May 30th, 2010

маски

"Малыши" реж. Томас Бальмес в "35 мм"

Дети и котята воздействуют на значительную часть публики гипнотически. Что касается котят - я не исключение из правил, детей же не переношу на дух, но фильму Бальмеса, сделанному по идее Алена Шаба, нельзя не отдать должное по части формы, стройности композиции и продуманности концепции в целом. Четыре параллельные линии - четыре младенца в разных уголках света: Понихао из Намибии, Байярджаргал из Монголии, Мари из Японии и Хетти из США. Семьи из разных социальных групп - от африканских скотоводов-кочевников до американских профессоров. Различное количество детей в семье - от одного у американцев до количества, не поддающегося точному счету (из пресс-релиза только можно узнать - десять) у африканцев. Но все рождаются примерно одним и тем же способом (африканка, правда, впервые рожала в больнице благодаря съемкам, обычно обходилась собственными силами), одинаково требуют молока, хотят играть и в какой-то момент делают первый шаг. Мало того - почти у всех есть кошки (исключение опять-таки составляет африканка - у нее собаки). То есть без котят все же не обошлось.

Вот эта либерально-интеллигентская утопия равенства людей при сохранении культурной самобытности представителей разных народов и способствовала тому, что кино собрало кучу призов, а теперь - случай для документального фильма почти небывалый (ну не первый, правда - но если не считать Манского, в основном это фильмы, опять-таки, из серии "в мире животных") - выходит в кинопрокат. По большому счету, от домашнего видео "Малышей" отличают признаки чисто формальные. Помимо изощренного монтажа это, конечно, недоступный любителям пространственный и временной охват, да и дожидаться, пока маленький монгол захочет пописать "фонтанчиком", не всякий станет - только настоящий профессионал. Но режиссер очевидно рассчитывал не только на то, что зрители станут умиляться забавам малышей. Ему важно высказаться в том смысле, что, мол, "дети есть дети", подчеркнуть лишний раз универсальность и единство всех людей в главном.

Однако в ожидании самолета до Москвы в аэропорту Осло мне довелось оказаться рядом с двумя узбечками, чьи дочери, как я понял из их громкого разговора, живут с мужьями в Норвегии. Тетки на чем свет стоит поносили норвежское воспитание - и говорят дети не так, и не понимают ничего, и в детском садике с ними не занимаются, даже постели не прибирают - ну ужас просто, как только они, бедные, живут. А потом, уже в самолете, попался мне журнал "Профиль" со статьей голландского писателя Леона де Винтера. Про писателя такого я никогда раньше не слыхал, и статья в основном посвящена проблемам внутриевропейской экономической интеграции, однако главный мотив в ней - культурная несовместимость разных народов, и обусловленная ею невозможность политической, экономической и социальной унификации:

http://www.globalaffairs.ru/articles/0/13710.html

Как ни странно, безмозглые дикарки, от которых я по-быстрому отсел, иначе в какой-то момент утратил бы контроль над собой, и самодовольный европейский интеллектуал толкуют об одном и том же, а предмет понимают глубже, чем французский кинорежиссер. Наблюдать, как маленькая девочка лижет собаке язык, приятно, только если это африканская девочка и она на экране. Маленькая японка идет в детский сад и там с ней занимается музыкальный руководитель, маленькая африканка тем временем барахтается в грязном ручье и лакает из него воду пополам с песком, а маленький монгол сосет вместо соски кусок жира. Однако африканка не нуждается в сочувствии, в немедленном вмешательстве красного креста и т.п. - для нее такая жизнь естественна. Без осознанного отношения к подобным различиям, неразрешимым противоречиям, без понимания их природы фильм не просто смахивает на домашние радости, заснятые посторонними профессионалами и выставленными на всеобщее обозрение, но еще и отдает за версту снобизмом, что совсем уж непереносимо. Потому что вряд ли Бальмес всерьез хотел бы, чтобы его собственные дети вылизывали собак, барахтались в грязи и сосали кусок жира - хотя либеральные интеллигенты, и французские леваки в частности, делают все, чтобы именно к тому и прийти.
маски

"Стать Джоном Ленноном" реж. Сэм Тейлор-Вуд в "35 мм"

Поразительно, но несмотря на смены поколений Леннон нимало не утрачивает своего культового статуса. Конечно, фильм Тейлор-Вуд не повторил того безумного и, кажется, беспрецедентного кассового успеха киномюзикла на мелодии битловских песен "Через Вселенную", но в зале снова сидят, и в немалом количестве, зрители моложе меня, а ведь даже для таких, как я, "Битлз" - это нечто из разряда преданий старины глубокой. Мы видим дом, где Леннон рос, его строгую тетку, воспитывавшего Джона с пяти лет, его мать, с которой он знакомится только на похоронах дяди, хотя та все время жила с новой семьей по соседству, и на метаниях творчески одаренного подростка между разбитной, неуровновешенной до психопатии мамой и суровой, но доброй в душе теткой строится весь фильм, героя преследуют кошмары, навеянные воспоминаниями детства, когда отец и мать расставались, а тетка забирала его к себе, и где-то сбоку попутно рассказывается предыстория легендарной рок-группы. Семнадцать минуло ему, семнадцать лет всего - но Леннон уже ощущает себя гением, учиться не хочет, хотя рок пока еще воспринимает во-многом как возможность кадрить девушек. В сущности, подростковая история как таковая лично меня занимает больше, чем история музыкальная. Однако в том и проблема, что "истории", ни той ни другой, в фильме нет. Хотя, безусловно, есть последовательное изложение событий. Сэм Тейлор-Вуд, вообще-то, скорее видеохудожник, чем кинорежиссер. "Nowereboy", как называется это произведение в оригинале - третья ее работа в кино и полнометражный дебют, причем до того она делала 15-нутный фильм "Люблю тебя сильнее" по сценарию Патрика Марбера, а еще чуть раньше участвовала в киноальманахе "Запрещено к показу". Самостоятельную короткометражку я не видел, а вот ее "Долину смерти" из "Запрещено к показу" помню хорошо - там парень модельного вида выходит в пустынную местность, раздевается и начинает мастурбировать, мастурбирует долго, так что зрители в зале начинают его подбадривать выкриками типа "ну кончай уже":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/915698.html?nc=11

Арт-работы Сэм Тейлор-Вуд в Москве тоже показывали, пять лет назад проходила даже ее персональная выставка "Плачущие":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/324622.html?mode=reply

В этом контексте "Быть Джоном Ленноном" (пусть так, раз уж в прокате фильм идет под этим названием) - попытка сделать не просто кино, но кино традиционное, даже старомодное. Но снова получается как в сказке про ворону, которая училась говорить по-голубиному - по-голубиному не научилась, а по-вороньи разучилась. За тем, как выстроен каждый эпизод в отдельности, следить интереснее, чем за развитием сюжета, при всей его остроте. И если воспринимать такое кино с точки зрения биографии героя, с точки зрения погружения в его психологию - оно покажется до неприличия примитивным. Но при всем том смотрится оно неплохо - за счет картинки и превосходных исполнителей, чье присутствие в кадре отнюдь не сводится к функции моделей. Однако и Аарону Джонсону, который, похоже, актер очень хороший (если не знать, что Пипец - тоже он, можно и не сообразить сразу, совсем другой тип!), и Кристин Скотт Тома с Энн-Мари Дафф (тетя Мими и мама Джулия соответственно), и весьма неординарному Томасу Броди Сэнгстеру в роли юного Пола Маккарти (мальчик снимается очень давно - играл в "Реальной любви", маленького Тристана в "Тристане и Изольде" и т.д.) - всем им явно тесно в рамках, которые задает режиссер. Они хотят, могут и, в общем-то, стараются играть характер, судьбу, историю. Но для Сэм Тейлор-Вуд история что отдельно взятого подростка, что знаменитого музыкального коллектива - лишь повод, она мыслит визуальными образами, при внешней подвижности статичными, лишенными внутреннего развития. То есть справляется с чисто техническими задачами она успешно - как, наверное, справился бы Тарковский, если бы ему пришлось снимать "Улицы разбитых фонарей", профессиональных навыков хватило бы. Но если вынести за скобки самодостаточную битловскую мифологию, которую не Сэм Тейлор-Вуд породила и к которой даже ничего своего не добавила, то эффект от фильма был бы тот же, как если бы Аарон Джонсон вышел голым в чисто поле и подрочил.
маски

"На солнечное стороне" Л.де Векк в ЦДР, реж. Александр Кащеев

Три года назад в дипломном спектакле Мастерской Марка Захарова в ГИТИСе "Калека с острова Инишман" Александр Кащеев сыграл роль Билли. Тот спектакль пользовался популярностью и, хотя прекратил свое существование после того, как студенты выпустились, до сих пор не забыт. Однако мне та постановка Романа Самгина не пришлась по душе, и главным образом в силу ее избыточного натурализма - натурализм на сцене и сам по себе редко оправдан, а уж по отношению к "сказочнику" Макдонаху (подходить к его пьесам с позиций социального реализма - заведомо обрекать себя на провал) - и подавно. Натурализм в том "Калеке...", впрочем, был тоже весьма условный, доведенный до гротеска. "На солнечной стороне" - первая самостоятельная режиссерская работа Кащеева. Казалось бы, не имеющая к ученическому опусу трехлетней давности ничего общего - другая пьеса, другая площадка, другие исполнители, да и режиссер другой. Однако спектакль в чем-то получился удивительно схожим с "Калекой...", только здесь "калеками" можно назвать практически всех персонажей, и, в отличие от макдонаховского Билли, даже без двойного смысла, на сцене мы наблюдаем сплошь уродов, моральных и физических.

А между тем герои пьесы Лауры фон Мекк - студенты, и не пэтэушники какие-нибудь. Многие ли знают философа Розенкранца, который в 19-м веке утверждал, будто прекрасно то, что правдиво? Лично я даже не уверен, что такой философ существовал на самом деле, и единственный аргумент в пользу того, что существовал-таки, связан с сомнением, что автору пьнесы хватило бы фантазии, чтобы его выдумать. Ну а как насчет особенностей изменения по числам существительных мужского рода в древнегреческом и латыни - много ли знатоков? Вот я, например, хоть и сдавал зачет по латыни (но для этого достаточно было посетить десять занятий за два семестра и выучить четыре куплета "Гаудеамуса"), ни за что не вспомню соответствующих правил. Тогда как герои пьесы, пусть неуверенно, пусть через спор, пусть на примере слова "пенис" - но вспоминают, и Розенкранца, чтоб ему неладно было, то и дело цитируют. Ведут же себя при этом персонажи спектакля Кащеева как патологические недоумки, попросту дауны - разве что слюна не капает. А в то же время заявка у Кащеева имеется на серьезный разговор о поколении "атрофированного духовного мира" (цитата из режиссерского заявления), которое якобы утратило смысл жизни и в его поисках мечется из стороны в сторону, не вырываясь из замкнутого круга и лишь множа сексуальные связи, да еще накапливая попутно никчемный информационный балласт.

При таком качестве пьесы - а пьес подобных тысячи, и одна похожа на другую, как с общего конвейера сошли (тупо твердить про "дегарадацию", про то, что "все ненастоящее", слишком просто, а тут все это проговаривается открытым текстом) - почти невозможно выйти на уровень обобщения мало-мальски достойный. Однако и в этой пьесе заложена какая-то информация для размышления. "Посмотрите, какие красивые люди на солнечной стороне" - говорит одна из героинь, предполагая, стало быть, что существует и некая "иная", более светлая сторона жизни, и где-то неподалеку, совсем рядом. Режиссер же, несмотря на обычные в подобных случаях декларации, ведет актеров вроде бы совсем в другую сторону. Про студентов, участников упомянутого "Калеки...", я в свое время заметил: "...Артисты выкладываются вовсю и играют очень ярко. Но это яркость не театральная, и даже не капустническая (...) Это чисто кавээновская яркость, построенная не на проживании образа, а исключительно на сиюминутном внешнем эффекте". Вот и "На солнечной стороне" строится на сиюминутных внешних эффектах. Да к тому же про актеров этого спектакля не скажешь, что они "выкладываются по полной" - к сожалению, или, но тогда еще хуже, способности их невелики. Во всяком случае, самым запоминающимся действующим лицом, как ни печально, оказывается лицо внесценическое - некий Филипп, который шесть лет встречается с одной и той же девушкой, много занимается, но не потому, что надо заниматься, а потому, что не хочет ни с кем общаться, и в финале мы узнаем, что он покончил с собой. Все остальные построены на стереотипах, представленных в антиномичных парах: угловатая очкастая "ботаничка" - рыжая разбитная пофигистка, философствующий циник - примитивный отморозок... Вопреки собственным претензиям на взлом "стереотипов", Кащеев следует уже готовым стереотипам, полагая, что если актеры будут говорить "чё" и трясти головой, это придаст спектаклю живости, а образам молодых героев - достоверности. А если они заодно еще и невзначай реплику-другую из "Трех сестер" Чехова подпустят - вот ужсмеху-то будет!

Смех на протяжении спектакля звучит постоянно (на "Калеке..." когда-то, кстати, тоже много смеялись) - в этом смысле Кащеев точно попал в нужную стилистику. Есть в спектакле, к примеру, момент, где один из персонажей запускает себе руку в штаны, просовывает изнутри палец через ширинку и изображает таким образом пенис - допускаю, что на чей-то вкус это очень забавно. Только подобный подход не предполагает анализа поведенческих или речевых клише определенной социальной группы, ни даже их пародирования - а исключительно тиражирование и спекуляцию на них. К тому же с "социальной" группой режиссер тоже промахнулся - его студенты-старшекурсники больше смахивают на второгодников из класса выравнивания, на персонажей, скажем, сериала "Школа". И как в случае со "Школой", возникает вопрос, что это за существа - люди они или животные? Потому что если все-таки люди - тогда, во-первых, это все клевета, люди не такие, а во-вторых, спектакль, да и пьеса, попросту не получились, вышли плоскими и слишком примитивными даже в сравнении с уровнем мышления своих героев. А если это зарисовка из мира животных - тогда, во-первых, совершенно ни при чем возраст действующих лиц, животные они и есть животные, а во-вторых, лично мне разбираться в проблемах животного мира никакой охоты нет.

Возможно, у постановки есть неочевидные и недоступные мне плюсы, но самое заметное достоинство спектакля - сценографическое решение Вероники Сосновской, простое и остроумное: декорация выстраивается из стульев, составленных в различных конфигурациях, которые легко трансформируются - из стула легко можно сделать хоть персональный компьютер. Однако даже удачная сама по себе сценография в контексте общего режиссерского решения работает на то, что спектакль оставляет впечатление ученического, полулюбительского опуса (тому и пьеса, надо отдать ей должное, весьма способствует), сводится к последовательности эстрадных номеров, разыгранных этюдным методом с использованием подручной меблировки.
маски

"Братья Ч." Е.Греминой в театре им. К.Станиславского, реж. Александр Галибин

Несмотря на подзаголовок "сцены из семейной жизни", фамилии представителей семьи в заглавии обозначены одной литерой, а в програмке и вовсе не указаны, если не считать Натальи Александровны Гольден и Евдокии Исааковны Эфрос, но они членами семьи Ч. в строгом смысле слова не являются - хотя на протяжении спектакля эта фамилия звучит не раз, постановка выпущена в рамках чеховского фестивального проекта и детали сюжета не оставляют никаких сомнений, то речь идет не просто о фантасмагорическом, условном Чехове и его братьях, как, скажем, получилось с Цветаевой и Пушкиным в пьесе Нарши "По праву Августа", но о исторических личностях, о реальных людях. То есть изначально в спектакле заложена эта двойственность - вроде бы он именно и конкретно о Чехове, но как будто и не совсем о Чехове реальном, а о некоем обобщенном поэтическом - мифологическом образе. На эту ощущение работает и "рамочный" монолог главного действующего лица, который все угасшие жизни переживает в себе вновь. Сценография же и режиссура тяготеют в целом к "исторической" и "бытовой" достоверности, что, как мне показалось, природе пьесы соответствует не вполне, но и не идет резко в разрез с ней. Кроме того, окончательно превратиться в "датский" литературно-драматический вечер спектаклю не позволяет достаточно внятная и жесткая фабула пьесы, которой обычно и не хватает прежде всего такого рода драматургии (а драматургия такого рода сегодня производится в промышленных количествах). Антон хочет жениться на Дуне, она же Евдокия Эфрос, девушка из богатой еврейской семьи, но для этого от нее требуется переменить веру, а в этом случае родители могут лишить ее приданого - в результате брак так и не складывается. Вокруг этой основной сюжетной линии вяжутся побочные - полуразорившийся, но не растерявший самомнения отец, старший брат Александр, неудавшийся писатель и алкоголик с двумя больными незаконорожденными детьми на шее, другой старший брат Николай, художник, одаренный художник, считающий себя выше Левитана и завидующий его успеху - все они изводят Антона и морально, и материально, заставляя его заниматься литературной поденщиной, тогда как он мечтает написать роман. События эти разворачиваются с ретроспекции - писатель в состоянии воскресить их в памяти, когда участников нет уже в живых, сам заново переживает прошлое и отчасти его переоценивает, с большим пониманием по отношению к умершим и, в общем-то, с любовью.

Разговаривают братья Ч. и примкнувшие к ним Гольден с Эфрос в основном, разумеется, цитатами из чеховских сочинений. Александр частично воспроизводит монолог Войницкого, заверяя родню, что он талантлив, умен, смел и из него мог бы получиться Шопенгауэр, отец вечно твердит, совсем как Яков Бронза, что его жизнь - одни убытки, история с Евдокией Исааковной напрямую ассоциируется с "Ивановым", но витает над всем этим, как и следовало ожидать, Чайка. Параллелями Чехов-Треплев и, в значительно меньшей степени, Чехов-Тригорин дело не ограничивается - в ход идут реплики Медведенко, Аркадиной и т.д., а режиссер, осознанно или нет поддерживая эту игру, строит, скажем, мизансцену Александра и Наташи с оглядкой на диалог Тригорина и Аркадиной в "Чайке" Захарова, когда Чурикова, взгромоздившись на поваленного Янковского, решительно заверяла, что он "такой талантливый". Честно говоря, сам ход использования цитат из пьес Чехова настолько несвежий, что заведомо вызывает отвращение - особенно с учетом того, что в тот же день с утра я смотрел аргентинский спектакль, построенный от начала до конца на аналогичном приеме. В отличие от "Дяди Вани" Диего Веронезе, "Братья Ч." по меньшей мере профессиональная работа - и драматурга, и постановщика, и в первую очередь актеров. В спектакле есть ровный, без особых прорывов, но и без провалов ансамбль. Антона Ч. играет Стас Рядинский, это уже вторая его роль в театре им. Станиславского с момента перехода из "Ленкома", и первая главная. Наконец-то ему удалось избавиться от присущей его темпераменту истеричности - Антон в этом спектакле спокойнее всех прочих, как и полагается, но при этом совсем не сух, достаточно эмоционален и, по счастью, никто не стремился к портретному сходству с прототипом, хотя на уровне фактуры вопросов тоже не возникает, все органично. Отчасти, правда, ушедшая из игры Рядинского истерика словно передалась его основным двум партнерам - Антону Семкину (брат Николай) и Всеволоду Болдину (брат Александр), но, впрочем, они и по сюжету неуравновешенные люди, с пристрастием к алкоголю, да и наркотикам, так что это вполне объяснимо. Александр Пантелеев в роли отца сдержан и прост, что и требовалось. Наташа, она же Наталья Александровна Гольден, в исполнении Ирины Савицковой - героиня почти "достоевская", она и мучительница, и страдалица одновременно. Дуня, Евдокия Исааковна Эфрос, невеста Антона, у Анны Дубовой вышла попроще, но трогательной. Художник Елизавета Дзуцева протянула через сцену, точнее, через ту ее часть, где работают актеры, потому что в другой сидят зрители, веревки и развесила на них, почти как импровизированные занавесы, постиранное белье, слева имеются условно-эмблематичные намеки на русский пейзаж, но в целом сценография сводится к бытовой меблировке: стол, стулья, шкаф и т.д. В связи с чем мне совершенно лишним, избыточным показался эпилог с рисованием песком на подсвеченном стекле - популярный в последнее время трюк, безусловно, милый и красивый, но для спектакля элемент в лучшем случае необязательный.
маски

milim

Учитывая, что за отстойник представлял из себя первый полуфинал Евровидения-2010, финальный конкурс смотрелся прямо-таки очень прилично - если не считать совершенно уебищного, непонятно как вообще прошедшего в финал, да еще попавшего в пятерку бельгийца (он даже хуже Налича!), все уродство осталось за бортом. Про Лену с самого начала говорили как про победителя, хотя я не понимал и теперь еще меньше понимаю, что в ней такого уж выдающегося - песенка морально устарела лет на сорок и могла бы иметь успех на Евровидении-1971, певица посредственная, номер никакой. Но надо отдать должное - в этом году четверка "блатарей" собралась и показала что-то более-менее достойное, не как обычно, только Франция со своими афронеграми снова пролетела, как фанера над Парижем. Помимо Германии, еще и Великобритания - пусть снова оказалась в хвосте, но Джошик мне понравился, я его и на израильской вечеринке в Осло разглядывал вблизи, он очень хороший, и песня симпатичная, и номер с мальчиками в кубиках смотрится неплохо. Испанец и вовсе отличился - что это за история с "посторонним человеком на сцене", из-за которой номер повторяли заново?! До такого ноу-хау даже русские с их животным бесстыдством не додумались - вряд ли, конечно, доброхот, выпрыгнувший и якобы "помешавший" певцу, был подкуплен непосредственно им, но кто бы его не настроил, работал он не против, а на испанца, это ведь какая маза: выступить сначала вторым номером, а потом еще раз, как бы "на бис", после всех, и это для конкурсанта, который не участвовал в полуфинале, а "блат" для основателей ЕВU, помимо преимущества, имеет и побочный эффект, на успехе Лены, правда, не сказавшийся, и Испания попыталась его преодолеть, если бы преуспела больше, не обошлось бы без разборок впоследствии, как пить дать, но к результату ниже среднего, понятно, никто придираться не будет. Песенка, более театральная, чем концертная, с подтанцовкой из труппы Карабаса-Барабаса, впрочем, ничего. Но если бы я голосовал - то за Исландию, а она в самом хвосте. На самом деле распределение мест вообще ни о чем ни говорит и ничего не влияет. Из множества синглов, которые у меня завалялись с Евровидения разных лет, я слушаю время от времени единицы: из Стамбула - бельгийскую песню, занявшую тогда 17-е место в полуфинале (с удовлетворением услышал ее и на уже упомянутой израильской вечеринке в Осло, в записи, разумеется), из Афин - исландскую и украинскую (за последнюю я даже в первый и последний раз голосовал платной смс!). Из нынешней останется, безусловно, израильская - хотя, между нами говоря, мотивчик припева определенно выдержан в духе шлягеров Далиды (что-то среднее между "Pour En Arriver La" и "Il Рleut Sur Bruxelles" - но, должно быть, потому она мне и запала в душу), да и спеть, опять-таки между нами, можно было более совершенно. Рыбак зато молодец - сделал ремикс, а то в оригинальной версии его "Сказка" уже достала, и он, вероятно, это понял, или подсказали умные люди.

Ну а русские, как всегда, в своем репертуаре - обосрались по полной программе, но спеси не поубавилось. Я не понял, что это за история о том, будто команда Налича выиграла в футбол у сборной, где костяк составляли молдаване - врать не буду, на матч не ездил (делать больше нечего, можно подумать), но А. и К. там были, так они в один голос рассказывали, что все наоборот, Налич проиграл - да, и там тоже. Но в сравнении с тем, что я в репортажи из ратуши с приема увидел людей, поедающих торт, которого мне почему-то не досталось (интересно - где он был? я его не видел даже! теряю хватку...), футбольные дела отошли на второй план. Да и особой агрессии на этот раз, что приятно, русские комментаторы не выказывали - не то что в прежние годы. С одной стороны, они были готовы и к худшему раскладу - изначально настроения в российской делегации колебались в амплитуде от пораженческих до пофигистских, и 11-е место, в сущности, это для них для всех манна небесная. С другой, канал "Россия" в принципе относится к "Евровидению" с куда меньшим фанатизмом, чем Первый - тем более парадоксально, что имеено в год, когда "Россия" нарушила монополию Первого на Евровидение, русские наконец-то урвали вожделенное первое место. Хотя Губерниев все равно утомил своими спортивными приколами, из которых я половину просто не догнал (но это уже моя ограниченность сказывается), а дежурные вопли про политическое голосования в данном случае звучали просто смехотворно, поскольку по всем прогнозам Налича не должно было оказаться и во второй десятке. У русских всегда так - если побеждают, значит, все по-честному, если проигрывают - значит, засудили. И в то же самое время пытаются хоть каким-то боком примазаться к победителям, кем бы они ни были. С Рыбаком этот номер еще как-то проходил - он, как ни крути, русскоговорящий, и получше некоторых (я, на самом деле, к Ольге Шелест отношусь с большой симпатией - но как она заговаривалась по ходу - это просто страх, и Кипр с Грецией путала, и пропускала части речи, из-за которых высказывание приобретало обратный смысл...). С Леной было намного сложнее - но что русские умеют, то умеют: выяснилось, что она - внучка бывшего посла ФРГ в СССР. То есть опять русские как бы немножко победили. Лучше бы Губерниев сам спел - он, на самом деле, поет неплохо, я слышал, когда участвовал в передаче "Жизнь прекрасна" у Швыдкого и Губерниев там тоже выступал с песней "Всем, кто носит своей камень за пазухой, тем не место в деревне у нас".