June 3rd, 2010

маски

Дорота Масловска "Польско-русская война под бело-красным флагом"

Только в апреле я впервые столкнулся с творчеством Дороты Масловски - опосредованно, сначала благодаря спектаклю по пьесе "У нас все хорошо":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1691354.html?nc=2

Затем через экранизацию Ксавери Жулавски повести "Польско-русская война":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1709096.html?nc=8

Оказалось, что повесть эта, написанная 18-летней Масловской (сейчас ей, как я понимаю, 26), опубликована по-русски еще в 2005-м. Фильм Жулавски, при некоторых его достоинствах, мне не особенно понравился, но теперь я понимаю, что у режиссера не просто не хватило таланта или умения - текст действительно с трудом поддается "перекодированию" в картинку, поскольку реальность прозы Масловской - чисто языковая, события происходят где-то на грани между затуманенным сознанием персонажа-рассказчика и реальностью, персонаж же, в свою очередь, существует внутри авторского сознания, а не во внешнем мире - такая конструкция в повести позволяет весьма своеобразно организовать пространство и время повествования, когда отсутствуют традиционные координаты, точки отсчета, когда невозможно хронометрировать действие, трудно понять, сколько прошло минут, часов, дней между теми или иными событиями и какие расстояния преодолели за это время действующие лица, тогда как в кино такую структуру передать адекватно практически невозможно, кино - искусство, завязанное на времени и пространстве, на времени в первую очередь, отсюда - ощущение невнятицы, возникающее при просмотре, но не при чтении. Характерологическая структура повести тоже весьма изощренная. У рассказчика Анжея "Сильного" Червяковского есть друг по кличке Левый, а в целом повесть строится как последовательность столкновений Анджея "Сильного" с различными девушками, от Магды, в которую он как будто влюблен всерьез, до Дороты, как он ее называет, Масовской. Кроме того, на его пути возникают отвязная Наташа, первая девушка Сильного Арлета, супер-"правильная" Алиса, совершенно феерическая блюющая камнями вегетарианка Анжела (самый гротескный образ в книге). У героя есть также брат и мать, присутствующие в повести лишь через его упоминания, и еще один персонаж, постоянно остающийся "за кадром" - фабрикант песка Здислав Шторм, главный конкурент Сильного в борьбе за расположение девушек. Масловска в собственной повести всплывает и в качестве "виртуального" персонажа под собственным полным именем - ее упоминают в передаче, которую слушает герой, но непосредственное их столкновение происходит в полицейском участке, куда Сильного доставляют с улицы после очередной эскапады - нападения на магазин, угрозы продавщице и т.д. - там, правда, рассказчик уже вопроизводит ее фамилию как Масовская. Впрочем, Рассказчик постоянно находится под кайфом, но для Масловской это обстоятельство, в отличие от Уэлша или даже Буковски, ассоциации с которыми мне пришли на ум еще по фильму Жулавского, почти исключительно формальный прием, с "наркоманской" прозой, даже в лучшем смысле этого условного термина, "Польско-русская война" не имеет ничего общего. Такой прием, помимо уже описанной организации пространства-времени, позволяет автору вытащить из персонажа некие универсальные, присущие современному польскому самосознанию, комплексы, фобии и, с другой стороны, утопические представления. Как я уже отмечал и по поводу спектакля, и по поводу фильма, Масловска одинаково едко высмеивает как "правые", так и "левые" утопии и фобии, и национализм, и либерализм, и в этом смысле ее собственное отношение к герою также двойственное. Он считает себя "левым анархистом", то есть в своем национализме ненавидит одинаково русских и, скажем, немцев, но одновременно презирает американцев, да и собственные власти. И вместе с тем этот персонаж не может вызывать одно лишь отвращение - и не только потому, что не претендует на какую-либо бытовую или психологическую достоверность. Просто в этом образе Масловска доводит некий обобщенный польский тип до абсурда, а в основе своей он вполне может быть "прочитан" как реалистический. Просто Масловска работает с реальностью не бытовой и даже не языковой, но речевой. Ее персонаж-рассказчик мыслит не то что готовыми фразами, но готовыми структурами речи, заимствованными из опросников школьных экзаменов, протоколов, телевикторин и ток-шоу, эти структуры, в свою очередь, наполняются разнообразным информационным мусором. Эпилогом же к повести служит лирический монолог автора, сконструированный, однако, в ключе, очень похожем на основной текст, то есть автор, при всем том, не выделяет себя из мира, который описывает, и уж подавно не противопоставляет себя этому миру.
маски

"Дорога" реж. Джон Хиллкоут в "35 мм"

Про "Дорогу" Кормака Маккарти много говорили еще в связи с экранизацией "Старикам тут не место". Особых иллюзий у меня не было с самого начала, но "Стариков..." Маккарти я прочитал:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1576093.html?nc=8

Вряд ли буду читать "Дорогу", если она вообще переведена. Насколько близко к тексту выполнена эта экранизация - судить не берусь, не это важно. Важно, что это старомодная плоская притча в духе кинематографа, столь любимого советскими интеллигентами, только уровня не Тарковского даже, а какого-нибудь Лопушанского, и кстати, даже сюжетом чем-то напоминающая "Посетителя музея", только, как ни смешно, еще примитивнее. Случилось страшное, а именно - конец свето. В силу каких конкретно причин он наступил - климат ли поменялся, метеорит ли упал или разразилась-таки ядерная война - неизвестно и неважно, главное, что почти все погибли, а выжившие по большей части ожидали и бродят по разрушенной Америке в поисках остатков продуктов, за отсутствием таковых не брезгуя и встречной человечинкой. В такой вот непростой обстановке отец и сын (мать покончила с собой раньше, не выдержала испытаний) бредут на юг к океану, где предположительно сытнее или по крайней мере теплее. У папы с лучших времен завялялся пистолет, но пули всего две, на случай, если станет совсем невмоготу - он обучает сына, как правильно себя убить, и в какие-то моменты уже готов сделать это сам. Но кроме того, отец дорогой на всякий случай учит сына отличать добра от зла и хороших людей от плохих, но на практике им самим не всегда удается оставаться хорошими, иначе просто не выжить. Сын тем не менее пытается, не дает отцу бросать на произвол судьбы полуслепого старика по имени Илай (это уже второй постапокалиптический голливудский Илай за нынешний сезон - см. "Книгу Илая") или бродягу-негра, ограбившего спящего мальчика, пока отец плавал на разведку к полузатонувшему кораблю. Подвалы, заполненный жертвами каннибалов, леса, полные потерявших человеческий образ монстров - все это испытания, позволяющие ребенку после смерти отца сделать правильный выбор и войти в новую семью - отец, мать, двое их детей и собака готовы взять на себя заботы о сироте, видимо, они в понимании героев и авторов фильма и есть "хорошие люди". Если бы эти "хорошие люди" в результате все-таки съели мальчика, это придало бы картине хоть какой-то смысл, но в таком виде, с голливудским хеппи-эндом после нудных и однообразных мытарств, на фоне непрекращающегося конца света, подобная развязка выглядит до такой степени смехотворно, что просто непонятно, что могло в такой ерунде привлечь актеров уровня Вигго Мортенсена, Шарлиз Терон, Гая Пирса, Роберта Дювалла - вряд ли гонорар, на блокбастер "Дорога" не тянет, свежестью мысли не блещет, совершенно очевидно, что в художественном плане это "дорога в никуда", в коммерчском - и подавно. Позвали бы уж тогда на постановку Лопушанского - у него и то поди лучше получилось бы, да еще и по деньгам дешевле б вышло. Очевидно, что "Дорога" во многом соотносится со "Стариками" по тематике ("последние времена") и проблематике ("хороших" людей все меньше, "плохих" - все больше), и по основному пафосу. Маккарти - моралист, причем моралист не религиозного и не метафизического толка, а толстовского, его этика аксиоматична и не нуждается в дополнительных обоснованиях. Он просто за все хорошее и против всего плохого - что, в общем-то, правильно, но очень трудно построить на этом художественное произведение, уж если самому Толстому в последние годы жизни не удавалось, а в особенности произведение кинематографическое, тем более когда за дело берется режиссер явно не обладающий выдающимся дарованием.
маски

"Шрэк навсегда"

Идея "Шрэка" выдохлась окончательно. Лучшим был, наверное, "Шрэк-2", где все наиболее принципиальные мотивы были разработаны с наивысшим блеском. В нынешнем мультике, кажется, сценаристы уже не знали, что еще придумать. Придумали Румпельштильцхена (не уверен, что правильно написал имя персонажа, заимствованного из сказок братьев Гримм), который обманом забирает у Шрэка один день из его жизни, и это день его рождения, так что по истечении суток Шрэк должен исчезнуть, как если бы его и не было. Борьба с самовлюбленным магом-жуликом и его приближенными ведьмами составляет основное содержание фильма, но интереснее мотивы, побудившие Шрэка пойти на эту сделку. У него все хорошо - жена, трое детей, друзья, но счастье, повторяющееся изо дня в день, быстро надоедает монстру, и он готов на день вернуться к временам, когда он был дикарем и его все боялись. Румпель пользуется этим и становится королем сам, строит себе дворец в ориентальном стиле и угнетает сказочный народ, а огры во главе с Фионой уходят в подполье и там готовят революцию, которую Румпель предотвращает с помощью нанятого Крысолова. В новой реальности кот в сапогах превращается в жирного пушистика на довольствии у огров (зачем ограм кот? об этом сценаристы явно не подумали), а осел, напротив, в рабочую лошадку на службе у ведьм. Ну это, конечно, можно смотреть и даже без особой скуки, но исчерпанность сюжетного потенциала слишком очевидна. Если продюсеры не выполнят и обещание и не закроют лавочку, им придется сильно напрячься, чтобы придать этой идее новую жизнь.
маски

"Принц Персии. Пески времени"

Не знаю как в оригинальной версии, но русскоязычные диалоги фильма угнетают своей тупостью, они больше напоминают сатиру на прежние голливудские сказки типа "Багдадского вора" или "Синдбада". Хотя фильм в целом сделан по последней современной моде: сюжет строится по принципу компьютерной игры, с преодолением препятствий на разных уровнях (не удивлюсь, если в основе и лежит игра), условно-фантастические мотивы соединяются со сниженно-бытовыми, и всей этой нарочитой архаике придана легкая полупародийная актуальность вроде того, что вторжение в священный город под предлогом поиска оружия спровоцирован властолюбивым узурпатором, а свободомыслящие смельчаки не желают платить налоги государству, у которого на службе состоят спец-агенты асасины, безжалостные колдуны-убийцы. Многое, конечно, вытягивает своим личным обаянием Джейк Гилленхал - хоть я и не особенно его люблю, но надо признать, без него фильм вовсе нельзя было смотреть. Его персонаж - пронырливый сирота, увиденный на базаре и усыновленный владыкой Персии. Воспитанный наравне с двумя родными сыновьями царя, принц вырос храбрецом слегка анархистского толка, но едва не пал жертвой заговора дяди, погубившего сначала родного брата, а затем и его сыновей - и все ради трона. Именно дядя (Бен Кингсли) подстроил захват священного города, дабы завладеть волшебным мечом и проникнуть к песочным часам богов - с их помощью он рассчитывал изменить прошлое и позволить брату погибнуть в юности на охоте, не спасать его, как он когда-то это по недомыслию сделал. Хранительница меча, принцесса, помогает храброму приемышу и становится, как полагается, его женой после того, как зло повержено и дядя убит. Массу нелепостей можно списать на сказочный жанр, размышления по поводу "эффекта бабочки" на материале стилизованной восточной притчи следует оставить в стороне, и единственное, что меня по-настоящему покоробило в фильме - принцип действия магического артефакта. Волшебный меч представляет собой тупой кривой ножик с полой стеклянной рукояткой. Чтобы привести его в рабочее состояние, надо насыпать туда "песок времени" и нажать на кнопку - какая-то совсем уж примитивная технология для случая, когда речь идет ни много ни мало о воле богов и спасении человечества. Мел судьбы в подобной ситуации определенно предпочтительнее.
маски

"Нева", Театр эн эль Бланко, Чили, реж. Гильермо Кальдерон

Еще полтора часа можно считать выброшенными из жизни, причем вдвойне обидно, что из зала я вышел с ощущением, будто еще раз посмотрел аргентинского "Дядю Ваню", он же "Следящий за женщиной, которая сама себя убивает". Все очень похоже: пьют водку и несут всякую поебень на испанском, пересыпая ее цитатами из чеховских пьес, которые приходится воспринимать в обратном переводе на русский через субтитры. В "Неве", правда, присутствует еще и оригинальный сюжет, но от этого сюжета окончательно делается тошно: главной героиней тут оказывается Ольга Леонардовна Книппер, спустя полгода после смерти супруга оказавшаяся в Петербурге и пребывающая в депрессии, потому что решила, будто утратила способность играть. Рядом с ней - некий Сергей, требующий, чтобы его называли Алеко, и некая Мария, похоже, что тоже актриса. Втроем они для чего-то, то ли от скуки, то ли с целью повышения квалификации в отсутствии прочих коллег, разыгрывают сценки из жизни, а точнее, из смерти Чехова: Сергей перевоплощается в умирающего писателя и имитирует кровохарканье, Мария - в одноименную сестру Чехова, и в их отношениях имеется намек на инцест, а уж что Сергей/Алеко в образе Антона Павловича говорит жене по поводу их сексуальных отношений - это я даже не рискну передать. Например, Сергей aka Алеко произносит эффектный монолог, а потом поясняет, что это он Достоевского разучивал, но что-то я не помню, где у Достоевского идет речь про пенисы, входящие в самую середину, и звучат высказывания типа "мои ягодицы мыши погрызли". Однако самое интересное все-таки не это. Действие происходит 9 января 1905 года, и персонажи обсуждают, соответственно, революционное настоящее и будущее России, что-то про встречу вождя на Финляндском вокзале, про нового царя с жирными пальцами и про ссылки в Сибирь - такого бреда, к тому же скучного, однообразного, с претензиями на поэзию, я не слышал давно, и в аргентинском "Дяде Ване" в том числе, там хоть юмор какой-то был, когда персонажи с именами чеховских героев мешали "Служанок" Жене с "Как закалялась сталь", а здесь, похоже, все всерьез, с надрывом, со слезами, в связи с чем происходящее напоминает театральные пародии из популярного когда-то "Оба-на-угол-шоу" Игоря Угольникова. Кто такая Мария - вопрос непростой, может, она и на самом деле сестра Чехова, но я по некоторым признакам предположил, что чилийцы имели в виду Марию Андрееву, еще одну актрису МХТ и жену Горького - во всяком случае, героиня исповедует радикально-революционные взгляды и говорит, что 9 января ездила к Горькому на квартиру, потому что тому требовалась для конспирации актриса, владеющая навыками гримерши. То есть создатели этого опуса себя считают не просто интеллектуалами международного масштаба, но и интеллектуалами передовых воззрений - с таким пафосом персонажи спектакля толкуют о борьбе за равенство и против богачей. Происходит все это, напротив, в обстановке подчеркнутой бедности, на крошечном подиуме, где, не считая трех актеров и одной бутыли водки, к горлышуку которой они поочередно прикладываются, стоит единственный стул и прожектор, на протяжении всего спектакля направленный на лица исполнителей, а в финале развернутый в зрительный зал и ослепляющий публику. Заглавие же постановки, вероятно, следует понимать так, что Нева - метафора времени и истории, которая на зиму застывает, но лед неизбежно ломается и она снова приходит в движение. Лучше бы артисты объяснили это заранее на словах и не выходили бы на сцену вовсе - сберегли бы собственные силы и наше время.
маски

возвращение в "Метелицу"

С "Метелицей" у меня связаны самые прекрасные, за отсутствием в моей жизни чего-то более прекрасного, воспоминания. Это, разумеется, не значит, что прекрасно было все - имели место и малоприятные моменты, случалось мне уходить из "Метелице" и в состоянии шока, и в слезах, но это тоже жизнь, что лишний раз доказывает, какое место в этой жизни "Метелица" когда-то занимала. И ведь среди прочих многочисленных казино - а сколько всего случалось в "Кристалле", в "Голден Пэлэсе", меньше, но тоже, в "Империи", "Империале", "Короне" и т.д. - "Метелица" имела совершенно особый статус и ни с чем не сравнимую притягательность. Как забыть времена, когда в "Метелице" доводилось проводить по три вечера подряд на разных мероприятиях, и потом - а я жил тогда на Скаковой - уже утром пешком идти домой, совершенно не чувствуя усталости (помню, на третий день, после презентации Леши Романова, я сочинил духоподъемный тест для дневника, но по ошибке отправил его по почте главному редактору - тот потом удивлялся: "Почему в дневник так здорово пишешь, а в газету всякую хуйню сдаешь?!"). Или вот такой незабываемый, почти анекдотический эпизод, имевший место уже на закате того периода:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/625735.html?nc=33

Постепенно вся эта жизнь сходила на нет, а с закрытием казино прекратилась окончательно, точнее, перешла в какой-то новый формат, однозначно менее интересный.
И вот в "Метелице" открывается караоке-зал. В прежней зеленой комнате, где когда-то рекой лилось чинзано, а королевские креветки лежали горками. Кажется - и сейчас с завязанными глазами я бы не заблудился в прежней "Метелице". Но прежней уже не будет. Новая "Метла" по-новому метет. Зал стал уже, компактнее, от старой барной стойки и следа нет, а от креветок и чинзано - тем более. Вместо глубоких кресел, обтянутых зеленой кожей - какие-то пышные диваны с подушками. Гостей угощают тарталетками - когда это в "Метелице" тарталетками кормили?! Тарталетки, впрочем, вкусные, с хорошей рыбой. А еще роллы - и вот роллов, надо заметить, в "Метелице" не бывало и раньше, один раз только припоминаю - на дне рождения Жасмин... или Аниты Цой? И совершенно точно никогда прежде не доводилось есть перепелиные яйца, завернутые в семгу на шпажке - весьма занятная штука. Но это только в первый день, когда хоть какие-то "звезды" присутствовали (ну если можно считать звездами Илью Дурова из "Динамита", группу "На-На" и Алексея Чумакова, который зашел ненадолго и вышел не прощаясь). Во второй - где стол стоял, там гроб стоит, в смысле, от стола осталась половина, а от того, что на нем было - одни объедки.

Презентацию разделили на два вечера, с расчетом, видимо, на переаншлаг, но это когда-то в "Метелицу" сбегались толпы - не перворазрядных знаменитостей, конечно, но уж всяко приходили Митя Фомин, Шура, Лика Стар... Зато теперь счастье, если Крис Кельми заглянул и подпел одному из бесчисленных солистов "Белого орла". Так что второй вечер проходил в обстановке "а вдоль дороги мертвые с косами стоят". И ни тебе перепелиных яиц в семге, ни тем более роллов - не для кого. Накануне безумная фея напала на булочки - видимо, все съела, ко второму вечеру не осталось и булочек, поели мы фруктов, послушали по второму разу одни и те же песни (поразительно, но программа караоке оба дня была практически одинаковая, и почему-то "Бабы-стервы" - главный хит сезона), поудивлялись на певичек, которые так были одеты и вели себя, словно напрашивались на приват-песню (когда-то в большом банкетном зале "Метелице" по всему периметру бара сидели проститутки в ожидании клиентов, но те работали частным порядком и глаза не мозолили), да и пошли себе восвояси, вспоминая, как же все раньше было по-другому. А все-таки пускай хоть в каком-то виде останется этот привет из прошлого.