June 19th, 2010

маски

Бетховен и Стравинский, Молодежный оркестр Венесуэлы, дир. Густаво Дудамель в КЗЧ

Может, и не стоило идти на Дудамеля второй раз, но программа была другая, а мне очень понравился венесуэльский оркестр в первый день. Так что забив на два фестивальных фильма, намеченные заранее (причем от "Последней битвы" раннего Бессона, которую не видел раньше, я рассчитывал захватить начало, а к канадскому конкурсному Коулу, пресс-показ которого проспал, хотел успеть на конец, но не вышло ни первое, ни второе), поехал в КЗЧ, рано добрался, долго ждал, потому что хотя речей на этот раз и не говорили, начали все равно ближе к половине восьмого.

Не знаю, по чьему заказу или же по велению души самого Дудамеля составлялась программа его гастролей - но определенно не по моим заявкам. К Чайковскому я ровно дышу, хотя некоторые его сочинения меня раздражают, и 4-я симфония - как раз из их числа. К Стравинскому отношусь более сложно, но и его к любимым композиторам не отнес бы. А что касается Бетховена - как говорил в таких случаях чеховский герой, "от его писаний мне претит", ну не принимает мой организм его музыку на физиологическом уровне, хоть тресни. Тем более 5-ю симфонию - наверное, она прозвучала великолепно, но я старался, благо взял место на портике, больше разглядывать оркестр - любопытное зрелище: очень красивые девочки и чересчур мордатые для своего возраста мальчики, сильно различающиеся по фенотипу в зависимости от соотношения испанского, индейского и африканского компонентов. Во втором отделении играли "Весну священную", а музыка Стравинского, как ничья другая, зависит от качества исполнения, и даже от умения дирижера ее "прочитать". Стравинский намного мелодичнее, чем кажется, и, к примеру, Гергиеву порой удается это продемонстрировать - тогда каждый голос оркестра ведет свою тему и это очень здорово. Но Дудамель не стремится подчеркнуть достоинства отдельных оркестровых партий - ему важнее создать обобщенный музыкальный образ, и добивается он на этом пути феноменальных результатов, "Весна священная" меня привела в восторг. Публика же просто ревела, как на стадионном поп-шоу, выкрикивала "бисовые" пожелания, свистела и топала ногами. Оркестранты не отставали, и снова, как и в первый день, исполнили свой хитовый номер, с выкриками и танцами.

Встретил в антракте свою знакомую, которая, когда я был школьником, работала лектором-музыковедом при Ульяновской филармонии, а теперь занимается организацией концертов в Московской, и концертом Дудамеля в частности. У меня нет оснований ей не верить, а она говорит, что помимо всего прочего, Дудамелю присуще еще одно уникальное качество. Все великие дирижеры, коих за последние сто лет было не так уж мало, добивались нужного эффекта диктатурой над оркестрантами. Дудамель, по ее словам, впервые со времен, пожалуй, Моцарта, для своих музыкантов - лучший друг, а венесуэльский молодежный оркестр - настоящая семья.
маски

"Поэзия" реж. Ли Чандон; "Вниз по течению" реж. Вентура Понс (ММКФ)

Ужасно обидно уходить с фильма, да еще с самой середины, если кино явно хорошее - но что делать, я давно для себя решил, что никакая картина не стоит того, чтобы а) по окончании сеанса ловить машину за деньи и б) просыпаться и вставать раньше, чем того хочется моему слабому, больному, стареющему организму. Итак, ровно через час пятнадцать после начала "Поэзии" (хорошо еще, что ее задержали, так что мы успели с "Галерьянок" в соседний зал и даже чуть подождали) мы с безумной феей вышли из "Октября" и побежали к метро. Хотя это был тот редкий случай, когда корейский фильм продолжительностью два с половиной часа я готов был и хотел досмотреть. Героиня - старушка-божий одуванчик с ранним Альцгеймером, она начинает забывать слова, но ходит на курсы поэзии, учится слышать, что говорят цветы и деревья, наблюдать за окружающими и потом передавать это в стихах. Тут выясняется, что ее внука, которого она растит одна после развода дочери, с пятью его одноклассниками обвиняют в изнасиловании. Девушка, которую они якобы имели в школьной лаборатории на протяжении полугода, утопилась, дело официально не открыто, но родители обвиняемых должны выплатить семье погибшей компенсацию в 30 миллионов, по 5 миллионов с каждого. У старушки, естественно, таких денег нет, но чем закончилась эта сюжетная линия - мы так и не узнали. А вот другая, связанная с поиском точных слов и внимательным отношением ко всему вокруг, на меня произвела сильное впечатление.

Вопрос, что лучше, смотреть фильм не с начала или не до конца - дурацкий, но иногда имеет практический смысл. Понятно, что смотреть надо с начала до конца - но не всегда получается, да и не всякое кино высидишь в полном объеме, иной раз через десять минут хочется бежать. На испанскую картину "Вниз по течению" я опоздал, пропустив примерно треть. Думал, что загляну в зал минут на десять и пойду себе дальше. Но мне стало интересно, что будет с героиней, благо я знал завязку сюжета из аннотации: женщина, работавшая в гуманитарной миссии в Африке, возвращается и устраивается на работу охранником в ребилитационный центр, где у нее начинаются сексуальные отношения с пациентом. Она имени его даже не знает, а он еще и парализован частично, не ходит, но секс у них отличный, и вот ей уже кажется, что это не просто секс. Ее напарник, пожилой гомосексуалист, ей сочувствует и покрывает ее, женщине кажется, что жизнь налаживается. Но паралитик вместе с полуживым дедом, соседом по палате, пользуется ее доверием, крадет фургон и убегает из клиники, а доверчивой женщине и ее голубому другу остается ждать увольнения за халатность. Несколько лет назад в конкурсе ММКФ был итальянский фильм с похожим сюжетом, "Лед и пламень", где речь шла о проститутке, обслуживающей по государственной программе умственно отсталого парня. Даже если отвлечься от реальной подоплеки подобных программ, кино было, на мой вкус, жуткое, с заморочками и кошмарным физиологизмом, причем отнюдь не только сексуального характера. Тогда как "Вниз по течению" - история про людей. Не шедевральная, но цепляющая. С красивыми актерами в главных ролях (женщина просто офигительная, мужик, хоть и не ходячий, тоже ничего себе), с нормальным сценарием - то, что называется "хорошее кино". В какой-то момент героиня, Анна, получает предложение снова поработать в "третьем мире", в клинике для больных СПИДом, но готова отказаться и произносит фразу "Не все беды Африки лежат на нашей совести", за что мне ее хочется расцеловать отдельно. Жаль, что ничего у нее не вышло с тем паралитиком - вот такие они, мужчины, и безногие - а все равно убегают.
маски

"Реверс" реж. Борыс Ланкош, "Галерьянки" реж. Катажина Росланец (ММКФ)

В очередной раз я, и не я один, убедился: есть польское кино - и есть все остальное кино. Это не значит, что фильмы, снятые в Польше, сплошь шедевры - они, естественно, очень разные, но такого кино, как поляки, сегодня больше никто нигде не делает, и даже не потому, что не умеет - мода другая. А в Польше вроде бы и про моду знают, но думают по-своему. Поэтому и получается лучше, чем у остальных. По крайней мере две польских картины за один день - лучшее из того, что я пока посмотрел на нынешнем ММКФ.

"Реверс" стоит в конкурсе "Перспективы". Перспектив на победу у него, я полагаю, немного, если уж гениальная "Надежда" Станислава Мухи в основном конкурсе несколько лет назад не получила ничего вообще. А я получил большое удовольствие от просмотра. Послевоенная Польша отдана русскими захватчиками на откуп местных коммунистов, а одинокая девушка, сотрудница отдела поэзии книжного издательства, не может найти себе мужа. Встреченный ею положительный парень оказывается агентом ГБ и требует доноса на редактора, шантажируя старинной золотой монетой, которую героиня съела, дабы спасти от государства. Девушка, семья которой до национализации владела аптекой, травит его, затем вместе с матерью и при помощи старой бабушки растворяет труп в ванной. Эта линия сделана в ч/б, разыгрывается под нарочито тревожную музыку, сюжет тоже вполне анекдотический - то есть перед нами стилизация под нуар. Характерно, что в том же духе и на материале того же времени разбирался с послевоенным состоянием "народной демократии" Явор Гырдев в "Дзифте". Но в "Реверсе" есть и современная линия - по последней моде сын героини от убитого гэбиста оказывается геем, живет на Западе и вместе со своим бойфрендом опекает мать в старости. То есть все новомодные кинотенденции поляки тоже отслеживают - и к ним также способны отнестись с иронией, хотя серьезность темы от этого не страдает, напротив.

"Галерьянки" заранее сравнивали с Германикой, но по сути это, конечно, анти-Германика. У той непонятно, идет ли речь о людях или она наблюдает за зверками забавными. "Галерьянки" по сюжету - в чем-то более жесткое кино. Здесь школьницы приходят в супермаркет и говорят мужикам: "Купи мне джинсы, а я тебе отсосу". Но не возникает тени сомнения, что эти девчонки - люди. Они живут не только инстинктами, в них животное и человеческое сражаются на смерть, а побеждает то одно, то другое. У двух главных героев - своя компания и свои авторитеты. У Аллы - Милена, прожженная девица, у Михаля - отмороженный Чудила, но и Милена, и Чудила - тоже не примитивны, они сложнее, чем любой подросток из любого фильма Германики. А уж про Аллу и Михаля говорить нечего - в общем-то, кино не про ужасную жизнь и низменные стремления молодежи, а про то, как два юных человека друг друга любили, но обманули сами себя, Алла погналась за чем-то призрачным и не оценила своего поклонника, а тот поспешил спрыгнуть с крыши, покончить с собой. Все это рассказано, однако, без тени интеллигентской манерности - нормальной фиксированной камерой, без потуг актеров имитировать спонтанные жесты и речь - камера снимает, актеры играют - а, как говорится, "отчего ж так сердце замирает". За час пятнадцать я всех персонажей этого фильма полюбил - даже Милену с Чудилой, даже мать Аллы, приводящую в дом ухажеров, и ее бестолкового, безвольного отца, даже очкастую училку-старуху. При удивительном - действительно - внешнем сюжетном и тематическом сходстве с "Все умрут..." или "Школой" - "Галерьянки" ближе, по-моему, к "Русалке" Меликян. Они и выстроены как набор главок, отбитых рэп-песенками и рекламными слоганами. Но кроме всего прочего, в фильме есть и другое начало. Михаль в подарок Алле делает ангельские крылья - вырезает из картона и собственноручно оклеивает пухом. Подарить не успевает - по совету Милены девушка предпочитает отправиться за сексуальным опытом к взрослому мужику. Мальчик же, когда доходит до него очередь, не справляется с задачей - переволновался, бывает, а девочка сдуру разбалтывает об этом подруге, подруга - другим девочкам, девочки - другим мальчикам, Михаля начинают дразнить, и он не выдерживает. Потом, после его рокового прыжка, Алла находит его крылья. Вот этот обрац, простецкий до наива, и придает истории то измерение, которого лишены не только убогие германикины поделки (ей бы для начала поучиться кино делать, а потом уже карабкаться в живые классики!), но и многие вполне добротные подростковые ленты, которых немало и которые я тоже очень люблю. Собственно, это измерение и делает фильм (спектакль, книгу, картину) произведением искусства, придает двухмерной картинке необходимый объем (а вовсе не эффект 3Д и тем более не дрожащее расфокусированное изображение). И если оно есть - тогда можно и материться, а материться поляки умеют, русских субтитров не хватило, чтобы все перевести, но по знакомым корням слов и так все понятно. Все можно - надо только понимать, ради чего.