел тот же набор персонажей, что и на открытии, с теми же выражениями лиц. Добавилась только Эммануэль Беар - единственная мало-мальски "звездная" за весь фестиваль фигура, которую удалось затащить.